Носкова О. Г. Н84 Психология труда: Учеб пособие для студ высш учеб, заведений / Под ред. Е. А. Климова
|
|
Скачать 6.94 Mb.
|
|
OJ
^ В современной психологии труда профессиональным стрессом называют состояние субъекта труда, характеризующееся особой мобилизацией его ресурсов для преодоления трудностей, проблем профессиональной деятельности. Стрессорами называют факторы, провоцирующие стрессовые состояния. Автором первой теории стресса был, как известно, Ганс Селье, в учении которого стресс рассматривался как неспецифическая реакция живого организма на неблагоприятное воздействие среды. Использование биологического понятия стресса в психологии привело к тому, что его первоначальное значение осталось за термином «физиологический стресс». В настоящее время принято выделять также в области профессионального стресса и другие его разновидности: информационный, эмоциональный (Бодров В. А., 2000). Состояние стресса может улучшать показатели деятельности (если это состояние не вызывает перегрузок и выступает в качестве состояния оперативной мобилизации). Но если трудовая нагрузка чрезмерна для данного работника, стресс превращается в дистресс, который при длительном воздействии приводит обычно к психосоматическим заболеваниям. А.Б.Леонова (2000) выделяет три концептуальные ориентации в исследовании профессионального стресса: 1) экологический подход, 2) трансактный подход и 3) регуляторный подход. В рамках экологического подхода, популярного в 60-е гг. XX в., или эпидемиологического подхода (Касл С. В., 1995), стрессовые реакции живого организма рассматриваются как неспецифический ответ на воздействия среды в форме физиологических реакций и поведения живого существа, имеющие для него приспособительное значение. Применительно к человеку, профессионалу данный подход не утратил своего значения, ибо людям приходится трудиться, приспосабливаясь к неблагоприятным факторам среды. Этот подход и категория физиологического стресса служат основой для работ в области эргономики, профессиональной гигиены, психофизиологии труда, инженерной психологии, ориентированных на оптимизацию, оздоровление функционирования человека в производственной среде в эргатических системах. ^ в изучении профессионального стресса (Кокс Т., Маккей К., 1995) сложился в русле когнитивной психологии в 70-е гг. XX в. Его отличительной чертой является представление о работающем человеке как субъекте деятельности и общения, личности, сознательно регулирующей свое поведение. Мобилизация ресурсов организма человека в форме нервно-психической напряженности понимается как результат его оценки профессиональной ситуации, осознания личностного смысла стрессовых ситуаций для субъекта деятельности. В русле этого под- 244 хода, опирающегося на исследования Р.Лазаруса (1966) и многих других психологов, факторами стресса стали не только физические параметры среды, но и организационные факторы труда, возможности профессионального продвижения, потенциальные мотивы труда, особенности производственных взаимодействий, конфликтные ситуации. В рамках данного подхода получили развитие исследования приспособительных стратегий поведения профессионалов (копинг-стратегий, от англ. to cope — справляться, преодолевать). Степень мобилизации нервно-психического напряжения субъекта деятельности оказалась зависящей не от объективной реальности трудовой ситуации, а от ее отражения в сознании работающей личности (см. также гл. 4). ^ в исследовании профессионального стресса, представленный современными работами эргономистов, психологов труда, рассматривает работающего человека как субъекта трудовой деятельности с точки зрения особенностей регуляции и саморегуляции выполняемых им эргатических функций и их результативности. Данный подход не является достижением последних лет, он реализует задачи, традиционно рассматривавшиеся в науках о работающем человеке в интересах обеспечения высокой продуктивности, качества труда, надежности эргатических систем (Леонова А.Б., Медведев В.И., 1981; Дикая Л. Г., 1985 и др.). Стресс в русле данного подхода рассматривается не только как источник возможных негативных последствий для работника, его здоровья и результатов труда. Стресс оказывается и фактором развития и профессиональной самоактуализации личности. Под руководством Л. Г.Дикой выполнено исследование стратегий преодоления стресса у здоровых людей и спинальных больных с последствиями травм и аварий. Было обнаружено, что ведущая роль в адаптации к стрессу как тяжелому периоду жизни человека принадлежит ценностно-смысловой сфере личности, где сосредоточено ядро переживаний, позволяющих выдержать тяжелое испытание за счет выработки новых жизненных смыслов (Торчинская Е.Е., 2001). ^ Рассмотрим некоторые способы оптимизации состояний работоспособности человека—субъекта труда, используя перечень методов, указанных в табл. 24. ^ Значимость проблемы установления длительности работы и отдыха, их чередования во времени была продемонстрирована в опытах Ф.У.Тейлора. Он эмпирически установил, что при одинаковой степени субъективной усталости груз- 245 чик может увеличить объем выполненной работы с 12,5 до 48 тонн в день, если будет соблюдать рекомендованный менеджерами режим работы. Чем больше была масса груза, тем больший процент времени в течение смены рабочий должен был отдыхать. Например, при грузе в 92 фунта в течение 10-часового рабочего дня полагалось 4,3 часа работать (43% времени) и 5,7 часа (57%) отдыхать, при этом работу следовало перемежать периодами от-1 дыха по 10 минут после переноса 10—15 болванок груза (Тейлор Ф.У., 1920). В настоящее время в физиологии и психофизиологии труда разработаны и эмпирически проверены режимы труда и отдыха для разных вариантов трудовой нагрузки. При 8-часовой рабочей смене рекомендуются часовой обеденный перерыв после четырех часов работы и регламентированные паузы: для видов труда с небольшими физическими усилиями и умеренным нервным напряжением — 5-минутные перерывы через каждые 2 часа работы; при монотонной работе в условиях вынужденного темпа и рабочей позы — рекомендуют 5-минутные перерывы через каждые 1,5 часа работы; при работе, связанной с большими физическими усилиями и нервным напряжением, — 5— 10-минутные паузы через каждый час работы; при работе в неблагоприятных условиях с большим физическим и нервным напряжением рекомендуют 3 —5-минутные паузы через каждые 30 минут работы при организованном пассивном отдыхе в специальном помещении. Введение регламентированных пауз особенно важно, если люди работают в производственных помещениях и не могут произвольно останавливаться во время работы, так как участвуют в общем производственном процессе (например, при работе на конвейере). ^ Принцип активного отдыха вместо отдыха пассивного был сформулирован И. М. Сеченовым в его опытах на ручном эргографе. Это был прибор, позволявший записывать траекторию подъема груза и вычислять суммарную работу, проделанную во времени. Сеченов сам был испытуемым и установил, что если, доведя работу до изнеможения (когда приходилось прекращать подъем груза из-за нестерпимой мышечной боли в руке), пассивный отдых заменить активным — работой левой рукой, то процесс восстановления работоспособности цравой руки ускоряется и увеличивается объем работы, выполненный этим органом за время эксперимента. Парадоксальный результат опыта он объяснил потоком афферентации от работающих мышц левой руки в ЦНС, который увеличивал энергетический ресурс ЦНС, ее функциональные возможности. Источником афферентных импульсов, по Сеченову, могли быть не только движения мышц, но и чувственные впечатления от музыки, зрительных ощущений, от влияния интереса испытуемого к выполняемой работе. Таким образом, функциональное состояние ЦНС понималось как определя- 246 ющее потенциал работоспособности человека, и активный отдых рекомендовался вместо пассивного. В последующих экспериментах в школе В.