Глава 3.
Одной из наиболее примечательных черт отечественных СМИ традиционно является нацеленность их не столько на сообщение новостей, сколько на анализ, исследование, истолкование происходящих событий, процессов, ситуаций. В силу этого СМИ выработали достаточно эффективную систему аналитических жанров. Система эта не является чем-то раз и навсегда данным — она постоянно развивается, адаптируясь к тем задачам, которые встают перед аналитической журналистикой. Особенно заметные изменения произошли в ней в последние годы: некоторые известные жанры «модифицировались», а кроме того, появились новые устойчивые типы аналитических публикаций. В предлагаемой главе как раз рассматривается «срез» аналитических жанров, присущих современной периодической печати.
^
Как уже говорилось выше, отчет как тип публикаций является одним из наиболее древних жанров журналистики. Прежде всего это касается именно той его разновидности, которая называется информационным отчетом. Существовавший долгое время в форме устных сообщений, докладов императорам, царям или населению о каких-то форумах, заседаниях парламентов, собраниях и других явлениях, с появлением газет такого рода отчет перекочевал на их страницы (он, например, представлен в первой российской газете — петровских «Ведомостях»). Первоначально публикации, называемые ныне отчетами, носили имя «репортаж» (т.е. сообщение), но со временем репортажами стали именовать публикации, похожие на современные очерки и репортажи.
Жанр отчета активно используется в сегодняшней журналистике. Это утверждение существенно и для той его разновидности, которая называется аналитическим отчетом. Что объединяет и что различает его со «старшим собратом» — информационным отчетом?
Предметом журналистского аналитического отчета, как и отчета информационного, выражаясь языком современной науки, является результат вербальной деятельности специально собравшейся группы людей, а проще говоря — выступления, доклады, речи участников всевозможных собраний, заседаний, съездов, слетов, конференций и т.п. Этот же предмет, разумеется, может быть отображен журналистом и в жанре заметки, репортажа, корреспонденции присущими этим жанрам способами, языком и пр. Но данное обстоятельство отнюдь не мешает вести речь об аналитическом отчете как о самостоятельном жанре журналистики.
Так, если публикации информационных жанров главным образом констатируют ход собрания, конференции и т. п., сообщают, кто выступил, что сказал (или даже показывают, как сказал и как это было воспринято аудиторией), т.е. отображают внешнюю сторону предмета, то аналитический отчет «берет» в предмете другое, а именно отображает внутреннюю связь выступлений, докладов, речей. Свой угол отображения предмета в публикациях разных жанров задает цель выступлений. Как известно, цель информационного отчета — известить аудиторию о ходе собрания, конференции и т.д.
Цель аналитического отчета иная. И заключается она в том, чтобы показать взаимосвязь тех или иных суждений, оценок, выводов, предложений, содержащихся в речах выступавших, с реальными проблемами, ситуациями, процессами, существующими в данный момент в жизни города, района, страны. И, уже исходя из такого соотнесения, вынести оценку выступлениям участников того или иного форума, определить их значимость для города, района, страны.
Иными словами, выступления участников предстают как бы «мостиком» для переключения внимания аудитории данного СМИ с конкретного съезда, собрания, конференции на то, что происходит в жизни самой аудитории. Такой переход помогает уже самим читателям, слушателям, зрителям судить об описываемом съезде или собрании, об отдельных его участниках с позиции тех реальных проблем, ситуаций, процессов, в которые включены сами эти читатели, слушатели, зрители. При этом автор аналитического отчета в отличие от автора информационного отчета может не ставить перед собой цель сообщить обо всех выступлениях или выступивших, но может сконцентрировать внимание на некоторых из них, наиболее интересных с точки зрения взаимосвязи речей с реальными делами, которую он анализирует.
Отбор может производиться, например, на основе тематического единства ряда выступлений. И в этом случае автор получает возможность рассмотреть какую-то одну сторону актуальной действительности с позиций разных докладчиков. Он может сосредоточить внимание на каком-то одном, наиболее значительном выступлении и с его позиций осветить разные проблемы реальной жизни. В любом случае анализ выходит за рамки прозвучавших выступлений самих по себе.
Однако это не может восприниматься автором аналитического отчета как повод для искажения содержания и формы выступлений участников. Он может трактовать, интерпретировать, объяснять эти выступления, но это должно быть сделано так, чтобы аудитория смогла легко отличить мысли самого автора от мыслей, прозвучавших в выступлениях участников форума, и представить себе объективную картину происходившего.
В зависимости от сложившейся реальной ситуации, реальной проблемы, реального процесса, с которым соотносятся выступления участников форума, журналист может сосредоточить свое внимание в аналитическом отчете либо на объяснении причин данной ситуации, проблемы, процесса, либо на оценке их актуального состояния, либо на прогнозе их развития, либо на плане, программе действий в связи с ними. В соответствии с этим он будет обращать внимание либо на объяснения, либо на предложения, содержащиеся в выступлениях и относящиеся к обсуждаемым проблемам, ситуациям, процессам, происходящим в реальности. Это в значительной степени и определит вид аналитического отчета — будет ли это отчет-объяснение, отчет-оценка или отчет-программа.
Из публикации «Полицейский "спрут" против мафиозного»
(Новые Известия. 18 декабря. 1999)
В Хельсинки прошла конференция ЕС и России по борьбе с организованной преступностью. Объединенную Европу представляли координатор Европола (европейского ФБР, как иногда называют эту организацию) Юрген Шторбек и министр внутренних дел Финляндии Кари Хякямиес, большую российскую делегацию возглавлял министр внутренних дел Владимир Рушайло.
В течение двух дней более двухсот европейских и российских экспертов - следователи, работники прокуратуры, налоговые полицейские и таможенники обсуждали возможности совместной борьбы с организованной преступностью, которая, как подчеркивали участники конференции, Далеко обогнала власти своих стран в процессе интеграции.
Чеченская тема стала настолько традиционной для всех международных встреч, где собираются представители Запада и России, что министр внутренних дел Финляндии даже распространил специальное заявление «О невключении Чечни в повестку дня конференции». И тем не менее Чечня снова всплыла — на этот раз с подачи российской стороны.
Владимир Рушайло выступил с декларацией о политике России по отношению к Чечне, а во время переговоров предложил включить в число главных направлений преступной деятельности, выделенных европейцами, — коррупции, отмывания денег, наркоторговли и переправки нелегальных эмигрантов, — еще одно: торговлю людьми. Инициатива Владимира Рушайло стала логическим продолжением состоявшегося в среду 45-минутного телефонного разговора между премьер-министром Финляндии Пааво Липпоненом и Владимиром Путиным. Российский премьер напомнил своему финскому коллеге, позвонившему, чтобы высказать в очередной раз возмущение ЕС ситуацией в Чечне, что в этой республике страдают не только беженцы, но и более 200 заложников, россиян и иностранцев, похищенных с целью получения выкупа. Но европейцы посчитали, что заложники — специфический кавказский бизнес, а Чечня находится слишком далеко от Европы, чтобы стоило включать борьбу с этим видом преступности в программу совместных действий. Реальной причиной, заставившей Европол отказаться от внесения торговли людьми в число важных направлений преступной деятельности, в кулуарах конференции называли нежелание западных политиков «размывать» общественное внимание в своих странах, рисуя слишком сложную картину происходящего на Кавказе. Многолетняя практика похищений людей в Чечне, так же как и нападение боевиков на Дагестан, давшее старт войне, старательно отводится на второй план, чтобы не ослаблять воздействие главной мысли западной информационной кампании — о «плохой» Москве и страдающем чеченском народе.
Совещания экспертов проходили за закрытыми дверями, а заключительный документ конференции пестрит общими фразами типа «усилить» и «активизировать», но некоторая конкретика все же проглядывает за тщательно приглаженными формулировками.
Конференция показала, что европейским полицейским и их российским коллегам надоело ждать, пока политики и чиновники подтянутся с соответствующими законами и инструкциями, которые позволят эффективно ловить международных преступников. В тексте рекомендации, составленной по итогам конференции, читаем такую любопытную фразу: «Даже в условиях отсутствия международных инструментов необходимо использовать практические возможности международного сотрудничества. Многие проблемы можно преодолеть, задействовав формальные и, если надо, неформальные механизмы кооперации».
Основа будущей кооперации — тайный обмен информацией, к которому призвал шеф Европола Юрген Шторбек, заявив в своем обращении к участникам конференции: буквально следующее: «Особую ценность Европола представляет собой безопасность — мы можем и должны гарантировать конфиденциальность чувствительной развединформации, что создаст между нами доверие, которое преодолеет барьеры государственного суверенитета».
Министр внутренних дел Финляндии в свою очередь также постарался напомнить аудитории, что профессиональная солидарность «копов» важнее их национальной принадлежности: «здесь собрались не политики, а люди дела». Тем, кто уже осудил про себя явное стремление международной полицейской братии наплевать на законодательную базу и перейти к полумафиозным методам работы, расскажу эпизод из своего разговора с одним из руководителей эстонской полиции, состоявшегося несколько лет назад.
О сотрудничестве на официальном уровне между Эстонией и Россией тогда не стоило и говорить. Кто кому сильнее навредит, тот и считался большим патриотом. И вот этот эстонский правоохранитель, плотно закрыв дверь кабинета и запретив мне упоминать в публикации его имя, сообщает, что лично ему сотрудничать с Россией в деле борьбы с преступностью удается все же неплохо.
«Что, приняли закон о правовой помощи?» — спрашиваю.
«Нет, не приняли, — тщательно выговаривая слова, отвечает мне этот невозмутимый, шкафообразный прибалт. — Просто я еще не забыл русский язык и нашел старую записную книжку с телефонами ребят, с которыми когда-то учился в школе милиции».
