Исследование Юнга о шизофренических расстройствах мышления (открывающее настоящий сборник) положило начало многолетнему сотрудничеству Юнга и Фрейда. icon

Исследование Юнга о шизофренических расстройствах мышления (открывающее настоящий сборник) положило начало многолетнему сотрудничеству Юнга и Фрейда.





НазваниеИсследование Юнга о шизофренических расстройствах мышления (открывающее настоящий сборник) положило начало многолетнему сотрудничеству Юнга и Фрейда.
страница3/12
Дата15.12.2012
Размер3.61 Mb.
ТипИсследование
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
^

2. Окрашенный чувством комплекс и его общее воздействие на психическое.


Мои теоретические предположения, которые должны помочь пониманию психологии больных ранним слабоумием, собственно говоря, почти исчерпаны содержанием первой главы, ибо Фрейд высказал все существенное в своих работах по истерии, навязчивому неврозу и сновидениям. Однако добытые опытным путем понятия несколько отличаются от понятий Фрейда; возможно, и понятие окрашенного чувством комплекса заходит несколько далее его взглядов.

Существенной основой нашей личности является аффективность. [Для понятий чувство, душевное состояние, аффект, эмоция Блейлер предлагает выражение «эффективность» (Affectivitaet), «которое должно обозначать не только аффект в собственном смысле, но и легкие чувства или оттенки удовольствия и неудовольствия при всевозможных переживаниях».] Можно сказать, что мышление и действие являются лишь симптомами эффективности. [Блейлер говорит (I.c. стр. 17): «Таким образом, эффективность в значительно большей степени, нежели рассуждения, является движущим фактором всех наших действий и упущений. Мы действуем только под влиянием чувств удовольствия и неудовольствия; логические рассуждения получают силу лишь благодаря связанным с ними аффектами». «Аффективность есть наиболее широкое понятие; желание и стремление являются лишь одной его стороной». А. Годферно говорит: «Состояние аффекта есть господствующий фактор; мысли подчинены ему — логика рассуждений является лишь кажущейся причиной изменений мысли — под холодными рациональными законами мыслительных ассоциаций существуют другие, гораздо более соответствующие глубоким жизненным потребностям: тут действует логика чувства» (Paris, Alcan. 1894).] Элементы психической жизни — ощущения, представления и чувства — даны сознанию в виде известных единиц, которые (если решиться на аналогию с химией) можно сравнить с молекулами.

Пример: Я встречаю на улице старого приятеля; при этом в моем мозгу возникает образ, функциональная единица: образ моего приятеля X. В этой единице («молекуле») мы различаем три составные части, три «радикала»: чувственное ощущение, интеллектуальную составляющую (представления, образы, воспоминания, суждения и т. д.) и чувственный оттенок. [Ср. Блейлер (I. с. стр. 5): «Подобно тому, как мы при всяком, даже простейшем, ощущении света способны различэть качество, интенсивность и насыщенность, мы можем говорить о процессах познания, чувства и воли, хотя и знаем, что не существует психического процесса, не обладающего всеми тремя этими качествами, из которых то одно, то другое выступает на первый план».] Эти три составляющие тесно связаны между собой, так что уже при возникновении образа X. ему обычно сопутствуют и все относящиеся к нему элементы. (Чувственное ощущение представлено одновременным раздражением данной чувственной сферы, стремящимся к отделению.) Поэтому я имею право говорить о функциональной единице.

Своей необдуманной болтовней мой приятель X. втянул меня в неприятную историю, последствия которой долго давали о себе знать. История эта охватывает множество ассоциаций (ее можно сравнить с телом, состоящим и бесчисленных молекул). Она касается множества личностей, вещей и событий. Функциональная единица «мой приятель» всего лишь одна фигура среди многих других. Вся эта масса воспоминаний обладает определенным чувственным тонусом, а именно живым чувством раздражения.

Каждая молекула входит в состав этого чувства, так что как там, где молекула появляется единолично, так и в условиях ее появления в сочетании с другими, она всюду вносит тот же оттенок чувства, который проявляется тем яснее, чем яснее видна ее связь со всей ситуацией в целом. [Это можно прямо сравнить с музыкой Вагнера: лейтмотив обозначает (до известной степени подобно оттенку чувства) важный для драматического построения комплекс представлений (Валгалла, договор и т.п.). Каждый раз, когда действие или речь возбуждает тот или иной комплекс, отзывается соответствующий лейтмотив в какой-либо вариэции. Так же дело обстоит и в обычной психологической жизни: лейтмотивы — это оттенки чувств наших комплексов, наши действия и настроения — преображения лейтмотивов.]