М.Бехтерева было установлено, что принцип активного отдыха имеет ограничения. Так, метод чередования трудовых операций не является универсальным, может привести к ошибкам, снижению качества работы и увеличить утомление, а не компенсировать его. Следует иметь в виду степень развития утомления при выполнении первого вида работы, учитывать уровень владения навыками, требуемыми в чередуемых видах труда, склонность работника к выполнению этих видов занятий, соотношение нагруженных в работе психических и физических функций и длительность процессов их восстановления после прекращения работы. Например, после выполнения работы, требующей физической выносливости, тяжелой мышечной работы, невозможно сразу обеспечить высокую точность мелкой моторики рук, осуществление перцептивных действий при разглядывании мелких объектов, так как процесс восстановления сопряжен с повышенным тремором. Не будет эффекта активного отдыха и в том случае, если чередуемые трудовые действия связаны с нагрузкой на те же функциональные системы (например, работа по восприятию текстовой информации на слух и затем выполнение вычислительных операций). ^ В лаборатории К.Х.Кекчеева (1947) было экспериментально установлено, что холод повышает умственную и физическую работоспособность, а тепло вызывает расслабление, успокоение и поэтому снижает работоспособность. Этот факт издавна был хорошо известен невропатологам и психиатрам. Кекчеев экспериментально установил еще в 1932 г., что погружение рук в теплую воду ведет к понижению чувствительности палочкового аппарата глаза, а холод ее повышает. Основа этих феноменов — в адаптационно-трофической роли вегетативной нервной системы. ^ Как известно, существуют вещества, стимулирующие работоспособность и, напротив, приводящие к расслаблению, развитию тормозного состояния ЦНС. Широко используется кофеин в качестве стимулирующего средства. В 30-е гг. XX в. К.Х.Кекчеевым было выполнено экспериментальное исследование роли проприоцепции в поддержании работоспособности в труде. Вкусовые ощущения (кисло-сладкая таблетка, которую следовало пососать) применялись в годы Великой Отечественной войны как средство для ускорения темновой адаптации глаз военных летчиков, разведчиков, снайперов (Кекчеев К.Х, 1942). Механизм действия — адаптационно-трофические влияния вегетативной нервной системы и афферентных импульсов от проприорецепторов на ЦНС и состояние зрительного анализатора. 247 ^ Эффект основан на психологических законах влияния цвета на психическое и функциональное состояние человека. Известно, что красный, оранжевый и желтый цвета возбуждают нервную систему человека, а голубой, синий, зеленый — успокаивают; фиоле- товый может оказывать и угнетающее воздействие. Известны опы- ты американских физиологов, в которых рабочим предлагалось переносить одинаковые ящики, окрашенные в разные цвета (бе-| лый, желтый, коричневый и черный). Практически все рабочие оценивали коричневые и черные ящики как более тяжелые (Пер-роте А.А., 1967). Общие закономерности влияния цвета на состояние рабочих их работоспособность учитываются при окраске помещения, оборудования, при этом уделяется внимание характеру работы, температурным условиям, предпочтениям рабочих, обусловлен- ным их культурными традициями. Так, если рабочие выполняют монотонные работы, рекомендуют стимулирующие цвета (жел- тый, розовый, оранжевый, их сочетания). Если работа требует пер- цептивного контроля (зрительного, слухового), сопряжена с умственным напряжением, рекомендуют спокойные тона. В произ-водственных помещениях, где имеются источники тепла, предлагают использовать светлые зеленоватые и голубоватые тона; в хо-лодных помещениях, напротив, теплые цветовые оттенки. В конторских помещениях предлагается избегать использования темной мебели. Конечно, цветовые решения окраски стен, пола в производственном помещении должны обеспечивать хорошее различение объектов труда, восприятие сигналов, особенно сигналов безопасности. Движущиеся и опасные части машин окрашивают желтой и оранжевой красками, часто с черными полосами (для лучшего их выделения из фона). Французский инженер Р. Дерибе-ре рекомендует меньше использовать серые тона в производственном интерьере, применять светлые оттенки, ибо на них лучше видны пыль и грязь, а это стимул для поддержания чистоты в помещениях. Универсальные правила использования цвета на производстве должны обязательно применяться на основе предварительного изучения конкретных видов производства, ибо цвет должен использоваться функционально, а не в отрыве от реальной рабочей ситуации. Конструктивный опыт использования цвета в дизайне предметов потребления, производственных интерьеров, машин и оборудования накоплен и отечественными художниками-конструкторами, эргономистами, использовавшими светоц-ветовые решения как средство информации, как фактор психологического комфорта рабочего в труде и как средство композиции (Зинченко В. П., Мунипов В.М.). Насколько эффективно применение функциональной окраски на предприятиях? По данным А. А. Перроте, на одном из шотландских заводов по производству 248 шементов для кислотных батарей в начале 60-х гг. XX в. после специальной окраски производственных помещений и оборудования ныработка работниц возросла за год на 18 %. На английской обувной фабрике «Райт Шоу К°» окраска стен и оборудования в светлые тона улучшила условия восприятия заготовок обуви, и в результате выработка выросла на 14 %. ^ Этот прием стал широко применяться на производстве в США, Канаде, странах Западной Европы в 50 —60-х гг. XX в. Появились специалисты-консультанты в этой области. Эмпирически установлено, что музыка может воздействовать не только на эмоции работников, но и на состояние центральной нервной системы, причем это воздействие может быть стимулирующим, мобилизующим или помогающим снять напряжение, расслабиться и отдохнуть. В зависимости от особенностей трудовой деятельности в разные периоды рабочей смены использование музыки преследует особые цели: 1) в начале рабочего дня применяется «музыка вхождения в работу» — марши; такая музыка начинается за 10—15 минут до начала рабочей смены, а также через 5—10 минут