Поскольку не всем в Европе так крупно повезло, как моему эстонскому собеседнику в его милицейской юности, неформальные контакты решено налаживать через российских и европейских офицеров связи в странах ЕС и в России. Они будут встречаться часто и регулярно — на страх всем мафиям. Европол уже сейчас имеет доступ в компьютерные полицейские регистры сорока стран. В течение двух лет Европа предлагает создать собственный компьютерный банк данных, куда будет заноситься все, что касается преступного мира: группировки, лидеры, сферы деятельности, последние оперативные данные и пр. Как сказано в заключительном документе конференции, решено обсудить возможность подключения российских милиционеров к этой бесценной копилке.
Отмывание денег, нелегальная эмиграция, угоны автомашин и наркотики — это меч, направленный из России в Европу, и все просьбы в этих сферах были обращены главным образом к российской делегации. В частности, Москва согласилась ускорить принятие закона, направленного против отмывания денег. Кроме того, участники конференции договорились о совместном давлении на оффшоры, ставшие главными финансовыми «прачечными» мира.
Будут предприняты меры по преодолению еще одной общей беды ЕС и России: невозможности вернуть владельцам — частным лицам и странам — реквизированные у преступников ценности. Европейцы не могут получить из России угнанные автомобили уже после того, как факт преступления доказан и авто изъято, а наша страна тщетно старается вернуть средства, похищенные из России. «Новые Известия» уже приводили в одной из публикаций пример подобной бюрократической глупости: из бюджета России было похищено несколько миллионов долларов, предназначавшихся для закупки медицинского оборудования. Совместная шведско-российская полицейская операция привела к поимке преступников, но изъятые у них остатки средств — около миллиона долларов — ушли в шведский бюджет. «Нет законодательной базы для возвращения», — смущенно сообщил мне сотрудник шведской прокуратуры, руководивший расследованием.
Российская сторона обратилась к европейцам за помощью в борьбе с двойными фактурами. Через Финляндию поступает основная часть европейского импорта в Россию, и обычной практикой стал ввоз грузов по фальшивым накладным. Финские и прочие западные фирмы выписывают два пакета документов. Первый, где указаны точные количество и цена товара, предназначен для финской стороны. Второй, где цифры значительно занижены, предъявляется на российской границе. Бюджетные потери от невыплаченных таможенных сборов составляют миллиарды долларов, но финские власти до сих пор не проявляли рвения в борьбе с этим явлением. Финские газеты объясняют это тем, что в данном случае возникает конфликт между законом и национальными интересами. Двойные фактуры помогают поддерживать импорт из Финляндии на высоком уровне, а потерянные деньги — российские проблемы.
На конференции было решено, что общие интересы все же важнее узконациональных (не пойди финны нам навстречу с фактурами, мы Европу беженцами завалим и угнанные машины по-прежнему возвращать не будем). Совместная операция «Двойная фактура» Европола и российских правоохранительных органов будет проведена в самое ближайшее время и станет «пилотным» проектом в полицейском сотрудничестве ЕС и России. Первые результаты общих усилий Европы и России по борьбе с организованной преступностью будут проанализированы в мае 2000 года.
Если взглянуть на данную публикацию с точки зрения перечисленных выше особенностей аналитического отчета, то мы можем заметить, что ряд их как раз и присутствует в данном тексте. В частности, автора отчета интересует главным образом не то, где происходит конференция, кто в ней участвует, какие вопросы на ней обсуждаются (хотя, разумеется, обо всем этом он пишет), а то, как именно обсуждаются различные вопросы, как темы обсуждения связаны друг с другом, что управляет теми решениями, которые выносят участники конференции, почему они поступают именно так, а не иначе. Пытаясь ответить на эти вопросы, автор отчета как раз и осуществляет анализ содержания данной конференции. При этом он обнаруживает и свою собственную позицию, что становится заметным прежде всего по суждениям, подобным, например, такому: «Совещания экспертов проходили за закрытыми дверями, а заключительный документ конференции пестрит общими фразами типа «усилить» и «активизировать», но некоторая конкретика все же проглядывает за тщательно приглаженными формулировками».
Хотя оценка, в частности, совещанию экспертов автором вынесена предельно сдержанно, тем не менее становится ясно, что, по мнению автора, эксперты, несмотря на желание сгладить остроту сложившейся ситуации, все же под давлением реальных обстоятельств вынуждены принимать конкретные решения.
«Присутствие» автора в тексте отчета становится еще более явным, когда, рассуждая о значимости международной солидарности блюстителей закона в борьбе с преступностью, он привлекает имеющийся у него «прошлый опыт», обращаясь к ассоциативному методу осмысления деятельности конференции: «Тем, кто уже осудил про себя явное стремление международной полицейской братии наплевать на законодательную базу и перейти к полумафиозным методам работы, расскажу эпизод из своего разговора с одним из руководителей эстонской полиции, состоявшегося несколько лет назад». (И далее последующие три абзаца.— А. Т.)
Данный факт, так сказать, извлеченный журналистом из своих «записных блокнотов», служит ему в качестве аргумента в пользу утверждения о том, что настоящие полицейские всегда могут найти общий язык в борьбе с преступностью, независимо от имеющейся международной юридической базы. В тексте отчета можно найти и другие примеры подобного рода.
|
Включение в текст развернутых рассуждений автора, как в данном случае, так и во многих других подобных публикациях (наряду с развернутыми рассуждениями иных, «фигурирующих» в отчетах лиц), как раз и делает их аналитическими.
^
Журналисты российской прессы понятие «корреспонденция» употребляли уже в XVIII в. Однако надо иметь в виду, что достаточно долго корреспонденциями называли любые публикации на страницах газет, журналов (заметки, письма читателей, отчеты и т.д.). Лишь в конце XIX в. это понятие стало связываться с определенным жанром. Сущность этого жанра становится понятной в результате выявления особенностей публикаций, «подводимых» под него[1]. Предметом аналитической корреспонденции могут быть какие-либо события, явления, феномены. В этом отношении она близка таким, например, жанрам, как репортаж, отчет, информационная корреспонденция.
Однако аналитическая корреспонденция отличается от названных жанров степенью «присутствия» в тексте других жанрообразующих факторов. Например, цель репортажа — дать наглядное, «живое» отображение «предметного» события (поэтому репортер использует главным образом при сборе материала метод личного наблюдения; нет наблюдения — нет репортажа). Цель отчета — точно отобразить «информационное событие» (выступления, доклады, отчеты), изложив все происходившее в точной последовательности (или даже проанализировав происходящее), используя при этом фрагменты выступлений или сообщений. Цель информационной корреспонденции — сообщить нечто о «предметном» событии, используя при этом (в отличие от репортажа) не столько «живое» наблюдение, сколько «свернутый» пересказ происходившего.
Цели аналитической корреспонденции иные. Она также содержит в себе сообщение о событии, явлении. Это сообщение может включать в себя как «живое» наблюдение, фрагменты каких-то выступлений, так и «свернутый» пересказ происходившего. Однако само сообщение не является самоцелью. Оно лишь дает представление о событии, предваряющее его истолкование. Именно это истолкование отличает в первую очередь аналитическую корреспонденцию от репортажа, отчета, информационной корреспонденции.
Истолкование представляет собой выяснение причин события, явления, определение его значимости, ценности, прогнозирование его развития и т.д. В силу этого автор аналитической корреспонденции неизбежно использует теоретические методы познания — анализ, синтез, индукцию, дедукцию и др. Двусоставность современной аналитической корреспонденции (сообщение о явлении плюс его истолкование) сближает ее с другим жанром — комментарием. Но между аналитической корреспонденцией и комментарием есть существенное различие.
Оно заключается в том, что «первоисточником» сообщения для аудитории о каком-то явлении, событии (которое затем истолковывается) в корреспонденции всегда является автор публикации. Именно он «корреспондирует» с места события, он же интерпретирует происшедшее, опираясь при этом на мнения участников и свидетелей события, на свои собственные непосредственные наблюдения. Комментарий же всегда публикуется по следам уже известного данной аудитории (например, из оперативного информационного сообщения) события. При комментировании истолкование события основывается в большей мере на других известных фактах или относительно общих мнениях, предположениях, оценках, которые чаще всего высказывает авторитетное для аудитории лицо, специалист-эксперт.
Аналитическая корреспонденция отличается также и от статьи.
Цель статьи — обосновать суждение (суждения) по поводу какого-то общезначимого явления, процесса, ситуации, имеющих место в жизни общества, в каких-то сферах деятельности. Причем такие события, процессы, ситуации, как правило, имеют большие последствия для общества, отдельных социальных групп. Поэтому предметом статьи являются не отдельные факты (события), а те закономерные причинно-следственные отношения, которые порождают такие (обычно однородные) факты, события. В ходе доказательного рассуждения автор как раз и устанавливает связи между отдельными фактами, возникшими на «поверхности» жизни, событиями, явлениями и теми закономерностями, теми причинами, которые их порождают и остаются скрытыми от прямого наблюдения.
При этом приводимые факты, обсуждаемые события, явления служат аргументами в пользу общего суждения об их причинах, о закономерностях, их породивших. В аналитической же корреспонденции речь идет о каком-то одном событии. Оно всесторонне обсуждается, выявляются его качества, ему выносится оценка, прогнозируется его развитие, указываются его причины.
Таким образом, центральным предметом аналитической корреспонденции является один значительный факт, все остальные детали, примеры, суждения служат «вспомогательным» материалом для его всестороннего освещения. Названные обстоятельства четко разграничивают жанр аналитической корреспонденции и жанр статьи. Присущие аналитической корреспонденции характерные признаки отличают ее и от других жанров.
Из публикации «Поцелуй молнии»
(Комсомольская правда. 8 сентября. 1999)
«Иди домой, иди!» - весь вечер уговаривала Далю мама. Та только отмахивалась: некогда. Работы на огороде невпроворот, лето нынче в Литве стоит жаркое, только успевай поливать. И как на небе вдруг громыхнуло! И далеко-далеко впереди одиноко сверкнула молния. Это был последний «кадр» из жизни молодой литовской женщины Дали Ралене. Из ее первой жизни.