Однажды я явился свидетелем следующего случая: я гулял с одним весьма чувствительным, истеричным господином; в деревне зазвонили колокола; то был прекрасный, гармонический звон; мой спутник, обычно очень чуткий к подобным настроениям, внезапно, без всякого основания, стал говорить, что ему отвратителен этот звон, что он звучит ужасно, вообще эта церковь ему неприятна, как и сама деревня (которая славится своим очаровательным местоположением). Этот необыкновенный аффект заинтересовал меня, я стал его расспрашивать; тогда спутник мой стал осуждать пастора этой деревни: по его словам, этот пастор носит противную бороду и, к тому же, сочиняет плохие стихи. Сам спутник тоже обладал лирическим даром. Итак, поводом внезапного аффекта оказалась поэтическая конкуренция.

Данный пример показывает, каким образом молекулы (звон и так далее) входят в состав окраски чувства общей массы представлений [Отдельные представления связаны между собой по различным законам ассоциаций (сходство, сосуществование и т. д.). Но аффект выбирает и группирует их в высшие комплексы.] (поэтическая конкуренция), которой мы даем название окрашенного чувством комплекса. В этом смысле комплекс есть высшая психическая единица. Исследуя наш психический материал (например, путем ассоциаций), мы обнаружим, что всякая ассоциация относится к тому или иному комплексу. Это трудно доказать на практике, но чем точнее мы анализируем, тем яснее видим, что отдельные ассоциации входят в состав комплекса. Так, не вызывает сомнения их принадлежность к комплексу нашего эго (нашего «я»). Комплекс нашего эго у нормального человека есть высшая психическая инстанция; под этим комплексом мы понимаем совокупность представлений нашего «я», сопровождаемую могучим, постоянно присутствующим характерным ощущением нашего собственного тела.

Окраска (оттенок) чувства есть аффективное состояние, которое сопровождается соматическими иннервациями. Эго («я») есть психологическое выражение прочно ассоциированного сочетания всех телесных ощущений. Собственная личность является, поэтому, наиболее прочным и сильным комплексом, который (при условии здоровья) устойчиво выдерживает всевозможные психологические бури. Поэтому представления, непосредственно относящиеся к нашей собственной личности, всегда наиболее устойчивы и интересны, или, говоря иными словами, они обладают наиболее интенсивной окраской внимания (по мнению Блейлера, внимание есть аффективное состояние). [Блейлер (Affectivitaet, стр. 31 и т.д.) говорит: «Внимание есть не что иное, как особый случай действия аффекта». Стр. 30: «Внимание, как и все наши действия, всегда зависит от аффекта или, точнее говоря: внимэние есть грань эффективности, которая при этом действует исключительно известным нам способом, освобождая одни и задерживая другие ассоциации».]
^
А. Острое действие комплекса.

Реальность заботится о том, чтобы спокойное течение эгоцентрических представлений постоянно прерывалось так называемыми аффектами. Угрожающая опасность, например, оттесняет спокойную игру представлений, заменяя ее комплексом иных представлений, сильнее окрашенных чувством. Новый комплекс отодвигает все остальное на второй план; в данный момент он является наиболее отчетливым, так как полностью задерживает все другие представления; из эгоцентрических представлений новый комплекс допускает лишь те, которые подходят к созданной им ситуации; он и в состоянии иногда подавить до полной (временной) потери сознания даже наиболее сильные противоположные представления, ибо теперь он обладает наиболее интенсивным вниманием. (Таким образом, мы не должны говорить, что направляем наше внимание на что-либо, а лишь утверждать, что в этой ситуации наступает состояние внимания).

Откуда комплекс представлений заимствует свою задерживающую или же, напротив, стимулирующую силу?