после окончания работы; 2) для снижения утомления за 1 час до конца первой и второй половины смены — «стимулирующая работоспособность музыка», мелодичная, с четким ритмом; 3) «музыка во время обеденного перерыва» — легкая, песенная мелодия. По содержанию музыка должна нравиться большинству работников, мелодии следует ежедневно обновлять, так как стимулирующий эффект музыки снижается по мере привыкания. Консультанты по функциональной музыке формируют блоки мелодий для разных периодов рабочей смены, которые могут чередоваться несколько раз в месяц. Музыка рабочего периода не должна отвлекать от работы, поэтому она не должна слишком сильно захватывать эмоции слушателей: ее следует «слышать», но не «слушать». Слишком выраженный интерес к музыке может привести к падению продуктивности труда, к росту числа ошибок, к браку и травматизму. Музыка не должна вызывать раздражение у рабочих. Консультанты по функциональной музыке для производства проводят предварительное обследование типа производства, учитывают возраст, уровень образования, культурные запросы персонала. Они принимают во внимание уровень и качественные особенности шума в производственных помещениях, а также степень загрузки сознательного контроля работников. Установлено, что для видов труда, требующих восприятия слуховой информации, использующих активное речевое общение и связанных с интенсивными умственными процессами, функциональная музыка может быть вредной. Если в цехе уровень шума 80 — 90 децибелл или имеется интенсивный импульсный шум, музыка не применяется. Функциональная музыка подбирается по темпу и ритму: ритм музыки рабочих периодов должен по возмож- 249 ности приближаться к ритму трудовых движений. Во время работъа используются инструментальные мелодии, песенные и хоровые про- изведения не рекомендуются, так как могут отвлекать людей от работы. Негативное влияние оказывают также мелодии слишком громкого звучания, способные привести к увеличению нервного напряжения и утомления. Если трудовые процессы достаточно раз- нообразны, музыка предлагается в форме коротких программ по 10—15 минут; если работа монотонная, длительность музыкаль- ных сеансов увеличивается до 30—45 минут. Установлено, что об- щая продолжительность музыки во время работы не должна пре- вышать 2 — 2,5 часов за смену, непрерывная музыка в течение всей рабочей смены оказывает несомненный вред работоспособности; персонала, так как усиливает утомление. Поддерживающие рабо- тоспособность музыкальные воздействия стараются применять в моменты, когда у большинства работников проявляется утомле- ние — после трех часов непрерывного труда. Поскольку в разных видах труда утомление развивается быстрее или медленнее, психологи исследуют кривую продуктивности работников и устанавливают, в какой период времени у большинства работников данной профессии снижается продуктивность, чтобы именно этот период оказался объектом воздействия. Какова эффективность использования функциональной музыки? Исследования американских специалистов 50-х гг. XX в., охватившие несколько предприятий в течение трех месяцев, продемонстрировали, что функциональная музыка, организованная в соответствии с правилами ее грамотного использования, позволяет повысить продуктивность труда на 4—25 %, при этом средний прирост выработки в дневные смены — 7%, в в ночные — 17% (Перроте А.А., 1967). ^ Данная группа методов используется для формирования состояния повышенной работоспособности, а также для снятия стрессовых реакций и содействия быстрому преодолению состояния утомления. Методы основаны на свойствах особого состояния нервно-мышечной релаксации. Научившись осознанно вводить себя, свои органы и части тела в это состояние, человек может обезболивать отдельные части тела, управлять сном (засыпать по самоприказу), улучшать функции внимания, памяти. Применение данных методов в работе со спортсменами высшей квалификации демонстрируется Р. М. Загайновым, отразившим свой более чем 30-летний опыт работы психологом в книге «Проклятие профессии» (2001). Технологии разновидностей этой группы методов представлены в работе А.Б.Леоновой и А.С.Кузнецовой (1993). Л. К.Хамбергер и М. Лоор (1995) предлагают обучающие программы формирования навыков контроля и регуляции стрессовых состояний. 250 Такого рода тренинговая работа может достичь высокой эффективности, если обучение будет построено на основе предварительного обследования клиентов и установления индивидуального типа их психической саморегуляции. Л. Г. Дикая и В. И. Щед-ров (1999) установили четыре типа такого рода стилей: «гармоничный», «накопительный», «затратный» и «экономный» — на основе диагностики свойств энергетического, психодинамического и психологического уровней индивидуальной структуры саморегуляции. Теоретической основой их исследований послужили: концепция интегральной индивидуальности В.С.Мерлина, концепция индивидуального стиля деятельности Е. А. Климова, идеи Г.Айзенка о свойствах экстраверсии/интроверсии, нейро-тизма и М.Люшера об эрготропнбм или трофотропном типе реагирования личности, а также учение о психической вариабельности О.Микшика. Л. Г. Дикая и В.И.Щедров смогли выделить эффективные типы саморегуляции, которыми чаще обладают эргот-ропные экстраверты и интроверты (гармоничный и накопительный типы), и типы саморегуляции чаще низкоэффективные (затратный и экономный). Представители гармоничного стиля саморегуляции обладают большим запасом энергии, хорошим здоровьем, быстро восстанавливают силы после утомления, стресса; это чаще экстраверты с чертами эрготропности (положительными, стеничными эмоциями). Представители накопительного стиля саморегуляции (интроверты с чертами эрготропности) обладают большими энергетическими ресурсами, но относительно низкой активностью. Они склонны к сильным переживаниям и способны к отдельным действиям и поступкам, требующим сильных эмоций без ущерба для работоспособности. Представители затратного и экономного стиля саморегуляции (соответственно экстраверты и интроверты с чертами трофот-ропности) обладают низкими энергетическими ресурсами, плохо соотносят задачи и свои возможности. В стрессовых ситуациях у них быстро развиваются утомление, истощение, депрессия. Они отличаются тем, что чаще страдают хроническими заболеваниями, чаще не справляются со своим настроением, не владеют способами улучшения своего функционального состояния. Это люди с высоким уровнем ситуативной и личностной тревожности, для них типичны в большей мере ошибки, снижение внимания в условиях монотонии. Именно такие люди нуждаются в помощи психологов. Индивидуализированные обучающие программы по освоению эффективных стилей саморегуляции могут быть полезны оптантам, студентам вузов и колледжей, адаптантам, впервые входящим в самостоятельную профессиональную жизнь, интерналам, сталкивающимся с трудными, стрессовыми профессиональными ситуациями. В последние годы в зарубежных работах по психологии труда, индустриальной и организационной психологии получили рас- 251 пространение формы консультативного и тренингового воздействия психологов на персонал производственных организацию, которые объединяются под названием «наставничество» или «коучинга», от англ, coach — репетитор, тренер, инструктор» (Парслоу Э., Рэй М., 2003). В этих программах задачи обучения навыки саморегуляции, эффективным формам поведения в стрессовых условиях включены в обширные обучающие программы содействия личностному развитию клиентов, самопониманию, прогрс мы управления собственной мотивацией, развития уверенности себе, преодоления личностных и профессиональных кризисов содействия карьерному росту и пр. Консультанты-коучеры не затрагивают проблемы клинической психологии или вопросы, требующие глубокого анализа личности клиента, типичные для не медицинской психотерапии. Коучинг ориентирован на помощь профессиональной, социальной и личностной адаптации клиентов в труде, в производственных организациях с учетом конкретных особенностей профессии и типа организации, в которой работает клиент (Видль К.