Что было дальше, ей потом рассказали соседи. Словом, никто толком так ничего и не понял: на землю не пролилось ни капли дождя. Все слышали, как замычала корова (просто вприсядку сплясала — рассказывали мужики), и видели, как с огорода Довидайтисов взметнулся к небу пыльный столб. А потом мама Дали Доната поворачивается и видит: лежит ее дочка на земле белая-белая, а одежда на ней вся порвана и кроссовки на ногах — будто собаки драли...
Но чудо вовсе не в том. Чудо будет потом, когда Доната закричит над полумертвым дочкиным телом. Во-первых, с соседних грядок моментально прибежит медсестра Рома Гидрайтене и быстро начнет делать массаж сердца. Во-вторых, соседи сообразят тут же позвонить в городскую больницу — и через три минуты (!) на поле влетят сразу две машины «скорой помощи». Потому что (это уже в-третьих) хорошо знал дорогу шофер — у него у самого огородик там же. В общем, фельдшер Альдона Лякавичене прикрикнула на Далину маму, которая, мешая, простодушно пыталась прикрыть дочкину наготу, и без промедления начала делать искусственное дыхание... Сама же Даля не была в тот момент ни на том свете, ни на этом. Наконец она в первый раз вздохнула. «В машину!» - скомандовала Альдона. И тут Далино сердце, будто засомневавшись, стоит ли ему возвращаться в этот мир, остановилось еще раз... Даля рассказывала потом, как было ей хорошо-хорошо, как не бывает, а где-то вдалеке ласково и нежно светился незнакомый добрый свет...
«Может, выживет, а может, и нет», — неопределенно сказали Далиным родителям в реанимации. Молнии в Литве этим летом охотились за многими. Вот так же точно убило двух женщин примерно того же возраста, что и Даля. Но чтобы после такого мощнейшего удара человека удавалось вернуть к жизни, медики не помнят. Родители Станиславас и Доната Довидайтисы, в ту ночь так и не заснули... Отец приходил в себя от радости — ему-то прокричали с улицы, что дочку убило, а она хоть и не шевелится, но вроде бы жива. Мать, наоборот, плакала от ужаса и без конца вспоминала утренний сон, вдруг оказавшийся пророчеством: приснились ей умершие родители. И с ними Даля в разорванной одежде — точь-в-точь, как она несколько часов спустя лежала на поле.
А утром Даля неожиданно для всех открыла глаза. «Наверное, умирать мне еще было не время, — философски объяснила она потом свое воскресение. — Что со мной, где я?» — спросила она медсестер, напряженно вслушиваясь в их слова, — уши у нее как будто бы были заложены ватой. «Не может быть! Это просто солнечный удар!» — категорически отрезала после их рассказа. Потом посмотрела на безобразное красное пятно на шее, от которого тянулась, опутывая тело и выныривая где-то под коленкой, длинная кровавая веревочка, на опаленные волосы, на перепуганную дочку и постаревших родителей — и только тогда по-настоящему испугалась.
Божья кара? Или отметина?
Вообще говоря, гром и молния в литовских поверьях означают больше, чем просто стихию. Помните сказку про русалку Юрате и рыбака Каститиса? Будто бы полюбили они друг друга, а самый главный литовский языческий бог Перкунас разгневался, напустил на них молнии и разрушил янтарный замок — вот почему Балтийское море кусочки янтаря на берег и выбрасывает. Шутки шутками, но в литовских поверьях до сих пор считают, что если в твой дом ударила молния, значит ты круто нагрешил — просто так небо тебя наказывать не будет. Молний боялись, а маленьких детей в деревнях заставляли креститься, как только с неба неслись первые громовые раскаты. Мне рассказывали историю одной реально существовавшей в Литве женщины по прозвищу Московчиха, которая в несчастном 1924 году написала донос на своего двоюродного брата Савелия Малиновского — на имущество позарилась. Того сослали в Сибирь, а алчную сестрицу всю жизнь потом преследовали молнии. Сначала во время грозы сгорел дом - она переселилась в хлев. Через полгода молния ударила и туда. Переехала в баню — еще через некоторое время небо испепелило баню. И умерла она страшно: прокляв все на свете и распродав имущество, поехала к дочке в Ленинград.
Тело вернули на родину с полдороги. Поэтому Даля Ралене теперь страшно мается: ну что она сделала в своей жизни не так? Не цеппелины же с котлетами, рядом с которыми проходит ее профессиональная жизнь в школьной столовой! А может наоборот, Бог таким странным образом хочет намекнуть, что есть у нее в жизни какая-то важная миссия, кроме борщей и щей, если вопреки всем законам природы небо оставило ее жить?
Врачи-материалисты считают, что небо тут ни при чем, а спасло Далю Ралене стечение обстоятельств. Во-первых, то, что перед самым выходом из дома она упрямо искала на чердаке резиновые кроссовки — хотелось ей пойти на поле именно в них, и все тут. А во-вторых, то, что рядом оказалось железное ведро — молния, выпрыгнув из Далиного тела, нашла объект поинтереснее да там и затихла. Ну а Далина мама Доната, женщина набожная, верит своим святым и молится теперь сразу трем женщинам — деве Марии, медсестре Роме и фельдшеру Альдоне.
Просто небу понравилась эта семья.
Тридцатишестилетняя Даля — человек молчаливый и застенчивый, теперь вроде как местная знаменитость. Во всяком случае, найти ее в аккуратном городке Кяльме, где тихие улочки криво разбегаются в стороны от роскошного католического собора, не представляет труда: дом ее родителей знают все. То журналисты разыскивают эту улицу, то паломники: почему-то считается, что после возвращения к жизни Даля должна стать провидицей, ведьмой, или, на худой конец, — экстрасенсом. Сама Даля такого внимания к себе стесняется. Поскольку никаких чудодейственных сил в себе не ощущает, наоборот, спит все время, как маленький ребенок, и плачет по пустякам и без. Единственное — чувствует себя при этом на десять лет моложе, чем раньше. Наверное потому, что раньше ей казалось, что жизнь наполовину прошла, а теперь — что стрелки опять в самом начале циферблата. До того злополучного вечера думалось: все мечты сбылись (они, кстати сказать, были нехитрыми: окончить школу, выучиться на повара и выйти замуж), а теперь: ну нет, мы еще поживем, если так!.. В общем, вторая жизнь Дале Ралене нравится куда больше, чем первая. И дней рождения теперь у нее будет два: один — 6 июня, вместе с Пушкиным, второй — 19, вместе с молнией, которая столь необычным образом разукрасила ее тело и биографию.
Через несколько дней после того, как ее выписали из больницы, небо над городом вновь затрепетало под ударами грома, Даля сжалась вся, а потом успокоилась: это не к ней. На поле в первый раз тоже немножко боялась идти — на том месте, где она упала, мама вбила колышек и крестится на него сейчас, как на церковь. А вот разорванную одежду и кроссовки они сразу выбросили — закопали от греха подальше.
Между прочим, семейная легенда хранит воспоминания Далиной бабушки, как та, будучи ребенком, смотрела на грозу у открытого окна, и шаровая молния, влетев в комнату, обожгла ей живот, надолго оставив на теле след в виде вишневой загогулинки. «Так, может, молниям просто нравятся женщины вашего рода? И они теперь будут бегать за вами всю жизнь?» — обрадовалась я сенсации.
Даля вздрогнула. — Может, все-таки больше не будут? — тоскливо прошептала она. И опасливо покосилась на красный шрамик на шее.
Кстати, как объяснили нам в Санкт-Петербургской Главной Геофизической обсерватории им. Воейкова, на сегодняшний день наука не знает причину привязанности молнии к человеку. Что касается конкретного дома, сарая или сада, в которые Зевс с завидным постоянством посылает небесный огонь, — с этим как раз все ясно: молнии выбирают места повышенной проводимости почвы. Так что, судя по всему, на огород Дали Ралене они теперь будут прилетать регулярно. Но почему некоторых людей молнии не оставляют в покое даже после смерти, разрубая надгробия и сжигая кресты, преследуя бабушку и внучку или поочередно убивая всех мужей болгарки Марты Майкия, — наука пока объяснить не в силах. Единственный способ уберечься от этого огненного поцелуя - присесть во время грозы на корточки. Молния любит выбирать самую высокую точку и ставить на место того, кто не склоняет перед ней головы.
В основе этой публикации лежит описание достаточно необычного события — спасения человека, пораженного ударом молнии. Именно этому событию посвящена основная часть публикации. Описывая его, журналист использует информацию, полученную от самой пострадавшей, ее родителей, ее спасителей, других людей. Описанием самого события дело не ограничивается. Автор осуществляет причинно-следственный анализ случившегося, ищет ответ на вопросы, которые мучают Далю Ралене, ее родителей, их знакомых: почему молния угодила именно в эту женщину? Почему она все-таки оказалась живой?
На пути этого поиска журналист обращается к воспоминаниям семьи Довидайтисов о том, что в их роду уже были пострадавшие от ударов молнии. Возможно, причина происходящего — на небесах? — спрашивает себя журналист вместе с жителями провинциального литовского городка. Может, боги рассердились за что-то на Ралене? Или же хотят намекнуть, что она занимается в этом мире не тем делом, каким надо? В конце публикации приведен комментарий специалистов, который дополняет попытки мистического объяснения события отчасти известными, реальными физическими законами.
Причинно-следственный анализ в публикации сопровождается оценочными и прогностическими суждениями, рекомендациями, как вести себя при встрече с молнией. Все это — методы истолкования предмета отображения, присущие именно аналитической журналистике.