Мы видели, что комплекс нашего эго, благодаря своей непосредственной связи с телесными ощущениями, является комплексом, наиболее устойчивым и богатым ассоциациями. Когда мы замечаем угрожающую нам опасность, то появляется страх. Страх есть аффект, следовательно, он сопровождается известными телесными состояниями, сложной игрой мускульных напряжений и раздражениями симпатического нерва (nervus simpaticus). Таким образом, ощущение нашло путь к соматической иннервации и благодаря этому выдвинуло на первый план свой комплекс ассоциаций. Благодаря страху изменяются бесчисленные телесные ощущения; вследствие этого изменяется и большая часть ощущений, лежащих в основе функционирования нормального эго. Соответственно этому, обыкновенное эго теряет свой акцент на внимание (или же отчетливость и стимулирующее и ингибирующее воздействие на другие ассоциации). Оно вынуждено уступить место иным, более сильным ощущениям, связанным с новым комплексом, но в нормальных случаях оно не исчезает полностью, а остается как аффект-эго [Аффектом «я» (Affekt-Ich) я называю изменение комплекса нашего «я», вызванное появлением сильно подчеркнутого комплекса; обычно при аффек-тэх неудовольствия это изменение заключается в ограничении и отступлении на задний план многих составных частей нашего нормального «я». Многие другие желания, интересы, аффекты должны уступить место новому комплексу, поскольку они ему противоположны. От нашего «я» в аффекте остается лишь самое необходимое; вспомним, например, сцены при пожаре в театре или при кораблекрушении, где сразу исчезает всякая культура и обнаруживается самая примитивная безжалостность.], ибо даже очень сильные аффекты не в состоянии изменить всех общих ощущений, служащих основой нашего «я». Как показывает повседневный опыт, комплекс аффект-эго — комплекс слабый, обладающей значительно меньшей констеллирующей силой, нежели аффективный комплекс.

Допустим, что угрожающая ситуация быстро разрешилась; в этом случае комплекс вскоре теряет внимание к себе, так как общие ощущения постепенно снова приобретают свой обычный характер. Тем не менее колебания аффекта еще долго продолжаются в телесных, а потому и в его психических составляющих; еще довольно долго «дрожат колени», усиленно бьется сердце, лицо горит или остается покрытым бледностью, человек «едва может оправиться от испуга». Время от времени, сначала с короткими, потом с более длительными промежутками, пугающая картина появляется вновь, вводя новые ассоциации и возбуждая волны отзвуков аффекта. Это навязчивое продление (персеверирование) аффекта является, наряду с большой силой чувства, причиной пропорционального усиления относящихся к нему ассоциаций. Поэтому обширные комплексы всегда бывают сильно окрашены чувством и, наоборот, сильные аффекты всегда оставляют весьма обширные комплексы; это обусловлено тем, что, с одной стороны, большие комплексы содержат в себе многочисленные телесные иннервации, с другой же стороны, сильные аффекты, вследствие вызываемого ими сильного и продолжительного телесного возбуждения, обладают способностью констеллировать большое количество ассоциаций. В нормальных случаях аффекты могут отзываться в течение неопределенно долгого времени (в форме расстройства желудка, сердечных недомоганий, бессонницы, дрожи и т. д.) Однако их отзвуки постепенно теряются, комплексные представления исчезают из сознания, и только в сновидениях время от времени появляются замаскированные намеки на них. В ассоциациях эти представления еще годами продолжают вызывать характерные комплексные расстройства. Постепенному их исчезновению свойственна общая психологическая особенность: готовность при сходных с ними, даже более слабых, раздражителях появляться вновь почти с полной силой. «Комплексная чувствительность» (как я назвал бы это состояние) сохраняется еще долгое время. Ребенок, укушенный собакой, вскрикивает в испуге, лишь издали завидев собаку. Люди, получившие известие о несчастье, дрожат, вскрывая каждое получаемое письмо и т. д. Подобные явления, продолжающиеся, при известных обстоятельствах, в течение длительного времени, переходят в область хронического действия комплексов.
^
Б. Хроническое действие комплексов.

Тут мы должны установить двоякое различие:

1. Возможно действие комплекса, которое часто вызывается лишь единичным аффектом и продолжается порой весьма длительное время.

2. Возможно хроническое действие комплекса, обуславливаемое тем, что аффект постоянно разжигается и подкрепляется.

Первую группу нагляднее всего объясняет легенда о Раймунде Луллии, галантном искателе приключений, долгое время ухаживавшем за одной дамой. Наконец он получил желанную записку, приглашавшую его на ночное свидание. Луллии, горя нетерпением, пришел в назначенное место; при его приближении ожидавшая его дама, сбросив одежду, обнажила разъеденную раком грудь. Это произвело на него такое сильное впечатление, что с тех пор он посвятил свою жизнь набожному аскетизму.