Х., Грейф 3., 2002). ^ Для характеристики влияния на состояние работоспособности неблагоприятных факторов условий труда и трудовой нагрузки в Московском НИИ труда в 70-е гг. XX в. была разработана медико-физиологическая классификация работ по тяжести (Славина Э. С., Макушин В. Г., 1974). На основе классификации создана методика экспертной количественной оценки тяжести работ (под тяжестью работы понимается интегральная оценка неблагоприятного влияния труда на функциональное состояние работника, а не только физическая нагрузка) (Количественная,.., 1977; Методика..., 1980; Носкова О. Г., 1988). В приложении 12 представлена упрощенная программа экспертной оценки факторов условий труда и трудовой нагрузки на трудовом посту, которая может использоваться в аттестации видов труда в производственной организации. Можно выделить группу методов, специализированных на выявлении факторов стресса в труде. Это могут быть опросники, в которых выявляются типичные неблагоприятные стороны профессии, ведущие к развитию неблагоприятных функциональных состояний в труде. Примером могут служить «Опросник факторов профессионального стресса» Ч. Спилбергера (1994), в котором респонденту (профессионалу) требуется оценить частоту встечаемости каждого пункта опросника и степень интенсивности действия каждого фактора; опросник под названием «Инструмент для анализа стресса на работе» Н.Земмера и др. (1998). 252 Для оценки функциональных состояний субъекта труда применяют диагностические методы разного вида: а) поведенческие (хронометраж продуктивности работы, ана- лиз брака в разные часы работы; тестовые задания, моделирую щие работу психики в профессиональных задачах, например кор ректурная проба Бурдона); б) психометрические (методы, ориентированные на оценку со стояния психических функций, например, задания на проверку эффективности оперативной кратковременной памяти или проба измерения критической частоты слияния мельканий — КЧСМ); в) физиологические (оценивающие состояние физиологических функций, например, замеры частоты сердечных сокращений, дыхания, артериального давления); г) методы субъектной оценки и шкалирования ощущений уста- лости, самочувствия, настроения (методика «САН») или сбор количества симптомов утомления и измерение их интенсивности (Леонова А. Б., 1984). Выбор диагностических методов определяется задачей исследования функциональных состояний и должен основываться на предварительном психологическом анализе профессиональной деятельности субъекта труда. Психологическое изучение профессии необходимо для понимания причин профессионального утомления, факторов снижения работоспособности или стресса в конкретной ситуации, а также для выделения наиболее подверженных утомлению или стрессу функциональных систем работающего человека. ^
ГЛАВА 10 ^ 10.1. Программа социальной поддержки инвалидов Проблема помощи больным и инвалидам в их социализации, возращении или доступном приближении к образу жизни и труду I здоровых граждан является сложной, требует междисциплинар- ного подхода, увязывающего компетенции и знания специалистов в области медицины, педагогики, психологии, социальной работы. Рассмотрим те аспекты этой проблемной области, разработка которых соприкасается с опытом, накопленным в психологии труда. Инвалидами принято считать людей с хроническими дефектами трудоспособности. Такого рода дефекты могут быть обратимыми, временными, в таком случае общество устанавливает для человека статус инвалида на определенный срок, достаточный для восстановления здоровья и трудоспособности. Статус инвалидности присваивается врачами в процессе врачебно-трудовой экспертизы. Первая группа инвалидности предполагает, что человек не способен даже к труду по самообслуживанию. Вторая группа инвалидности устанавливается для лиц, имеющих серьезные заболевания, но способных передвигаться, выполнять несложные трудовые действия, но неспособных к профессиональному труду. Если заболевание или травма, приведшие к потери трудоспособности, затрагивают частные функции организма, не снижающие общую трудоспособность, человек получает третью группу инвалидности, позволяющую работать в доступных видах труда. Например, в результате длительного труда с нарушениями правил гигиены и охраны труда у работника развивается профессиональное заболевание (вибрационная болезнь). В порядке профилактики дальнейшего развития болезненных проявлений заболевшему рекомендуют освоить другую профессию и сменить вид труда и во время переобучения выплачивают пенсию. Психологи, занимающиеся консультированием в области профессионального самоопределения, могут столкнуться с такого рода ситуациями, поэтому им полезна осведомленность в области профессиональной патологии, они должны знать о социальных службах, компетенции врачей профпатологов для объединения усилий и успешной совместной деятельности (Грацианская Л. А. и др., 1978). 254 В 30—80-е гг. XX в. в нашей стране сложилась система социального обеспечения: дома престарелых, дома инвалидов, психоневрологические интернаты. Здесь живут и люди с нулевой трудоспособностью, кстати, самыми тяжелыми среди инвалидов, страдающих психическими заболеваниями, оказываются больные шизофренией. По оценкам экспертов ООН, инвалиды в настоящее время составляют 10 % от общей численности населения. В России отмечается тенденция к увеличению числа инвалидов. Так, на 1 января 1998 г. на учете в органах социальной защиты населения состояло 8,9 млн инвалидов, на 1 января 1999 г. — более 9,6 млн. Растет число детей-инвалидов и инвалидов трудоспособного возраста. Показателем реабилитации инвалидов является улучшение их статуса (отмена инвалидности или снижение степени инвалидности) при повторном медицинском освидетельствовании, но уровень реабилитации пока низок — 2,3 % (Федеральная..., 2000). Первые места среди инвалидов занимают люди, страдающие болезнями сердечно-сосудистой системы, злокачественными новообразованиями, а также пострадавшие от несчастных случаев. Повышается уровень инвалидности в связи с психическими