^
|
Возникает вопрос: а нельзя ли в связи с этим отнести текст к разряду репортажа? Вероятно, подобное можно было бы сделать, если бы автор лично наблюдал все происходившее и ограничился бы при этом только описанием события, не углубляясь в причинно-следственный анализ. Хотя следует сказать, что в практической журналистике не всегда обращают внимание на такие «тонкости» и живо написанные корреспонденции нередко публикуются под рубрикой «репортаж» (часто это происходит и в силу того, что настоящих репортажей изданиям обычно не хватает).
^
Жанр интервью является результатом «закрепленности» в журналистском тексте формы получения автором этого текста определенных сведений о действительности с помощью метода интервью. Как известно, сам по себе метод интервью относится не к теоретическим, а к эмпирическим методам[2] (о чем говорилось выше). Очевидно, по этой причине и жанр интервью часто относят к информационным жанрам, базирующимся именно на информации, полученной в результате применения эмпирических методов исследования.
При этом как бы остается в тени тот факт, что интервью, как и другие эмпирические методы, применяется для получения исходных сведений, необходимых для подготовки не только информационных выступлений, но и аналитических. Информация, полученная методом интервью, может быть трансформирована и представлена, например, на газетной полосе в виде корреспонденции, отчета, реплики, статьи. Это значит, что использование данного метода при сборе информации еще не порождает автоматически жанр интервью. Лишь, как было сказано выше, в случае яркой проявленности в тексте «хода» применения этого метода он может определять форму такой публикации как диалогическую, вопросно-ответную.
По этому доминирующему признаку текст может быть назван жанром интервью. Однако то, к какой группе жанров можно причислить конкретное интервью — информационным или аналитическим, зависит уже от содержания текста, изложенного в форме интервью. Если информационное интервью несет в себе лишь сообщение о факте, отвечая на вопросы: кто? Что? Где? Когда?, то аналитическое интервью, кроме того, содержит и анализ факта, отвечая при этом на вопросы: почему? Каким образом? Что это значит? и т.д. Роль автора аналитического интервью заключается прежде всего в том, что своими вопросами он задает прежде всего направление анализа, который обычно осуществляет само интервьюируемое лицо.
С этой целью вопросы формулируются таким образом, что они требуют освещения узловых моментов какого-либо события, явления, процесса, ситуации.
Если журналист берет интервью у мэра по поводу внезапного нашествия крыс на город, он может «запрограммировать» аналитический характер своего выступления, поставив вопросы таким образом:
— Как вы думаете, что значит это событие для нашего города?
— Во сколько миллионов рублей оно обойдется налогоплательщикам?
— Что явилось причиной этого события? Какие факты, цифры, документы подтверждают ваше мнение по этому поводу?
— Кто понесет за это ответственность и какую?
— Как будет развиваться это событие дальше? Какие основания имеет ваш прогноз? Какие срочные меры предпринимают и еще будут предпринимать власти? И что должны делать простые горожане?
Подобные вопросы побудят собеседника излагать свои знания, представления, мнения о предмете будущей публикации таким образом, что выявят причинно-следственные связи обсуждаемого события, будут вынесены определенные оценки, сформулирован прогноз развития события, приведены необходимые аргументы в пользу излагаемой позиции. Подобным образом содержание текста интервью «насыщается» элементами анализа действительности, что и делает его аналитической публикацией.
Конечно, вполне возможны случаи, когда интервьюируемый осуществляет анализ событий, ситуаций, процессов, не ожидая наводящих вопросов. Однако это чаще всего бывает в том случае, когда он сам заинтересован в наиболее подробном, детальном освещении предмета разговора, что, конечно же, облегчает задачу автора будущей аналитической публикации.
Из публикации «Чечня ничего не спишет»
(Общая газета. № 5. 2000)
В минувший понедельник жена Андрея Бабицкого отнесла в отделение милиции по месту жительства заявление о том, чтобы ее супруга начали разыскивать как пропавшего без вести. У нее есть веское основание: уже месяц она не слышала голоса мужа и не знает, где он находится. О подоплеке происшедшего обозревателю «ОГ» рассказывает адвокат Андрея Бабицкого Генри Резник.
— Давайте договоримся принятъ на веру официальную версию задержания Бабицкого. Как выглядит эта ситуация с точки зрения права?
— Трудно комментировать абсурд. В Чечне идет война — не названная, не введенная в рамки правовых отношений, не сопровождаемая вводом чрезвычайного положения, но все же война. Но есть Конституция России, которая гарантирует гражданам права, которые не могут нарушаться ни при каких обстоятельствах, даже в условиях введения военного положения. К таким правам относится право на судебную защиту и квалифицированную юридическую помощь.
Здесь все предельно ясно. Как только Бабицкий был задержан, ему должны были предоставить право на один звонок — своим близким. Право на звонок гарантировано федеральным законом. И уже на первом допросе у человека должен быть защитник.
Теперь о самом задержании. Даже на трое суток можно задерживать не всякого. Закон на этот счет дает категорические указания — тот, кто задержан на месте преступления; если на нем, на его одежде есть следы преступления; если очевидцы прямо укажут на него, как на лицо, совершившее преступление.
Что касается выяснения личности — то можно задерживать только на три часа. Этот срок продляется, если человек не имеет постоянного места жительства. В случае Бабицкого это абсурдно.
Третье. На днях начальник Главного управления по Северному Кавказу Бирюков в телеинтервью заявил, что мера пресечения Бабицкому не изменена на подписку о невыезде, а отменена. Для юриста это серьезный знак. Подписка о невыезде связывает не только самого подозреваемого, но и органы следствия — они должны его куда-то препроводить и предупредить: сиди здесь и без нашего разрешения — никуда. А не отдавать его в обмен на солдат. Но если мера пресечения отменена, то Бабицкий — свободный человек, дальнейшая судьба его прокуратуру не интересует.
— Сейчас вас пытаются убедить, что никакого обмена не было?
— Мне кажется, власть уже поняла, в какую историю она вляпалась с этим обменом. И теперь пытается нас убедить, что это был акт свободного волеизъявления журналиста. Да и что такое обмен в принципе? В военных условиях можно обменивать военнопленных или преступников (на уровне государств). Но не мирных людей, журналистов — на солдат. И здесь согласие человека никакого юридического значения не имеет. Потому что в таком случае государство как бы берет на себя порочную задачу оценивать своих граждан: кто более важен?
— Ситуация сложилась дикая: власти объявили, что они не несут ответственности за судьбу журналиста. И в то же время вызывают его на допрос, грозя всеми мыслимыми карами в случае неявки. Существует ли какое-то внятное объяснение этому у прокуратуры?
— В Конституции записано — приоритет личности, гражданина, его безопасности выше других ценностей. То есть государство не только не имеет права, потрясая просьбой Бабицкого, передать его боевикам и заявить, что не несет ответственности за его судьбу. Наоборот, органы должны озаботиться судьбой каждого гражданина, местонахождение которого неизвестно. И, подав наше заявление на розыск Бабицкого как пропавшего без вести, мы проверяем готовность властей исполнять законы страны.
Что касается следствия, то происходит нечто загадочное. У меня даже начинает складываться мнение, что никакого «дела Бабицкого» нет. По закону, нам, адвокатам, должны были быть предъявлены все материалы, относящиеся к задержанию. А также протоколы следственных действий, которые проводились с участием Бабицкого, — допросы, очные ставки, изъятие вещей...
Эти материалы нам представлены не были. Более того, мы не можем даже узнать, кто ведет это дело? Сначала Бирюков назвал мне следователя Чернавского. Где его искать? В Ханкале, это пригород Грозного. Что-то более определенное? Поспрашивайте на месте. Как ему позвонить? Там только спецсвязь. Через пару дней выясняется, что г-н Чернавский уже не ведет дело Бабицкого, он назначен и.о. прокурора какого-то района. Дело, по неофициальной информации, передано следователю Ткачеву. Но и его мы не можем найти.
— Но все же какие-то действия следствие производило?
— Убедительными могут быть только документы. А не сюжет, где министр внутренних дел потрясает фотографиями и письмами в Думе. Эти бумаги должны быть в деле, как вещественное доказательство. Причем снабженные протоколом изъятий. Разве министр этого не знает? Или другой момент. С чего начались действия следствия после задержания Бабицкого? Срочно в Москву была отправлена икона, которая была найдена у Андрея. На экспертизу в музей Рублева. Оказалось, что это мазня какого-то местного энтузиаста ценой в 10 рублей. Стали бы они возиться с иконой, если бы против Бабицкого были серьезные доказательства сотрудничества с боевиками?
Адвокаты все же должны ознакомиться с материалами следствия и добиться того, чтобы в этой истории была поставлена точка, соответствующая всем нормам закона. Ведь это пятно на человеке — он был задержан, подозревался в чем-то, чуть ли не в розыск объявлен...
А выход из этой ситуации я вижу лишь один. Руководители нашей страны должны признать те нарушения, которые были допущены в истории с Бабицким, обозначить конкретных виновников. В противном случае придется признать, что демократии в России брошен вызов... Проверочный...
Собеседник журналиста, готовившего это интервью, известный адвокат, разумеется, заинтересован в том, чтобы дать аудитории «Общей газеты» как можно более широкую картину происшедшего с его подзащитным Андреем Бабицким Ему также важно как можно аргументированнее изложить свою позицию, проанализировать причины задержания Андрея и всего другого, происшедшего с ним впоследствии, сделать прогноз возможного развития событий. Таким образом, автор интервью на свои вопросы получает не короткие однозначные ответы (что привело бы к созданию информационного интервью), а развернутый, достаточно глубоко обоснованный комментарий, что и делает данное интервью аналитической публикацией.
|
^
Аналитический опрос как жанр имеет некоторые сходные черты с жанром информационного опроса. Это сходство состоит прежде всего в том, что источником содержания публикаций, относимых к этим жанрам, являются ответы на вопрос журналиста. При этом, как в том, так и в ином жанре, структура текста образуется в ходе изложения «веера» полученных журналистом ответов «респондентов».