Бывают впечатления, влияющие на всю жизнь. Известно продолжительное влияние глубоких религиозных впечатлений или потрясающих событий. Обычно особенно сильным бывает их действие в юности. Все воспитание сводится именно к тому, чтобы привить ребенку длительные устойчивые комплексы. Длительность данного комплекса обуславливается продолжительным чувственным тонусом. При угасании чувства угасает и комплекс. Длительное существование окрашенного чувством комплекса действует, разумеется, констеллирующим образом, подобно острому аффекту, на остальную психическую деятельность: все, что согласуется с данным комплексом, ассимилируется, все же остальное исключается или, по меньшей мере, задерживается. Лучшим примером могут служить религиозные убеждения. Любой, даже не выдерживающий критики аргумент, принимается, если только он говорит в пользу данного взгляда; и наоборот, наиболее сильные и очевидные аргументы против этого взгляда совершенно не действуют; они как бы «отскакивают», ибо тормозящая сила чувства сильнее всякой логики. Даже у вполне интеллигентных в других отношениях людей, обладающих всесторонним образованием и опытом, можно иногда наблюдать прямую слепоту, положительно систематическую нечувствительность при старании убедить их, например, в правильности детерминизма. Как часто мы видим, что единичное неприятное впечатление во многих случаях является причиной такого непоколебимого ложного суждения, с которым никакая логика, как бы неопровержима она ни была, не в силах бороться!

При этом действие комплекса распространяется не только на мышление, но и на поступки, которым он может постоянно давать известное, вполне определенное направление. Как часто многие люди совершенно бездумно принимают участие в религиозных обрядах и иных необоснованных действиях, хотя, в сущности, давно уже переросли все это интеллектуально!

Вторая группа хронических последствий комплекса, где сила чувства постоянно поддерживается актуальными раздражениями, дает еще более наглядные примеры комплексных констелляций. Наиболее сильно и, главным образом, длительно действие сексуальных комплексов, в которых, например, окраска чувства постоянно поддерживается половой неудовлетворенностью. Достаточно вспомнить легенды о святых или роман Золя «Лурд», чтобы обнаружить многочисленные примеры вышесказанного. Но комплексные констелляции не всегда столь грубы и очевидны: часто это значительно более тонкие, скрытые под символами, влияния на мысли и поступки. Укажу на многочисленные и поучительные примеры, приводимые Фрейдом. Фрейд указывает на симптоматическое действие как на специальный случай констелляции. Следовало бы, собственно, различать «симптоматические мысли» и «симптоматические действия». В своей «Психопатологии обыденной жизни» Фрейд показывает как кажущиеся случайными расстройства наших действий (оговорки, ошибки при чтении, забывчивость и т. п.) вызваны констеллированными комплексами. В «Толковании сновидений» он указывает на то же влияние и в наших сновидениях. В нашей экспериментальной работе мы приводим добытые опытным путем доказательства того, что комплексы характерным и закономерным образом расстраивают ассоциативные опыты (специфические формы реакции, персеверация, удлинение времени реакции, иногда ее отсутствие, забывание критических или посткритических реакций и т. п. [Ср.: Юнг: Экспериментальные наблюдения над способностью к воспоминаниям. Впрочем, Фрейд говорит (Истолкование сновидений, 1900): «Если содержание сновидения мне сначала кажется трудно понимаемым, то я прошу рассказчика повторить свое изложение. Это редко происходит в одинаковых выражениях. Те места, в которых рассказчик изменил слова, я отмечаю как слабо защищенные. Моя просьба о повторении вызывает в рассказчике подозрение, что я намерен приложить особые старания к разгадке сновидения. Поэтому, побуждаемый сопротивлением, он быстро старается сохранить слабо защищенные места сновидения и заменяет выдающие их смысл выражения более неопределенными».]).