расстройствами, туберкулезом. В целях совершенствования социальной помощи больным и инвалидам в России разрабатываются федеральные программы социальной поддержки инвалидов (1995—1999, 2000— 2005 щ\), определяющие государственную политику в этой области. Так, в стране действуют службы медико-социальной экспертизы, но необходимо развертывание и совершенствование не только диагностики, но и мероприятий по преодолению дефектов здоровья, реабилитационных программ. В нашей стране имеется 42 учебных заведения, осуществляющих профессиональное обучение инвалидов, но им предлагаются обычно профессии, по которым трудно найти работу, или уровень подготовки не обеспечивает конкурентоспособности выпускников на рынке труда. В стране принят Федеральный закон «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации», согласно которому в 1996 г. было разработано и утверждено Примерное положение об индивидуальной программе реабилитации инвалидов. Такого рода программу подготавливают работники медико-социальных центров на основе медицинского освидетельствования больного, и программа реализуется при его согласии. Программа включает среди прочего оценку «реабилитационного потенциала» личности, характеризующего состояние физического развития, психофизиологическую выносливость, эмоциональную устойчивость; оценивается уровень развития профессионально важных знаний, навыков и умений; особенности личности (социально-экономический и социально-психологический статус, направленность личности, круг интересов, уровень притязаний). 255 Медики и психологи составляют реабилитационно-экспертное заключение, в котором определяется реабилитационный потенциал личности (высокий, удовлетворительный или низкий) и намечается план и направление реабилитационных воздействий развитию, восстановлению способности к самообслуживаню передвижению, ориентации в пространстве, общению, самоконтролю поведения, обучению, трудовой деятельности. При этом отмечаются ограниченные формы активности личности, coxpaнные или компенсированные, и подлежащие развитию, восстановлению. Индивидуальная программа содержит три направления реаби- литации: медицинское, социальное, профессиональное. В рамках медицинской реабилитации могут использоваться: изготовление протезов, информирование по вопросам медицинской помощи методы восстановительной терапии нарушенных функций (массаж, лечебная физкультура, трудотерапия и психотерапия). Программа социальной реабилитации инвалида направлена на помощь в социально-бытовой адаптации, предполагающей оснащение техническими средствами ориентировки в пространстве на психологическую помощь семье инвалида, мероприятия в области психотерапии, психокоррекции и консультировании. Объектом забот и предметом научных исследований психоло- гов труда является программа профессиональной реабилитации; которая может включать мероприятия по профориентации (информирование о видах труда, профконсультирование), профотбор и профподбор, обучение и переобучение, организационную помощь в создании рабочего места для инвалида, помощь в про-изводственной адаптации. Итогом обследования и реабилитаци- онных мероприятий должна быть характеристика показанных ус- ловий труда для конкретного обследованного инвалида (Пример- ное положение..., 1996). В данной области психологами труда накоплен богатый опыт, отраженный в публикациях Центрального института труда инвалидов в Москве в 30-е гг. (Проблемы трудового устройства инвалидов, 1933, 1934). К.И.Барышников классифицировал виды инвалидности по вариантам дефектных функций, поставил проблему профессиографических исследований в интересах возможного трудоустройства инвалидов. Конечная цель составления таких про-фессиограмм заключалась в получении характеристики требований профессии к здоровым работникам с указанием физических или психических недостатков, исключающих возможность выполнения трудовых функций. Предлагалось особо изучить профессии, в которых стихийным образом трудоустраивались инвалиды с разного рода ограничениями трудоспособности. Он изучил в этих целях профессии швейной, деревообделочной, металлообрабатывающей промышленности. Ставилась задача исследования профессиональ- 256 ной аутоориентации инвалидов с разного рода патологией (инвалидов с ампутациями конечностей, незрячих, глухих, с психопатологией). Аутоориентацией К. И. Барышников называл стихийно сложившиеся варианты выбора профессии инвалидами, оценку частоты встречаемости инвалидов с разной патологией в профессиях и в целом по разным отраслям производства. Например, оказалось, что глухонемые инвалиды более чем в 10 раз чаще работают на предприятиях деревообработки, чем в металлообрабатывающей промышленности. Мужчины глухонемые успешно работают кожевниками, обувщиками, а женщины — в швейном производстве. Общий вывод Барышникова по анализу аутоориентации глу-хонемых инвалидов состоял в том, что они работают преимущественно в таких видах труда, где требуется быть не рабочим-универсалом, а оператором, выполняющим относительно узкие производственные операции на станках. Данные аутоориентации слепых убедительно показывали, что инвалиды этой группы успешно приспосабливались на специализированном предприятии «ЭМОС», выпускающем небольшие моторы в сборочном цехе и механическом цехе в условиях, не требующих перемещений (Барышников К. И., 1933). Н.А. Вигдорчик, врач-профпатолог, организатор Ленинградского института профессиональных заболеваний, разработал концепцию профессионального компенсаторного приспособления (1934), в которой собраны эмпирические данные о формах такого рода приспособления при различных дефектах, попытался выделить механизмы, способы приспособлений. В частности, им описаны варианты успешного приспособления личности к требованиям профессии с помощью сознательно организованных форм поведения: им описан водитель автомашины, страдавший приступами нарколепсии (сонливости), который мог заблаговременно почувствовать приближение приступа, останавливал машину у обочины, выходил из машины, проводил осмотр мотора, шин, дожидался окончания приступа и продолжал работать. Рабочий-сборщик, потерявший память в результате травматического невроза, компенсировал утрату записями поручений мастера. Водитель автомобиля успешно работал, несмотря на дефект цветового зрения, который компенсировался ориентацией на других участников дорожного движения. Продавец ткани, страдавший недержанием мочи, ухитрился устроить мочеприемник так ловко, что клиенты не замечали его болезненного дефекта и даже не чувствовали неприятного запаха. Отмечено, что представители профессий, требовавших на работе сохранения выдержки, вежливости в общении с клиентами, публикой, учащимися, сохраняют самообладание на работе, но оказываются дезорганизованными, раздражительными и обидчивыми в семье, быту. Обозначенные формы профессионального приспособления связаны с разверну- 257 той сознательной программой действий, которая вырабатывается субъектом труда при высокой трудовой мотивации. Описаны cлу- чаи успешной компенсации нарушенной функции с помощью сохранных других органов и функциональных систем либо моби- лизацией многих систем одновременно, т.