Но в отличие от публикаций, относимых к жанру информационного опроса, публикации, составляющие жанр аналитического опроса, обретают черты развернутого комментария, который обычно относится к аналитическим жанрам. Это становится возможным в результате «кумулятивного эффекта», возникающего при объединении в одном тексте нескольких подробных ответов на один и тот же вопрос. Но аналитический опрос нельзя относить к жанру комментария, так же как нельзя к этому жанру относить, например, интервью, содержанием которого может быть, скажем, комментарий какого-то интервьюируемого журналистом лица по поводу определенных событий. Отнесение публикации в данном случая к жанру интервью происходит по методу получения журналистом информации, изложенной в ней, но не по содержанию этой информации, которое может быть оценочным, комментирующим по своей сути. Подобное можно наблюдать и при рассмотрении публикаций некоторых иных жанров.
Аналитические опросы очень часто появляются на страницах «Литературной газеты». Журналисты обращаются к этому жанру, когда надо, например, выявить мнение известных артистов по поводу какой-то новой пьесы или мнение писателей по поводу современной художественной литературы и т.д. Охотно публикуют аналитические опросы и многие другие газеты и журналы.
Из публикации «Понравится ли Борису Ельцину новая Дума?»
(Профиль. № 50. 1999)
Пожалуй, впервые думские выборы прошли под столь жестким контролем и при столь явном участии администрации президента. На первый взгляд, опыт оказался удачным: позиции Кремля в нижней палате явно усилились. В связи с этим на вопрос, вынесенный в заголовок, отвечают руководители регионов РФ:
Геннадий Дюдяев, председатель Кемеровского областного совета народных депутатов: «Я считаю, что результатами голосования президент приятно удивлен».
Валерий Сердюков, губернатор Ленинградской области: «Борис Николаевич еще во время голосования сказал, что Дума будет хорошей и работоспособной».
Евгений Савченко, губернатор Белгородской области: «Безусловно, понравится. Ельцин признался в этом еще в момент своего голосования, и удивляться подобной оценке не приходится. Еще несколько месяцев назад, в Госдуме-99, даже не просматривалось, кроме, может быть, ЛДПР и НДР, проправительственной фракции. А теперь их фактически три с довольно приличным числом мандатов. В принципе цель, которую ставил перед собой Кремль, достигнута. Теперь страна выходит на президентские выборы по схеме 1996 года, что обеспечивает преемственность нынешнего политического курса».
Минтимер Шаймиев, президент Татарстана: «Президент России свое мнение на сей счет уже высказал. На мой взгляд, главный итог этих выборов в том, что основной костяк Госдумы составит центристское и правоцентристское большинство. Если бы в Думе по-прежнему остался единоличный лидер — КПРФ, мы не смогли бы дать ответы на те вопросы, которые ставит перед нами дальнейшее развитие».
Александр Попов, председатель Законодательного собрания Ростовской области: «Новая Дума должна понравиться президенту. Коммунистов ведь в ней меньше, чем в прошлой».
Анатолий Попов, вице-губернатор Курской области: «С этой Думой Борису Ельцину практически не работать: скоро президентские выборы. Так что новая Дума для Ельцина будет как чужая невеста и, конечно, понравится».
Равиль Гениатулин, губернатор Читинской области: «Борису Ельцину должна понравиться новая Дума. Наверняка президенту и правительству будет работаться все-таки легче. Прошлая-то Дума была заранее, как бы по природе своей объективно ориентирована на конфронтацию с президентскими структурами и всей исполнительной властью. Вновь избранная Дума будет толерантна, что ли. Она будет сговорчивее, фракции чаще будут находиться в одной упряжке, чем в разных. Ведь сейчас опыт показал, что какой-никакой — но есть бюджет. И будь ты хоть коммунистом, хоть фашистом — из этого бюджета не выпрыгнешь».
Борис Говорин, губернатор Иркутской области: «Вопрос не в том, нравится кому-то Дума или нет. Это из разряда вкусовых ощущений. Состав Государственной Думы — это выбор народа. А выбор народа надо уважать. Тем не менее надо заметить, что впервые за три избирательные кампании с 1993 года в Думе складывается такая многочисленная проправительственная партия».
Эдуард Росселъ, губернатор Свердловской области: «Думаю, что понравится. Можно будет наконец-то создать конструктивное большинство. Нам в Думе явно не хватает единства». Владимир Яковлев, губернатор Санкт-Петербурга: «Выбираем тех, кого хотели избрать. Ни один социолог не угадал, как пройдут выборы. Жизнь подтвердит правильность полученных блоками процентов. А понравится это президенту или нет, спросите президента. Поживем — увидим»
Юрий Дюкарев, вице-губернатор Липецкой области: «Это просто какой-то рок, что коленопреклоненная поза «чего изволите?» сгибает Россию во все времена. Не только при царях и вождях. Не только при диктаторах и узурпаторах. Не только при белых и красных. Но и при демократах. При голубых и розовых. При самых записных вольнодумцах и правострадальцах. Как только на дворе потянет чем-то свеженьким, так сразу — точь-в-точь по Грибоедову: «Ах, боже мой! Что станет говорить княгиня Марья Алексевна?» Нынешней нашей всероссийской Марье Алексевне трудно угодить. Но, полагаю, новый состав Думы ей по душе. Во всяком случае, он устраивает ее гораздо больше, чем предыдущий... Но вопрос-то уже стоит иначе. Кому нравится сама Марья Алексеевна? Или Грибоедова сменил Крылов? «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?»
Как видим, в данном случае роль автора свелась к тому, что он задал один и тот же вопрос нескольким политическим деятелям и записал их ответы. Однако данный материал можно отнести к аналитическим публикациям, что становится очевидным, если оценивать содержание ответов, последовавших на вопрос журналиста, как единое целое. Именно в этом случае можно заметить, что содержание выступления представляет единое целое, возникающее в ходе сопоставления разных точек зрения, объединенных одним и тем же вопросом. При этом разные позиции имеют свое обоснование, свою аргументацию, хотя степень ее развернутости колеблется от минимальной (нулевой), как в ответе Геннадия Дюдяева, до максимальной (в данном случае), как в ответе Юрия Дюкарева. А демонстрация доказательного рассуждения — это уже верный признак использования авторами ответов исследовательских действий, определенного анализа ситуации, о которой идет речь, что и позволяет относить некоторые публикации подобного рода к группе аналитических жанров.
|
Степень аналитичности опроса во многом предопределяется правильной формулировкой вопроса. Если журналист, предположим, задаст своим респондентам вопрос: «Любите ли Вы поесть?», то вполне вероятно, что он получит большинство ответов, которые будут звучать так: «Да». Конечно, из таких ответов аналитический текст не возникнет. Поэтому при подготовке материала следует избегать вопросов, предполагающих однозначный ответ. В данном случае можно было бы задать вопрос, дающий отвечающему возможность обоснованно изложить свою позицию, проанализировать предполагаемые возражения возможного оппонента и т.д. Разумеется, что для обсуждения стоит выбирать такой предмет, который пробудил бы интерес респондентов и позволил «включить» их наиболее важный информационный ресурс, которым они владеют (скажем, спортсменов лучше спрашивать о спорте, чем о способах добычи угля в шахтах).
Беседа
Беседа наряду с интервью, опросом является важным аналитическим жанром журналистики, опирающимся на использование диалогического, вернее, «полилогического» метода получения информации. Беседа достаточно широко использовалась на страницах прессы на протяжении многих лет. Искушенному знатоку журналистских жанров хорошо известны, например, «Беседы за «круглым столом», которые многие годы велись на страницах (еще советских) «Литературной газеты», «Известий», других изданий. В настоящее время мы тоже можем встретить этот жанр в прессе.
Иногда жанр беседы отождествляется с жанром интервью. Однако это отождествление необоснованно, хотя у названных жанров и есть общие черты. Прежде всего — двусоставность текста. Одна часть его «принадлежит» одному участнику беседы (интервью), другая — другому. И в беседе и в интервью есть обмен мыслями, репликами. Однако между жанрами существует очень важное различие. И заключается оно прежде всего в той роли, которая отводится журналисту-интервьюеру и журналисту-собеседнику, что оказывает существенное влияние на содержание самих текстов интервью или беседы. Если в роли интервьюера журналист может ставить только вопросы, а отвечает на них интервьюируемый, то именно последний и формирует основное содержание публикации, ее характер (в частности, позитивный или критический).
Журналист-собеседник является равноправным, наряду со своим партнером по коммуникативному акту, создателем содержания будущего текста. Поэтому вопросно-ответной форме обмена мыслями, присущей интервью, в беседе будет соответствовать обмен «равноправными», равнозначными репликами, суждениями, размышлениями. Когда журналист берет интервью, то он может лишь задать направление размышлениям интервьюируемого. А то, будет ли реально содержание публикации фактологическим, оценочным или каким-то иным отображением обсуждаемого предмета, предопределят главным образом ответы интервьюируемого.
Как бы ни старался интервьюируемый быть объективным, он в любом случае будет рассматривать предмет обсуждения со своей позиции, с позиции имеющихся у него знаний, представлений, стереотипов, установок. Поэтому он произвольно или непроизвольно будет вести речь о тех сторонах предмета, которые положительно коррелируются с этой позицией, и опускать то, что ей противоречит. Другой участник беседы также имеет свою позицию и рассуждает о предмете будущего выступления, исходя именно из нее. Однако то, что в беседе участвуют два равноправных партнера (или несколько), повышает шанс объективного освещения предмета разговора. Это происходит в силу того, что журналист (или другие участники беседы) может находиться на своих особых позициях, которые будут ориентировать его на освещение иных аспектов, иных качеств, достоинств, недостатков, связей обсуждаемого предмета.