Эти наблюдения дают нам ценные указания для теории комплексов. При выборе слов-раздражителей я, по возможности, старался употреблять самые обычные слова обиходного языка, чтобы избежать трудностей, связанных с недостаточным интеллектуальным развитием. Можно было ожидать, что образованный человек будет в таком случае реагировать достаточно «гладко». Однако все обстояло иначе. Самые простые слова сопровождались задержками или иными колебаниями, которые возможно объяснить лишь тем, что слово-раздражитель затронуло определенный комплекс. Почему же некое представление, тесно связанное с комплексом, не может быть воспроизведено «гладко»? Препятствие можно, прежде всего, объяснить тормозящим влиянием эмоций. Комплексы большей частью находятся в состоянии вытеснения (repression), так как дело касается интимнейших, тщательно охраняемых тайн, которых человек не может или не хочет выдать. Даже в нормальных случаях вытеснение бывает настолько сильным, что может вызвать истерическую амнезию к данному комплексу: у человека появляется ощущение некоторой идеи, чего-то важного, связанного с ней, но нерешительность и колебания не позволяют ее воспроизвести. Он чувствует, что хотел что-то сказать, но это «что-то» мгновенно ускользнуло из памяти; это «ускользнувшее» есть мысль-комплекс. Иногда является реакция, бессознательным образом содержащая в себе эту мысль-комплекс; но сам человек ее не замечает и только экспериментатор может вы вести его на правильный путь. Вытесняющее сопротивление поразительным образом проявляет свое влияние и в дальнейшем, при опыте воспроизведения. Амнезией могут поражаться как критические, так и посткритические реакции. Все полученные данные указывают на то, что комплекс занимает, до известной степени, исключительное положение по отношению к более индифферентным психическим материалам. Индифферентные реакции проходят «гладко», имея весьма короткие промежутки реагирования: они, очевидно, постоянно находятся в распоряжении комплекса нашего эго. Иначе обстоит дело с комплексными реакциями. Они являются лишь с сопротивлением; часто они ускользают вновь от комплекса нашего эго уже при своем возникновении; они своеобразно сформированы и нередко являются продуктами замешательства; комплекс нашего эго и сам не знает, каким образом они у него возникли; нередко они быстро подвергаются амнезии, в отличие от индифферентных реакций, часто обладающих такой устойчивостью, что они могут быть воспроизведены в своем прежнем виде даже по прошествии нескольких месяцев или лет. Итак, комплексные ассоциации в значительно меньшей степени подчиняются распоряжениям нашего «я», нежели индифферентные ассоциации. Из этого следует заключить, что комплекс занимает до известной степени самостоятельное положение относительно нашего эго; это вассал, не подчиняющийся безусловно его власти. Опыт показывает, что чем сильнее чувство, связанное с комплексом, тем сильнее и чаще расстройства при ассоциациях. Человек, обладающий комплексом, окрашенным сильным чувством, не в состоянии «гладко» реагировать (не только при опыте ассоциаций, но и на все раздражения повседневной жизни!), ибо он находится под влиянием комплекса, не поддающегося контролю. Его самообладание (господство над настроениями, мыслями, словами и действиями) страдает соответственно силе комплекса. На смену целенаправленным действиям приходят невольные ошибки, погрешности, неожиданные поступки, причем часто он и сам не в состоянии объяснить их причины. Поэтому для человека с сильным комплексом характерно проявление многочисленных неупорядоченных реакций при ассоциативных опытах; множество, казалось бы, невинных слов-раздражителей возбуждают комплекс. Для пояснения сказанного приведем два примера.

Случай 1. Слово-раздражитель «белый» обладает многочисленными устойчивыми связями. Но пациент мог лишь нерешительно реагировать словом «черный». Для выяснения я заставил его повторить еще целый ряд слов-наитий к слову «белый»: «белым может быть : снег, полотно, лицо мертвеца». Пациент недавно потерял любимого родственника; устойчивый контраст, слово «черный», в этом случае может символически указывать на то же самое — на траур.

Случай 2. Слово «рисовать» неуверенно вызывало в виде реакции слово «ландшафт». Эта странная реакция объясняется следующими одна за другой мыслями-наитиями. Привожу их в том порядке, в каком они являлись: «можно рисовать ландшафты, портреты, лица — красить щеки, если они покрыты морщинами». Наша пациентка, старая дева, тоскующая о покинувшем ее возлюбленном, с особой любовью относится к своей внешности (для нее это является симптоматическим действием) и предполагает стать привлекательнее, нанося на лицо румяна. «На лицо наносят краски, когда играют в театре. Я тоже когда-то играла». Надо заметить, что она играла в театре еще до того, как возлюбленный покинул ее.

Подобными примерами изобилуют ассоциации лиц, обладающих сильными комплексами. Опыт ассоциаций есть не что иное, как отражение повседневной психологической жизни. Комплексная чувствительность может быть доказана и при всех иных психических реакциях.

Случай 1. Молодая женщина не терпит, чтобы выбивали пыль из ее пальто. Эта странная реакция объясняется тем, что она имеет склонность к мазохизму, которая возникла вследствие того, что в детстве отец часто бил ее розгами по ягодицам, что вызывало у нее состояние сексуального возбуждения. Поэтому все, что хотя бы отчасти напоминает наказание розгами, вызывает в ней, в виде реакции, взрыв настоящей ярости, которая быстро переходит в сексуальное возбуждение и мастурбацию. Когда я однажды, по довольно незначительному поводу, сказал ей: «Вы просто должны повиноваться» — она впала в сильное сексуальное возбуждение.