е. созданием новых фун- кциональных ансамблей. Так, в России слепые успешно адапти- ровались в столярном, токарном, слесарном деле (Вигдорчик H.А. 1934). ^ В годы Великой Отечественной войны широкое распространен- ние получила восстановительная трудотерапия при нарушениях двигательных функций рук. При эвакогоспиталях были организо- ваны мастерские, в которых бойцы после хирургических опера- ций при ранениях рук занимались трудотерапией под руковод- ством инструкторов и психологов. В этой области работали С. Г. Геллерштейн, А.Н.Леонтьев, А.В.Запорожец, С.Я.Рубинштейн, Ю. В. Котелова, Л. И. Селецкая и многие другие. Трудотерапия применялась как один из методов медицинской реабилитации нар; с лечебной физкультурой, массажем, физиотерапевтическими процедурами. Однако именно труд оказался наиболее эффективным способом восстановления двигательных функций. Психологические основы восстановительной трудотерапии при нарушениях произвольной регуляции движений рук были предметом докторской диссертации С.Г.Геллерштейна, защищенной в 1945 г. (Геллерш- теин С. Г., 1942, 1943, 1946). Процесс восстановления нарушен-ных функций, с точки зрения Геллерштейна, и способы приспособления зависят от поставленной задачи и потребности человека в их разрешении. Восстановительный процесс протекает не по шаблону, но и не стихийно, ибо этим процессом можно управлять. Ранения верхних конечностей были самыми массовыми, рука как рабочий орган восстанавливала нарушенные функции в условиях включения человека в трудовой процесс. Основа лечебной функции трудовых действий заключалась в их целенаправленном характере. Функционирование — основа восстановления психической функции. Особое значение целевой установки состоит в том, что она формирует двигательную установку, повышает мышечный тонус, что сказывается на функциях двигательного аппарата еще до начала выполнения действия. Иными словами, формируется двигательная мобилизационная готовность, и именно это состояние способствует полноценному выполнению цели, а движения оказываются средством достижения поставленной цели. Связь между поставленной целью предметного действия и двига- 258 тельным аппаратом проявляется и в процессе выполнения действия. Двигательный аппарат (или сенсомоторный аппарат) объединяет функции восприятия и осуществления собственно движения. К примеру, испытуемому предлагают поднять предмет по форме напоминающий тяжелую двухпудовую гирю, но на деле — очень легкий. Испытуемый воспринимает предмет как тяжелый, и его восприятие формирует заранее двигательные команды, готовит их к большим усилиям. Реализация этих команд оказывается неадекватной, движение выполняется рывком и выглядит комично. Важно, что, если цель действия воспринимается и осмысливается как слишком трудная, нереализуемая, адекватной мобилизации и готовности действовать не формируется. Понимание связи исполнения движения с чувственным отображением условий его выполнения использовалось в лечении трудом. Итак, «цель играет роль настройщика, восприятие устанавливает препятствия на пути к цели и заранее определяет меру участия исполнителей. Трудность задачи и связанные с нею препятствия реально познаются в процессе выполнения движения. Разнообразные ощущения, возникающие при этом, дают новые импульсы к движениям» (Гел-лерштейн С. Г., 1946, с. 22). Примером может служить целенаправленное действие, требующее захвата и удержания предмета большим пальцем и другими пальцами руки. Подбор трудовых (или «трудоподобных» — на ранних стадиях трудотерапии) действий основывался на учении Н.А.Бернштейна о сенсорных коррекциях в регуляции двигательного акта. Идеи уровневого строения и регуляции движений были опубликованы Н. А. Бернштейном в монографии 1947 г., но (с его согласия) они были использованы С. Г. Геллерштейном в разработке основ трудотерапии и частично представлены еще в его книге (1943). Итак, главная идея, которая нашла применение в управлении процессом восстановления нарушенных движений руки в трудотерапии, состояла в понимании природы целевых, предметных действий как осуществляющихся на основе данных органов восприятия и непрерывно подверженных сенсорным коррекциям. Целевое действие тем и отличается от нецелевого, что исполнителю заранее в форме образа представлен результат работы, поэтому в ходе выполнения движения человек каждый промежуточный результат соотносит с требуемым конечным результатом. Восприятие и оценка разницы между тем и другим создает мотив для уничтожения этой разницы и мобилизует дополнительное волевое усилие субъекта. Расхождения ожидаемого результата и реально полученного субъект обнаруживает с помощью органов чувств, в ручном труде с помощью проприоцептивных ощущений, которые могут оставаться невербализованными, неосознанными. Рука как рабочий орган является одновременно и двигательным орудием, и чувствующим, рука исправляет свои движения на основе 259 мышечных и зрительных ощущений. В исследовании формировач ния навыков был установлен «закон эффекта», состоящий в том что навык формируется быстрее, если учащийся получает сведе- ния о достигнутых результатах в предыдущих упражениях (в Ha- стоящее время этот закон также называется — принципом обрат- ной связи). Закон эффекта и принцип сенсорных коррекций дви- жения, на котором он построен, помогают понять природу эф- фективности именно трудовой терапии по сравнению с исполь- зованием движений, в которых цель аморфна, беспредметна, аб- страктна (движений в рамках лечебной физкультуры или механо» терапии). Управление процессом восстановления двигательны функций руки направлено также на подкрепление форм компен- сации, которые содействуют вовлечению пострадавшего органа его функций в движение, и, напротив, необходимо пресекать тормозить компенсации, основанные на том, что пострадавший орган оказывается в пассивном положении, не двигается, раненый его щадит, избавляясь от болевых ощущений. Психолог и врач проектируют ход восстановления двигательных функций руки, подбирая на каждом этапе восстановления для больного специальные трудовые действия, виды инструмен- тов с учетом особого характера его повреждения. «Орудие труда создает принудительную рабочую позицию и диктует необходи- мость определенных движений, независимо от того, входит ли это в планы больного или нет. Через орудия труда осуществляется воздействие на рабочий прием. ... Логика конструкции инстру-|мента определяет структуру трудового процесса. Пользуясь этим, можно последовательно направлять восстановительный процесс в желательную сторону, стимулируя те движения, которые выгодны для восстановления трудоспособности больного» (там же, с. 27). На рис. 15 представлены примеры формирования с помощью трудотерапии искусственных двупалых рук у раненных с двусторонней ампутацией. Ю. В. Котелова (1948) отмечала в своей диссертации, что у некоторых больных трудотерапия была настолько эффективна, что они выбирали после больницы профессию столяра, могли писать письма обыкновенной ручкой, обслуживать себя. Пути компенсации нарушенного движения многообразны, но одни из них ведут к более полноценному восстановлению двигательных функций, а другие фиксируют частичные функциональные формы. Искусство психолога, занимающегося восстановительной трудотерапией, состоит в том, чтобы построить для каждого больного индивидуализированную (с учетом особенностей его ранения, дефекта) программу терапии, предвидеть возможные варианты компенсации, спроектировать процесс восстановления функции через подбор последовательно усложняющихся целенаправленных предметных действий, требующих оперирования осо- 260   Рис. 15. Резьба по дереву больными с двусторонней ампутацией кистей рук, оперированными по Крукенбергу (Котелова Ю.