Таким образом, в отличие от неизбежно одностороннего «монистического» освещения предмета обсуждения в интервью в беседе будет проявлено многостороннее, полифоническое видение предмета обсуждения, что, несомненно, повышает объективность его освещения.
Из публикации «К вопросу о сексуальности гномов»
(Всеобуч. № 1. 1999)
Насущные вопросы обсудил с Машей Мокровой Ник Перумов, наделавший много шума своим продолжением «Властелина колец». Кроме того, он выдумал свой собственный мир, Хьервард, населенный злобными хоботярами, стеноломами, ногогрызами и брюхоедами. Сейчас на его счету несколько серий («Кольцо тьмы» - продолжение Толкиена, «Летописи Хьерварда», «Теномагия»...) и отдельных книг («Не время для драконов», «Планета Армагеддон», «Русский меч»...).
Маша: У Вас нестандартное понимание Света и Тьмы. По ходу чтения возникает сочувствие тьме, а свет, наоборот, выступает как нечто эгоистичное и жестокое. Вы такой умный или выпендриваетесь?
Перумов: В традиционной фантазии правило «свет = добро, тьма = зло» укоренилось очень прочно, главным образом благодаря «Властелину колец» Дж. Р.Р. Толкиена. Признаюсь, мне довольно быстро наскучил этот стандарт. Кроме того, я люблю темноту и звезды. Как Блейк. Или Уайльд. Это упрощение, но в каждой шутке есть доля шутки. Мой принцип, которому я стараюсь следовать в своем творчестве, — нет изначально плохих, нет изначально хороших. Добро не может быть с кулаками, иначе оно перестанет быть добром. Поэтому Свет и Тьма у меня это скорее Сохранение и Развитие — которое, как известно, может быть весьма болезненным, как, например, роды. Должен сразу сказать, что я не принадлежу к поклонникам сатанизма, я атеист.
Маша: Но ни во что не верить нельзя. Во что же верите?
Перумов: В справедливость силы.
Маша: Вы очень реалистично описали характеры гномов, эльфов и прочих персонажей. Они были придуманы вами из головы?
Перумов: Все, что мы способны помыслить — так или иначе, продолжение нас самих. Эльфы — может быть, отражение какой-то возвышенной части нашей души, которая боится смерти, которая стремится к консервации, к сохранению существующего порядка вещей. «You want to live forever?», — как пел «Queen». Но, попутно, это и осознание того, что эта мечта бесплодна, что бессмертные существа, расплодившись, очень быстро заполнили бы нашу Землю. И они вынуждены были бы принимать какие-то драконовские меры по ограничению рождаемости.
Гномы — это, наоборот, то, что наше земное, плотское, разгульное, основательное, Здравый смысл. Гномы дружественны людям в отличие от эльфов, которые всегда считались непознанными, непознаваемыми, необычными и опасными. С гномами больше торговали...
Маша: Вы пишите в «Земле без радости»: «...Гномы, хотя ростом и не вышли, зато лучше их в постели никого нет, и даже самый здоровый хуторянин-бугай самому захудалому гному в подметки не годится». Не гномы, а какие-то сексуальные спецназовцы... Идея суперсексуальности гномов основана на интуиции или на научных данных?
Перумов: Отчасти на научных. Как известно, избыток половых гормонов ингибирует рост костной ткани. В народной смеховой, скоморошьей культуре это нашло отражение: «Ростом мал, да в .... удал».
Маша: Люди, которые отзываются о ваших книгах, часто замечают какие-то ошибки в описаниях, например в описаниях боев...
Перумов: Бывает. Предположим, в начале книги какого-нибудь второстепенного героя зовут одним именем, а когда он появляется второй раз, его имя слегка изменено, просто потому, что я его уже забыл. А редакторы сейчас работают спустя рукава...
Заметив меня и фотографа с кружками пива, Перумов возмутился:
— Господа девушки пьют пиво! Во времена моей молодости... девушки не пили пиво. Предложить девушке пиво было смертельным оскорблением.
Маша: Вы полагаете, так было правильней?
Перумов: Мы не оцениваем обряды, в которых выросли, тем более если они не подавляют очень сильно личность. Это по типу «оранжевые штаны» — три раза «ку!». Цитата не точная, но примерно, да? Это вот некое «ку!» того времени. Это некий обычай такой, этикет. Как при королях дамам положено было делать реверанс разной степени глубины, в зависимости от положения дамы в обществе. А у нас положено было, если ты ухаживаешь за девушкой, ты должен был ее поить, в идеальном случае — коньяком, в реальном случае — хорошим сухим вином. Марочным, не крепленым, но ни в коем случае не пивом! Предложить пиво — это было все! Развод и девичья фамилия!
В данной публикации журналистка и писатель, с которым она общается, выступают, что вполне очевидно, как относительно равноправные, компетентные в обсуждаемом предмете собеседники. Здесь нет, так сказать, «авторитетного подавления» со стороны того, к кому обратилась за информацией журналистка. Ее реплики, хотя во многом лаконичнее высказываний Перумова, выглядят вполне достойными уровня проводимой беседы.
|
Беседа как аналитический жанр может оказаться незаменимой в том случае, когда обсуждаемый предмет не поддается моментальному и однозначному истолкованию, но требует спокойного всестороннего, глубокого своего рассмотрения, аргументированного и квалифицированного «препарирования». При этом чем контрастнее будут позиции собеседников, чем выше будет их стремление «докопаться до истины», тем интереснее может получиться публикация. К тому же очень важно, чтобы собеседники с уважением относились к точке зрения друг друга, не стремились принизить весомость доводов оппонента. В противном случае беседа превратится в безрезультатный спор.
Жанр беседы требует достаточно высокой квалификации, компетентности журналиста в вопросе, который обсуждается в ходе беседы. Ведь он не может обойтись в отличие от интервьюера одними только вопросами, адресованными «источнику информации», но должен еще и продемонстрировать соответствующее понимание того предмета, который обсуждается.
Комментарий
Комментарий может быть, как и интервью, методом и жанром журналистики. Как метод комментарий применяется во всех формах публикаций: в заметке — в виде цитируемых выражений чужого мнения или различных примечаний. В корреспонденции, статье, очерке, обозрении, обзоре, рецензии — в формах авторской интерпретации предмета отображения, в виде заключительной мысли, вывода. Метод комментирования даже может быть положен в основу, например, газетной полосы, теле- и радиопередачи. Это проявляется в том, что различные публикации, расположенные на ней, взаимно «комментируют» одна другую.
Для обозначения самостоятельного жанра журналистики слово «комментарий» стало применяться в нашем столетии. Публикации, подходящие под это определение, «комментировали» (объясняли, обсуждали, разъясняли) важные события. В настоящее время в комплексе основных журналистских форм комментарий занимает свое важное место. С его помощью автор выражает отношение к актуальным событиям, формулирует связанные с ними задачи и проблемы в форме сжатого анализа недостатков или достижений, а также выражает их оценку, прогноз развития и т.д. Комментарий разнит от информационных жанров именно наличие анализа. От статьи, обозрения, обзора и прочих аналитических жанров комментарий отличается тем, что в нем обычно анализируется какое-то явление, уже известное аудитории, и в этом анализе превалирует отношение к предмету отображения.
Как жанр комментарий выкристаллизовался во второй половине XIX — начале XX в. из широко распространенного тогда краткого аналитического сообщения типа корреспонденции[3]. Этот процесс протекал параллельно с образованием разных жанров информации в ее сегодняшнем понимании. И комментарий, и информационные жанры были и остаются высокооперативными жанрами, отражающими ежедневные события и даже опережающие их.
Современный комментарий преследует следующие цели:
— направлять внимание аудитории на важные новые факты, выходящие на первый план общественной жизни, оценивать их;
— ставить комментируемое событие в связь с другими, выявлять причины этого события;
— формулировать прогноз развития комментируемого события;
— обосновывать, как правило, с помощью примеров, необходимые способы поведения или решения задач.
Следует подчеркнуть, что комментарий представляет собой не только реакцию на новые явления. В комментарии активно обрисовываются проблемы, обсуждаются относящиеся к ним актуальные факты. И как отмечалось выше, комментарии могут быть превентивными, предвосхищающими события, готовящими общество к их неизбежности.
Функции жанра комментария неразрывно связаны с его предметом. Вопрос о предмете комментария не следует относить к академическим — он возникает из повседневной журналистской практики. Определение цели будущего выступления предполагает ясность в установлении его предмета. Комментарий рассказывает о взаимосвязях обнаруженного предмета. Вопросы, решаемые с его помощью, нацелены на познание сути явлений, на оперативное решение задач, на побуждение к действию. Бесконечное многообразие конкретных комментируемых проблем может быть в большой мере охвачено рядом типичных вопросов, сведенных в группы: об особенностях или новых качествах факта, его ценности; о причинах, условиях, предпосылках существования фактов; это связано с вопросами о прецедентах, параллелях; о целях, мотивах, планах действий участников комментируемого события (факта); о порядке развития комментируемого явления; о тенденциях, закономерностях развития общества, которые проявляются в комментируемом факте, о противоречиях внутри этого факта; о задачах, которые вытекают из комментируемого факта, о путях и методах их решения в конкретной ситуации; о достоверности комментируемых фактов. Аналогично известным вопросам, присущим информационному сообщению: что? Где? Когда? Как?, комментарию присущи вопросы: что (кто) действительно? При каких обстоятельствах? Почему? Кому выгодно? Какова ситуация? Что делать? Как лучше? Какие существуют различия, противоречия? Как проявляется направление развития? Какова его стратегия и тактика?
Первым шагом при подготовке комментария, как и при подготовке любого иного материала, является выбор цели. Поэтому автор должен четко ответить себе на вопросы:
— какое явление я хочу осветить? Что я должен рассказать читателю, какое знание дать ему? Какие чувства пробудить?
— какие знания, представления о предмете будущего выступления у меня уже есть?
— какие могут возникнуть возражения у моего оппонента? Как их учесть в публикации?