Случай 2. Господин Y. безнадежно влюбился в даму, которая, спустя некоторое время, вышла замуж за некоего г-на X. Несмотря на то, что Y. уже давно знал X. и даже находился с ним в деловых отношениях, он постоянно забывал его имя, так что, когда он захотел вступить с ним в переписку, ему несколько раз пришлось осведомляться у общих знакомых о том, как его зовут.

Случай 3. Молодая истеричка однажды подверглась внезапному нападению своего возлюбленного, причем ее особенно испугал половой орган соблазнителя в состоянии эрекции. Спустя некоторое время у нее онемела рука.

Случай 4. Молодая женщина спокойно рассказывала мне свое сновидение. Во время рассказа она неожиданно и беспричинно спрятала лицо за занавеской. Анализ сновидения указал на сексуальное желание, вполне объясняющее реакцию стыда. [Дальнейшие примеры симптоматических действий см. в «Psychoanalysis and Association Experiments».]

Случай 5. Многие люди совершают чрезвычайно сложные действия, которые, в сущности, являются символами комплекса. Я знаю молодую девушку, которая, отправляясь гулять, охотно берет с собой детскую коляску, потому что (как она мне стыдливо объяснила) ее тогда принимают за замужнюю женщину. Пожилые незамужние женщины обычно пользуются в качестве символов комплекса кошками и собаками.

Как показывают приведенные примеры, мышление и действие постоянно расстраиваются и своеобразно искажаются сильным комплексом, причем как в общем, так и в мелочах. До известной степени комплекс нашего эго уже не является всей личностью; наряду с ним возникает второе существо, которое живет своей собственной жизнью и тем самым препятствует развитию и успехам комплекса нашего эго, ибо симптоматические действия часто требуют времени и напряжения сил, потерянных вследствие этого для комплекса эго. Легко себе представить, как велико влияние комплекса на психику при усилении его интенсивности. Самые наглядные примеры всегда дают сексуальные комплексы. Возьмем в качестве примера классическое состояние влюбленности. Влюбленный одержим своим комплексом: все его интересы сосредоточены на этом комплексе и на вещах, имеющих к нему какое-либо отношение. Каждое слово и каждый предмет напоминают ему возлюбленную (при опытах комплекс вызывают слова-раздражители, кажущиеся вполне индифферентными). Ничтожнейшие предметы берегутся подобно бесценным драгоценностям, поскольку они имеют значение для комплекса; все окружающее вообще рассматривается в свете этой влюбленности. Все, что не подходит комплексу, исчезает из поля зрения, все остальные интересы отпадают; в результате происходит остановка и возникает временная атрофия личности. Только то, что подходит комплексу, возбуждает аффекты и перерабатывается духовно. Все мысли и все действия направлены к комплексу; то, что не может быть в него втянуто, отклоняется или исполняется поверхностно, без аффекта и без какого бы то ни было старания. При исполнении безразличных обязанностей возникают иногда странные компромиссы: в деловые письма попадают слова влюбленного комплекса, в виде описки; в разговоре случаются подозрительные оговорки. Цепь объективных мыслей постоянно прерывается врывающимся комплексом; возникают продолжительные мыслительные паузы, заполненные эротическими эпизодами.

Этот общеизвестный пример ясно показывает влияние сильного комплекса на нормальную психику. Из него мы видим, как вся психическая энергия обращается к комплексу за счет остального психического материала, который, благодаря этому, остается без употребления. Наступает частичное отупение способности восприятия при эмоциональном обеднении по отношению ко всем раздражителям, не подходящим комплексу. Окраска чувства тоже становится неадекватной: незначительные предметы, например ленточки, засушенные цветы, картинки, записочки, локоны и т. п., привлекают усиленное внимание, тогда как жизненно важные вопросы при известных обстоятельствах вызывают лишь улыбку и от них спешат безучастно отделаться. Зато малейшее замечание, хотя бы издали затрагивающее комплекс, немедленно вызывает сильнейший взрыв гнева или горя, приобретающий иногда патологические размеры. (При раннем слабоумии пришлось бы записать в историю болезни: «вопрос, женат ли пациент, вызвал необъяснимый смех», или: «пациент заплакал и проявил сильный негативизм», или: «у пациента появилась заторможенность» и т. д.) Не обладай мы способностью чувствовать то, что происходит в душе нормального влюбленного человека, его поведение должно было бы показаться нам истеричным или кататоническим. При истерии, когда комплексная чувствительность достигает значительно более высокой степени, чем у нормальных людей, у нас уже почти не хватает средств, чтобы вникнуть в душу больного, и нам стоит большого труда привыкнуть сочувствовать истерическим аффектам. При кататонии же мы оказываемся совершенно неспособными к этому, может быть потому, что даже истерия нам слишком мало известна.