В., 1948) быми орудиями, формирующими выполнение самых благоприятных для восстановления движений. Намеченная программа трудотерапии корректируется благодаря периодическим оценкам процесса восстановления (проводится консилиум с участием врача, психолога, инструктора по трудотерапии), результатам выполнения больным функциональных проб. Эффективность трудотерапии при ранениях верхних конечностей была достаточно высокой — более 80 %. Психологи помогали не только восстанавливать двигательные функции конечностей, но и трудоустраивать тех, кто не мог полностью восстановить трудоспособность. Для этих целей были разработаны классификация дефектов при ранениях конечностей и классификация доступных профессий, проводилось психологическое консультирование, помогающее в ситуации выбора профессии молодым раненым, а бойцам старшего возраста в вынужденной смене профессии (Геллерштейн С. Г., 1943). Опыт трудотерапии 40—50-х гг. успешно применялся в ЦНИИ травматологии и ортопедии в 70-е гг. (Каптелин А.Ф. и др., 1979). Но к сожалению, этот опыт не используется в полной мере в настоящее время. Медико-психологическая реабилитация военнослужащих, пострадавших в результате ранений в Афганистане, Югославии, Абхазии, Чечне, в рамках Всеармейского реабилитационного центра в Москве направлена в большей мере на нормализацию эмоциональной, морально-нравственной и мотивационной сферы личности раненых. Используются методы психотерапии, техники ауторелаксации, методы снятия симптомов посттравма- 261 тических стрессовых расстройств. Раненых обучают основам компьютерной грамотности и помогают подготовиться к поступлению в вуз, выбрать гражданскую профессию. Каждый четвертый! пациент центра становится студентом вуза (Иванов А. Л., 2003), ^ Труд выступает в работах отечественных психологов в качестве важнейшей формы деятельности, ибо в труде человек проявляется как социальное существо, гражданин. В работе В. Н. Мясищева «Личность и труд аномалийного ребенка» (1936) были выделены качественно разные виды нарушений трудоспособности, требую- щие особых коррекционных воздействий. При органических пора-жениях мозга (первая группа аномалии), в частности при олигоф- рении, трудоспособность ограничивается дефектом познаватель- ной сферы, границами обобщений, ограниченностью интеллектуальных операций. Вторая группа аномалий развития — психопатии и невропатии, связанные с конституциональными предпо-,сылками болезненности, имеющими психодинамическую основу (неустойчивость эмоциональной сферы, повышенная возбудимость и пр.). К природным предпосылкам могут добавляться неблагоприятные социальные условия развития. Третья группа аномалий связана с дефектами органов чувств (слепота, глухота, их сочетания). Трудоспособность оказывается ограниченной в разной степени в зависимости от того, в каком возрасте ребенок лишается полноценной чувствительности. К четвертой группе относятся аномалии личности, обусловленные историей развития, особенностями социальной среды, формирующими социогенные варианты неврозов, или детей с трудным характером в результате неправильного семейного воспитания или беспризорности. Это форма социальной запущенности. Трудоспособность таких детей обусловлена несформированностью положительного отношения к труду, отсутствием общетрудовых навыков (самоорганизации, самоконтроля, планирования деятельности), непосредственным способом удовлетворения потребностей. Однако такие формы аномалий личности и дефекты трудоспособности в принципе поддаются коррекции и перевоспитанию, как это показал опыт А. С. Макаренко. В. Н. Мясищев выделил также смешанные формы нарушений трудоспособности детей. В. Н. Мясищев рассматривал сохранную работоспособность и общую трудоспособность человека как важнейший критерий его психического здоровья (Мясищев В.Н., 1960). Сопоставление нарушений или ограничений психических функций при аномалиях 262 развития личности, личностных акцентуациях, психопатологии помогает понять природу нормальных явлений, механизмов здоровой личности и ее трудоспособности. В работах Б. В. Зейгарник (1986, 1989 и др.), С.Я.Рубинштейн (1999), В.М.Когана и Э.А.Ко-робковой (1967) исследованы особенности нарушений психических функций и личностных образований при различных формах психопатологии, составляющих основу снижения умственной трудоспособности. Промежуточной формой снижения трудоспособности, еще не приводящей к инвалидности, могут быть акцентуации личности и типичные трудности саморегуляции трудовых действий, свойственные каждой их разновидности (Конопкин О. А., Моросанова В. И., 1989; Леонгард К., 2000) Ранее, в гл. 9 в составе субъекта трудовой деятельности были выделены три уровня регуляции функционального состояния (актуальной работоспособности и общих основ трудоспособности): морфофизиологический (обеспечивающий базовые функции жизнедеятельности и активационные ресурсы организма); психологический (операциональные, процессуально-технические компоненты, когнитивные процессы и особенности психомоторики); уровень личностной регуляции деятельности (сознательная, эмоционально-волевая регуляция, мотивационно-смысловая сфера личности). Нервно-психические заболевания нарушают избирательно психические функции и особенности саморегуляции поведения на разных уровнях субъекта. Так, некоторые формы психастении могут быть связаны с ограниченными активационными ресурсами; органическая мозговая патология при олигофрении поражает в первую очередь когнитивные интеллектуальные функции, возможности оперирования абстракциями, обобщениями; при шизофрении страдают аффективная, мотивационно-потреб-ностная сфера, личностный уровень регуляции и, как следствие, познавательные процессы. При эпилепсии нарушаются базисные физиологические процессы, связанные с активацией, что влияет на динамические особенности поведения, часты ошибки при переключении, изменении программ действий. К этому нередко добавляются дефекты эмоционально-волевой сферы (гневливость, слащавость, елейность, угодливость), затрудняющие совместную деятельность. Операциональный уровень (кратковременная память) нарушается при алкоголизме. У больных наркоманией, алкоголизмом могут быть проблемы с психомоторикой из-за повышенного тремора, но главными обычно являются личностные нарушения — деформация потребностной сферы, нарушение социальных связей, переживание времени. Специфические особенности дефекта при разных заболеваниях учитываются в психодиагностике, а также в реабилитационных мероприятиях (см. например: Реньге В.