Чем яснее замысел автора, тем точнее его решение о постановке определенных вопросов, на которые надо ответить. Чем яснее цель и постановка вопросов, тем целенаправленнее собирается информация, тем глубже продумывается взаимосвязь предмета, тем легче и увереннее в конце концов пишется материал. При всей эластичности формы комментарий обладает относительно прочной структурой. Комментарий представляет собой в этом плане (за исключением кратких форм комментария) структуру доказательного рассуждения по поводу какого-то одного основного вопроса. Это предопределено содержанием, функциями, предметом жанра. В ходе рассуждения комментируемое новое событие связывается с более широкими общими процессами, ситуациями и задачами, как правило, уже известными аудитории. Таким образом, осуществляется интерпретация новых явлений, их объяснение, оценка. Удачный комментарий имеет всегда хорошее логическое заключение. Комментируемые и комментирующие факты, их детали, подробности служат аргументами в пользу выдвигаемого автором тезиса или посылками его умозаключения.
Комментирование осуществляется с помощью следующих приемов:
— разработка взаимосвязей между исходными и комментирующими фактами (например, обсуждение предыстории события);
— детализация основных комментируемых событий (восстановление подробностей), признаков, которые важны для постановки вопросов (например, можно обсудить заседание Городской Думы, подчеркивая и взаимосвязывая разные высказывания, умозаключения депутатов);
— сравнение фактов, разработка аналогий, например, с прецедентами;
— проведение параллелей, которые могут быть привлечены в качестве демонстрационных моделей обнаруженных связей актуального события (предмета) комментария;
— противопоставление, конфронтация различных или противоположных способов осуществления обсуждаемых действий;
— интерпретация текста (разъяснение документов, «перевод» доводов оппонентов на ясный язык).
Эти и другие аналитические способы применяются по отдельности или комбинированно. Их выбор проистекает из конкретной цели доказательного рассуждения и постановки необходимых вопросов. Независимо от того, какой способ используется, комментарии содержат ряд типичных структурных элементов (основных частей комментария):
— сообщение о комментируемом событии и формулировка задачи комментария;
— формулирование возникших в связи с этим событием вопросов;
— изложение комментирующих фактов и мыслей, деталей;
— формулировка тезисов, отражающих отношение автора к отображаемому событию, изложение их или в начале текста, или непосредственно вслед за постановкой вопросов, выявляющих суть комментируемого явления.
Построение комментария вытекает из сущности жанра, и все его структурные элементы обусловливают один другой. Поэтому все они должны присутствовать в комментарии. Иначе он может оказаться неудачным. Так, если в тексте отсутствует исходный (комментируемый) факт, если он неизвестен аудитории, то постановка вопросов повисает в воздухе и речь в лучшем случае может идти лишь о проявлении обшей точки зрения по поводу неких, неизвестных аудитории событий. Это же происходит и тогда, когда комментатор начинает с факта, приведенного для привлечения внимания аудитории, но не являющегося фактом, подлежащим комментированию.
Ошибка в комментировании возникает и тогда, когда постановка вопросов, связанных с комментируемым фактом, не проявлена в тесте. В этом случае проблема, которую обсуждает автор, аудитории не ясна или она узнает о ней слишком поздно. Поэтому следует сделать все возможное, чтобы текст содержал все структурные элементы, и тем самым включить аудиторию в активный мыслительный процесс. Если же автор сам не понимает цели комментария, плана постановки вопросов, то может случиться, что он вообще не будет комментировать что- то, а будет просто сообщать определенные факты.
Особую роль играют качество поставленных вопросов, их актуальность, проблемность, точность. Они влияют на качество аргументов, комментирующих мысли и факты. От качества комментирующих фактов, мыслей зависит возможность небанального, обоснованного вывода (хотя в коротком комментарии следствие может вытекать непосредственно из исходных фактов). Как правило, в полновесных комментариях комментирующие мысли и факты необходимы для оценки исходных фактов и основания заключения.
Хороший комментарий должен иметь ясный вывод. Если он отсутствует, тогда последовательность мысли автора может быть не уловлена аудиторией. Целенаправленный, исходящий от комментария к аудитории импульс будет слабым. Конечно, это не значит, что вывод должен быть изложен в дидактичной форме. Он может как бы сам по себе вытекать из логики размышлений автора и взаимосвязи приведенных им фактов, примеров, позволяющих аудитории (при соответствующей подготовке) самостоятельно сказать последнее слово: «вывод очевиден» или «комментарии излишни».
В рассмотрение технологии комментария включается и характеристика признаков его заголовков. Удачный заголовок комментария, как и заголовок любого иного текста, сигнализирует о характере публикации. Он находится в тесной связи с построением и способом комментария. Часто при этом речь идет о кратком оформлении вопроса; характерным представляется частое использование вопросительных предложений или тезисов (выводов). Иногда заголовок включает в себя главный аргумент, реже — интересную деталь. Он может также проявлять один из главных способов комментирования, примененный автором, например противопоставление.
Содержательно заголовок комментария отражает прежде всего событие или связанную с ним ситуацию, процесс, тенденцию, задачи, пути их решения, оценку. Он может обозначать и взаимосвязи или отражать полемическую направленность комментария. Итак, описанные основные положения подготовки комментария обусловлены функционально. Они прямо вытекают из задач этого жанра, определяются внутренней его логикой, заключенной в основе доказательного рассуждения. Это предъявляет высокие требования к логике мышления, логике действий комментатора. Принимая во внимание скорость, с которой должны готовиться комментарии, этот жанр требует от автора высокого самоконтроля, оперативности, профессионального самосовершенствования.
Успех комментария во многом зависит от того, насколько правильно он построен. Вариантов построения комментария существует множество. Но принцип его должен быть одним — построение публикации должно способствовать ясности, понятности комментируемой проблемы. Читателю дается возможность без особых усилий увидеть, о чем собственно идет речь, какие аргументы комментатор приводит в пользу своей позиции, какие решения предлагает и т.д. Классическим построением публикаций данного жанра является расположение материала по схеме «факт — комментарий».
Из публикации «Зарплата — хорошо, а пенсия — лучше»
(Российские вести. № 17. 1999)
Задолженность по зарплате в России на 1 апреля 1999 г. уменьшилась до 9,5 млрд. рублей. Об этом заявила, выступая в Совете Федерации, вице-премьер правительства РФ Валентина Матвиенко. По ее словам, долги по зарплате составляют в среднем примерно полтора месяца, хотя более чем в 20 регионах этот показатель составляет три и более месяцев. Задолженность же по пенсиям сократилась с 30 млрд. до 18 млрд. рублей и к 1 октября, как предполагается, все долги перед пенсионерами будут погашены.
Ситуацию с выплатой зарплат, пенсий и пособий комментирует председатель Комитета по труду и социальной политике Госдумы Владимир Лисичкин: «На сегодня задолженность по зарплате, действительно, сокращается. Если сравнить нынешнюю ситуацию с положением на 1 марта, то она улучшилась сразу в 74 субъектах Федерации. А с январем сравнивать даже не стоит — настолько кардинальны происшедшие изменения.
Приведу один пример. К 1 января 1999 года только пять регионов не имели почти никаких долгов перед бюджетниками. А на сегодня свои долги практически ликвидировали уже 50 регионов. Правительству Примакова, которое многие упрекают в бездействии, все-таки удалось переломить критическую ситуацию в области зарплаты. И это большой ему плюс.
А вот с выплатой пособий положение, увы, ухудшается. Ежегодно задолженность по ним удваивается. По состоянию на 1 января 1997 года она составляла менее 8 млрд. рублей, к 1998 году увеличилась до 15,2 млрд., а на начало нынешнего года достигла 25 млрд. рублей! При этом платежеспособными остались только 4 региона, а в 27 уровень задолженности чрезвычайно высок. Кто проводил эту политику разрушения социальной сферы? Я считаю, что одним из виновников является Минфин...»
Комментарий отдела экономики «Российских вестей»: «Как известно, Владимир Лисичкин является одним из наиболее рьяных оппонентов нынешнего министра Министерства финансов Михаила Задорнова. И инициатором подготовки проекта постановления Госдумы о признании деятельности Задорнова не соответствующей занимаемой должности. Сам министр финансов комментировать эти обвинения отказался, ссылаясь на их очевидную необоснованность. Однако не исключено, что скандальный проект «всплывет» на одном из ближайших заседаний. Потому что сторонников у него предостаточно: уже сейчас за отставку министра финансов готовы голосовать коммунисты, аграрии и либеральные демократы. Они найдут поддержку у тех губернаторов, кто стремится перевести стрелки «народного гнева» в сторону центра.
Ведь подавляющая часть средств на выплату пособий выделяется как раз из бюджетов территорий, которые в этом году «просели» чуть ли не на треть, поскольку в отличие от федерального не могут подпитываться за счет эмиссии. О неподъемности для бюджета подобной социальной нагрузки правительство стало говорить еще года два назад, когда внесло законопроект о переходе к адресной социальной помощи. Летом 97-го года он был принесен в жертву Налоговому кодексу (тогда Кабинет еще надеялся, что сможет провести этот документ через Госдуму). Летом же 98-го закон о государственной социальной помощи, предусматривающий ликвидацию всей системы безадресных льгот по категориям, был все-таки принят в первом чтении. Вместо нынешних пособий, большая часть которых приходится на достаточно благополучные семьи, предполагалось самым беднейшим выдавать пособие по нуждаемости.
Но в процессе доработки законопроект претерпел поистине загадочные изменения. В итоге все категории льготников сохранились, а к ним добавились еще пособия по нуждаемости, которые даются семьям с доходами ниже прожиточного минимума! О чем говорят подобные метаморфозы, происшедшие, кстати, в недрах Госдумы, а отнюдь не в Министерстве финансов? Только об одном: депутаты (читай — мы с вами) еще не созрели для коренного пересмотра всей системы социальной помощи. А раз так — поиски виновных могут затянуться. Если, конечно, действительно, не назначить виновным Минфин. В конце концов, деньги-то у него...»