Психологическое состояние влюбленности можно определить как одержимость комплексом. Кроме этой специальной формы сексуального комплекса, которую я, из дидактических соображений, выбрал в качестве образца комплексной одержимости, (это ее наиболее часто встречающаяся и известная форма), существует, конечно, еще множество других видов сексуальных комплексов, которые могут действовать так же сильно. У лиц женского пола часто встречаются комплексы любви без взаимности или же любви безнадежной по какой-либо иной причине. Здесь мы в большинстве случаев находим чрезвычайно сильную комплексную чувствительность. Самые отдаленные намеки лиц другого пола ассимилируются и перерабатываются в смысле комплекса, при совершенном ослеплении по отношению к наиболее веским противоположным указаниям. Незначительнейшее замечание обожаемого человека переосмысливается и становится сильным субъективным доказательством его любви. Случайные интересы любимого человека становятся для любящей исходной точкой подобных же интересов — симптоматическое действие, которое большей частью прекращается, когда свадьба, наконец, состоялась, или когда меняется предмет обожания. Комплексная чувствительность выражается также необыкновенной чуткостью к сексуальным раздражениям, выражающейся в напускной стыдливости. В юном возрасте одержимые комплексом люди явно избегают всего, что напоминает о сексе — это известная «невинность» взрослых дочерей. Хотя они прекрасно осведомлены о смысле вещей, своим поведением они хотят показать, что не подозревают о существовании сексуальности. Когда по медицинским соображениям приходится задавать им относящиеся к этому вопросы, то вначале они представляются полностью неосведомленными, но вскоре убеждаешься, что все необходимое им известно, причем спрашиваемые сами не знают, откуда они получили эти сведения. [Подобным же образом высказывается и Фрейд. Ср. также случай, описанный в Диагн. иссл. ассоц.] Психоанализ же большей частью находит скрытый под многочисленными сопротивлениями полнейший перечень тонких наблюдений и проницательных заключений. В более зрелом возрасте эта напускная стыдливость часто становится совершенно невыносимой, или же появляется наивный симптоматический интерес к всевозможным естественным ситуациям, которыми «можно теперь интересоваться, так как минул возраст, когда» — и так далее. Предметом этого симптоматического интереса являются невесты, беременности, роды, скандалы и тому подобное. Интерес пожилых дам к последним вошел в поговорку. Его называют тогда «объективным, чисто человеческим сочувствием».

Тут мы имеем пример смещения (displacement): комплекс должен во что бы то ни стало проявиться. Поскольку у многих людей половой комплекс не может выразиться в жизни естественным путем, он избирает путь окольный. В юношеском возрасте он проявляется в более или менее аномальных сексуальных фантазиях, которые часто сменяются восторженными религиозными периодами (смещениями). У мужчин половой инстинкт (если он не находит прямого применения в жизни) часто переходит в усиленную профессиональную работу, или же в тоску, которую стараются заглушить, например, опасным для жизни спортом, или в какое-либо научное увлечение (увлечение коллекционированием и т. п.); у женщин — в альтруистическую деятельность, которая иногда определяется как специальная форма комплекса. Они посвящают себя ухаживанию за больными в госпиталях, где работают молодые ассистенты и т. п. В иных случаях возникают своеобразные странности, «необыкновенная вычурная манера себя держать», которая должна считаться изящной и выражать гордую покорность судьбе. При подобных смещениях обычно выигрывают артистические наклонности. [Фрейд называет это «сублимацией» /55- p.76/] Преимущественно встречаемая форма смещений — это прикрытие комплекса введением противоположного ему настроения. Такое явление мы часто наблюдаем у тех, кто вынужден изгонять мучительную хроническую заботу. Среди них можно нередко найти людей очень остроумных, обладающих тончайшим юмором, хотя их шутки бывают приправлены частицей горечи. Другие скрывают свою боль усиленной судорожной веселостью; но эта шумная искусственная веселость («отсутствие аффекта») не создает спокойного настроения. Женщины выдают себя резкой, вызывающей веселостью, мужчины — внезапным алкоголизмом и не соответствующими обстоятельствам эксцессами (например, любовными приключениями). Как известно, подобные смещения и прикрытия комплекса могут создавать настоящую двойственность личности, всегда особенно интересовавшую писателей-психологов. (Сравните гетевскую проблему двойной души, из современных писателей можно вспомнить Германа Бара [Hermann Bahr], Горького и многих других). «Двойственная личность» не есть лишь пустое слово, изобретенное литераторами; это — факт, проверенный естественными науками, постоянно интересовавший психологию и психиатрию, но лишь в тех случаях, когда он проявляется в виде двойного сознания или диссоциации личности. Отщепленные комплексы всегда разграничены соответственно особенностям характера и настроения, что было мной доказано в одном из подобного рода случаев. [Юнг. Психология и патология так называемых оккульных явлений. Сравнить также Paulhan: La simulation dans le caracture.]