Особенность построения данного комментария заключается в том, что в нем присутствуют все основные «компоненты», позволяющие читателю включиться в суть вопроса. Причем расположены они в тексте сообразно с логикой познания человеком любого предмета: сначала ему важно составить общее впечатление о предмете, а потом уже попытаться проникнуть внутрь его, выяснить его взаимосвязи. В данном тексте, в частности, следует по порядку изложение автором:
^
2) позиции известного экономиста — критика современной политики правительства Владимира Лисичкина;
^
Это — простая схема построения. Но она дает аудитории возможность без особых усилий вникнуть в суть дела и более-менее объективно взглянуть на затронутую в публикации проблему. Рассмотрим пример иного рода.
Из публикации «Свастика над театром Победы»
(Рост. 20 ноября. 1997)
Здание Новосибирского Государственного театра оперы и балета строилось во время войны. Жители затерянного в сибирской провинции Оборонграда были уверены, что Победа обязательно придет и тогда наши девушки «сменят шинели на туфельки». Открытие Большого театра Сибири состоялось в мае 1945-го. Зал был заполнен не столько местной элитой, сколько теми, кто работал у станка по двенадцать часов в день и связывал с этой новостройкой мечты о светлой послевоенной жизни, где тяготы и лишения сменятся праздниками высокого искусства, а на площади у театра будут расти розы и мимо ездить троллейбусы... С тех пор в театре был поставлен практически весь репертуар, а специалисты так и не перестали удивляться уникальности самого сооружения. Самодержащийся свод над сценой и залом пару лет назад был отремонтирован общими усилиями областной администрации, федеральных властей и НАПО имени Чкалова, предоставившего специальную черепицу для серебристого купола... Недавно знакомое всем новосибирцам с детства здание было упомянуто в сообщениях ведущих СМИ России. Правда, не в связи с торжеством архитектурной мысли и не по поводу какой-нибудь громкой премьеры. Шестого ноября неизвестные хулиганы «украсили» театр флагом со свастикой. По словам заместителя директора НГАТО Семена Иосифовича Каплуна, никаких звонков с угрозами (или объяснениями этого действия) в театр не поступало. После инцидента выход на крышу был незамедлительно закрыт на железные затворы. Вопрос, на какие чугунные болты была намертво задраена совесть людей, решившихся на такой акт, не зависимо от их целей, не поддается ответу.
Авторы данной публикации избрали «свой» путь построения текста. Сначала рассказали о театре, его истории, реконструкции, а потом, в конце, вскользь упомянули о том, что собственно и послужило поводом подготовки комментария — о флаге со свастикой, установленном хулиганами на здании театра. В результате основной «горящий» факт как бы затерялся в тексте, а на первое место вышли воспоминания о прошлом, способные затронуть внимание отнюдь не всякого нынешнего читателя газеты, особенно молодого, которому собственно и предназначена новосибирская газета «Рост».
|
^
Основной причиной активного использования в отечественной периодической печати жанра, определяемого как «социологическое резюме», стала бурная политическая жизнь в России в последние десять лет, сопровождающаяся перманентными опросами населения, его анкетированием, интервьюированием и т.д.
Социологическое резюме представляет собой тип публикации, которая содержит краткое изложение итогов каких-либо социологических исследований, на которые авторы резюме обычно не указывают («выжимку» из них). Аналитическое начало в публикациях такого рода обеспечивается прежде всего содержанием самих исследований, которые, как это понятно, нацелены на анализ действительности. Кроме того, автор резюме может не просто публиковать их в той последовательности, в которой они изложены в самом исследовании, но и определенным образом соотносить те или иные социологические данные и таким путем дополнительно комментировать их, что также выступает одной из ступеней аналитического осмысления предмета отображения в резюме.
Из публикации «"Медведь" в думской берлоге»
(АиФ. № 4. 2000)
Союз КПРФ и фракции «Единство» («Медведь»), временно расколовший депутатов на большевиков и меньшевиков, вызвал повышенный интерес к новому думскому «зверю». Из кого же состоит «медвежья» фракция, представляющая почти 20 миллионов избирателей и ставшая парламентской опорой для и.о. президента В. Путина?
Из 81 члена фракции 64 избраны по списку, 17 — в одномандатных округах, в том числе трое прибившихся к «Единству» членов НДР (В. Черномырдин, В.Рыжков и В. Язев). Большинство фамилий неизвестны широким массам. Исключение составляют олимпийский чемпион по греко-римской борьбе А. Карелин и теледива ОРТ А. Буратаева. К слову, женщин во фракции набралось всего 7.
Средний возраст: 46 лет. Самый пожилой «медведь» 67-летний Р. Храмов, самый юный - 27-летний В. Семенов.
Образование: у 98% - высшее. Половина по профессии — инженеры, у 10 чел. — военное образование, у 9 — юридическое, у 6 — экономическое. Встречаются также филологи, врачи, физик, математик и биолог.
Социальный статус: больше всего в «Единстве» бизнесменов — 24 чел., а также чиновников и депутатов всех уровней — 32 чел. Следующие по численности — функционеры различных общественных организаций — 14 чел. и фондов — 6 чел. До избрания занимались наукой, культурой, образованием и здравоохранением. Богато представлено телевидение — 3 чел. Замыкают список спортсмен и пенсионер.
Место жительства: среди «медведей» 22 москвича и 6 питерцев. Относительно много представителей Кемеровской, Ростовской и Ивановской областей (в сумме 12 чел.).
Материальное положение: самым богатым оказался эндээровец В. Язев. В 1998 г. он заработал, согласно декларации, 4,3 млн. руб., при этом имеет 5 квартир общей площадью 485 кв. м. Другие миллионеры — В. Резник (годовой доход 1 млн. 670 тыс. руб.), В. Кузнецов (1,04 млн. руб.). Несколько скромнее обеспечен В. Карелин. В 1998 г. чемпион заработал только 255 тыс. руб., зато он может гордиться своим движущимся имуществом — «Мерседесом-Бенц», «Мицубиси-Паджеро» и мотоциклом «Харлей-Дэвидсон». На этом фоне лидер Российского союза ветеранов Афганистана Ф. Клинцевич (14,5 тыс. руб.), телевизионщики А. Буратаева (32,4 тыс. руб.) и В. Комиссаров (6,6 тыс. руб.) выглядят бедняками.
Идеология: прагматизм, если это можно назвать идеологией. Некоторые эксперты также называют «медведей» центристами и государственниками.
Происхождение: «крестным отцом» «Единства» считается Б. Березовский, который сам, однако, не вошел в состав фракции. Список составлялся при участии администрации президента и губернаторов (Л. Горбенко, А. Тулеева, Д. Аяцкова, А. Руцкого и др.). Из-за спешки не обошлось без накладок. Так, членом партии власти едва не стала «русская Чиччолина» — скандально известная журналистка Д. Асламова, но в последний момент ее вычеркнули из списка. Впрочем, доля политической экзотики в «Единстве» осталась — в лице трех молодых депутатов, лидеров «Поколения свободы» (В. Коптев-Дворников, В. Семенов, А. Баранников). По слухам, эта молодежная организация создавалась на деньги шоу-бизнеса и в числе прочего проповедует свободу однополой любви.
Схема принятия решений: замыкается на Кремль. Внутрифракционная демократия почти отсутствует. Позиция «медвежьих» депутатов вырабатывается на встречах руководителя фракции Б. Грызлова (кстати, знакомого В. Путина еще по Питеру) и зам. главы администрации В. Суркова. Иногда в консультациях участвует лидер «Единства» С. Шойгу.
Перспективы: зависят от воли Кремля и готовности депутатов «Единства» играть роль лояльной фракции (а только в этом качестве она нужна отцам основателям). Не исключено, что «Медведь» не захочет оставаться вечно ручным и начнет показывать зубки своему дрессировщику. Тогда его ждет печальная судьба предшественника — НДР. Впрочем, у «Единства» есть шанс превратиться в нормальную правоцентристскую партию, которая станет основой будущей двухпартийной системы власти в России.
И последнее: Можно предположить, что союз «Единства» с коммунистами не станет долговечным. Он развалится, как только Дума начнет решать принципиальные вопросы — принимать Земельный кодекс, Закон о государственной символике (гербе, гимне), ратифицировать договор СНВ-2.
Что отличает данный материал от аналитических публикаций иных жанров? Во-первых, предмет отображения. Таким предметом в нем выступает так называемое массовидное явление — новое политическое движение в послевыборный период своего развития. Во-вторых, цель публикации, которая заключается в том, чтобы дать аудитории краткую, но достаточно всеобъемлющую (многоаспектную), теоретически выверенную характеристику нового феномена. В-третьих, методы получения информации (ими стали, судя по всему, методы социологического исследования, из которого сделана «выжимка»). В данном материале активнейшим образом использована группировка данных, статистика, характеризующая наиболее важные стороны нового политического феномена. Однако, при всем при этом, данная публикация не является (в представленном виде) научной публикацией (какой может быть публикация того исследования, на основе которого создано резюме, в его полном виде).
|
Резюме дает адаптированное к информационным ожиданиям аудитории газеты изложение результатов научного исследования, причем в нем часто не указывается, какими методами оно осуществлялось (что присуще и данному резюме), насколько сложным было по содержанию. Можно заметить, что социологическое резюме в какой-то степени приближается к научно-популярным жанрам. Однако научно-популярное выступление служит пропаганде научных достижений, но не целям выяснения расстановки политических сил или характеристике какой-то политической силы (что, например, является целью проанализированной публикации). По степени своей «развернутости», сложности конкретные резюме могут значительно отличаться одно от другого. Но это все же не мешает объединению их в единую жанровую группу.
|