Часто смещение постепенно становится устойчивым, заменяя, по крайней мере внешне, первоначальный характер данного лица. Всем известны люди, которых поверхностные наблюдатели считают чрезвычайно веселыми и жизнерадостными, но в глубине души, часто даже в семейной жизни, эти люди бывают мрачными и раздражительными; они могут постоянно копаться в какой-либо старой ране. Часто их подлинный характер внезапно прорывается наружу из-под искусственной оболочки, принужденная веселость внезапно исчезает и перед нами является совершенно иной человек. Одно слово, одно движение, внезапно задевшее рану, показывает комплекс, притаившийся в глубине души. Когда мы собираемся коснуться сложной души больного нашими грубыми экспериментальными приборами, мы прежде всего должны думать об этих неуловимых особенностях его психики. При ассоциативных опытах, проводимых с пациентами, страдающими сильно развитой комплексной чувствительностью (истерия, раннее слабоумие), мы встречаем преувеличения этих нормальных механизмов; поэтому их описание и обсуждение гораздо важнее, чем проведение психологического обзора.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:

Похожие:

Исследование Юнга о шизофренических расстройствах мышления (открывающее настоящий сборник) положило начало многолетнему сотрудничеству Юнга и Фрейда. iconИсследование нарушений мышления
Исключение,10 Искажение процесса обобщения,11 Бред,12 Нарушение личностного компонента мышления,13...
Исследование Юнга о шизофренических расстройствах мышления (открывающее настоящий сборник) положило начало многолетнему сотрудничеству Юнга и Фрейда. iconПсихоформы поведения и базисные признаки юнга, тесты, совместимость

Исследование Юнга о шизофренических расстройствах мышления (открывающее настоящий сборник) положило начало многолетнему сотрудничеству Юнга и Фрейда. iconКарл Густав Юнг
Среди наиболее выдающихся мыслителей XX века можно с уверенностью назвать швейцарского психолога...
Исследование Юнга о шизофренических расстройствах мышления (открывающее настоящий сборник) положило начало многолетнему сотрудничеству Юнга и Фрейда. iconЖизнь и воззрения К. Г. Юнга (предисловие А. М. Руткевича) Подход к бессознательному (перевод В.
В религиозно-психологическую проблематику алхимии (перевод В. М. Бакусева)
Исследование Юнга о шизофренических расстройствах мышления (открывающее настоящий сборник) положило начало многолетнему сотрудничеству Юнга и Фрейда. iconВ 1988 г. Всемирная ассамблея из 166 государств, приняла резолюцию о ликвидации полиомиелита в мире.

Исследование Юнга о шизофренических расстройствах мышления (открывающее настоящий сборник) положило начало многолетнему сотрудничеству Юнга и Фрейда. iconВ 1988 г. Всемирной ассамблеи из 166 государств, приняла резолюцию о ликвидации полиомиелита в мире.

Исследование Юнга о шизофренических расстройствах мышления (открывающее настоящий сборник) положило начало многолетнему сотрудничеству Юнга и Фрейда. iconКарл-Густав Юнг
Юнга в этих работах интересуют основы психологической культуры Востока, классическим выражением которой...
Исследование Юнга о шизофренических расстройствах мышления (открывающее настоящий сборник) положило начало многолетнему сотрудничеству Юнга и Фрейда. iconПорядок оказания медицинской помощи при психических расстройствах и расстройствах поведения

Исследование Юнга о шизофренических расстройствах мышления (открывающее настоящий сборник) положило начало многолетнему сотрудничеству Юнга и Фрейда. iconИсследование, моделирование и рациональный выбор реабилитационных психопрофилактических мероприятий

Исследование Юнга о шизофренических расстройствах мышления (открывающее настоящий сборник) положило начало многолетнему сотрудничеству Юнга и Фрейда. iconПсихолого педагогическая программа по коррекции мышления умственно отсталых детей динамика развития

Разместите кнопку на своём сайте:
Медицина


База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2019
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
Документы