Э., 1978 и др.). Причины многих форм психических заболеваний до сих пор окончательно 263 не установлены, и поэтому лечение психопатологии ведется симп-томатически. Среди разных форм терапии наряду с психотерапией применяется лечение целенаправленными видами занятости, включая ручной труд. ^ Проблема психологии трудотерапии психически больных пограничная для психологии труда и клинической психологии. Психологическая теория и практика трудотерапии составляют раз- дел психологии труда, так как это направление, в котором изуча- ется «труд как фактор развития и восстановления» (Геллер- штейн С. Г. и др., 1965). В отношении психически больных врачи и психологи выделяют несколько уровней социально-трудовой реадаптации (т.е. восста- новления больного после перенесенного болезненного периода):
6.) внутрибольничная реадаптация (при глубоких дефектах психики). Задачи трудотерапии заключаются в том, чтобы больной достиг максимально высокого, доступного для него уровня реадаптации. Опыт 30-х гг. XX в., когда в психиатрических клиниках вводилась терапия занятостью в самых простых формах (больным предложили клеить бумажные аптечные пакеты), оказался весьма эффективным. С.Г.Геллерштейн и И.Л.Цфасман (1964) приводят данные по Калининской психоневрологической больнице, где число несчастных случаев с больными, побегов больных и других происшествий за год сократилось в 10 раз — с 14416 (1930 г.) до 1208 (1933 г.), при условии, что в 1930 г. — никто из больных не привлекался к труду, а к 1933 г. лишь 63 % больных были заняты -трудом. Частота агрессивных действий в «рабочие» дни сократи- 264 лась по сравнению с «нерабочими» днями в мужском отделении на 78 %, а в женском — на 49 %. Какими же свойствами обладает ручной труд как разновидность лечебно-восстановительного, воздейственного средства по отношению к психически больным? Трудотерапия понималась С. Г. Геллерштейном как разновидность средств психологии воздействия, как стимулятор роста, стимулятор трудовой активности больного на пути восстановления специфически человеческого образа жизни. Геллерштейн видел суть целебных сторон ручного труда в том, что этот вид деятельности обладает такими весьма ценными признаками, как:
Трудотерапия, однако, может помогать или ухудшать состояние больного, это зависит от его состояния, используемой формы труда, дозировки трудовых занятий, формы организации труда и его содержания. Так, трудотерапия абсолютно противопоказана при острых болезненных состояниях, сопряженных с расстройством сознания; при кататоническом ступоре; при соматических тяжелых заболеваниях; временно противопоказана во время активного медикаментозного лечения; при выраженных депрессиях и астенических состояниях. Относительно противопоказана трудотерапия для больных с явно отрицательной установкой на труд (при острой психопатологии). Во всех этих случаях нужен индивидуальный подход к личности больного. Психологу необходимо учитывать каждый фактор отдельно и все вместе. Целесообразно построить классификацию видов труда, доступных в качестве трудотерапии с точки зрения представ-ленности в каждом из них отмеченных выше полезных свойств труда. Это важно, так как позволяет проектировать формы трудо- 265 терапии осознанно (а не методом проб и ошибок), с учетом характера дефекта больного и «зоны ближайшего развития», по Л. С. Выготскому, доступной для него и актуальной. С. Г. Геллер-штейн предлагал психологу, проектирующему программу трудотерапии, выявить предварительно потенциальные возможности разных видов труда, провести их содержательный и структурно-функциональный анализ, чтобы сознательно использовать труд как лечебное средство, как это принято в любой другой области терапии. Другими словами, предлагалась специализированная модификация профессиографии (Геллерштейн С.Г., 1965). Геллерштейн писал: «Чем тоньше и глубже мы сумеем познать связи между конкретными формами трудовой активности и патологическим состоянием и особенностями личности больного, которого в лечебно-восстановительных целях мы приобщаем к труду, тем скорее мы приблизимся к научно обоснованному программированию рационально построенной трудовой терапии» (Геллерштейн С. Г., 1965, с. 18-19). Опыт психологически обоснованной трудотерапии психически больных, накопленный под руководством С. Г. Геллерштейна более чем за 30-летний период его практики в разных клиниках, был отражен в книге «Принципы и методы трудовой терапии психически больных» (М., 1964), написанной совместно с И. Л. Цфасманом. Авторы придерживались двух основных принципов использования трудотерапии.
Вариант трудотерапии, применявшийся Геллерштейном и Цфасманом, был эмпирическим в своей основе, ориентированным на негативные симптомы, свойственные разным видам психических заболеваний, а также на подбор тех видов труда по содержанию и форме организации, которые предположительно могли купировать болезненные симптомы и содействовать развитию больного в намеченном, доступном для него прогрессивном направлении социально-трудовой реадаптации. Приведем ряд примеров действенности трудотерапии как лечебно-восстановительного средства, поскольку данная публикация является трудно доступной для современного читателя, но содержит показательный эмпирический материал. 266 ^ Пример. Больной шизофренией со слуховыми галлюцинациями продуктивно и систематически плел корзины в лечебно-трудовых мастерских, но галлюцинации даже не ослабевали. Его перевели на разработку торфа, требующую большого напряжения сил при норме выработке здорового человека. Через 1,5 — 2 месяца «голоса» стали слышаться реже. Больной стал другим человеком: оживленным, подвижным, более общительным, заявлял, что чувствует себя прекрасно, «голоса» слышит редко, причем «они стали тихими, еле слышно», а главное — «они говорят исключительно в положительную сторону, чтобы хорошо работа-лось, быть веселым» и т.д., причем сам больной считает эти положительные сдвиги в свое состоянии результатом именно той «настоящей работы», какой явилась добыча торфа» (Геллерштейн С. Г., Цфасман И. Л., 1964, с. 90). Пример. Больная шизофренией (галлюцинаторно-параноидальная форма) чувствовала в себе присутствие посторонних «существ», боролась с ними прижиганием горящей сигаретой, била себя кулаком, кричала. С помощью метода наблюдения в течение трех часов работы и трех часов отдыха, было установлено, что количество реакций больной на галлюцинаторные «раздражители» снижалось более существенно при поливе огорода (38 случаев) и прополке (83 случая), чем в условиях отдыха — при починке белья (289 реакций). В ы в о д. При активном включении больных в трудовые процессы галлюцинаторные переживания ослабевают. Но это возможно при условии, что труд должен быть напряженным, активным и мало поддающимся автоматизации (т. е. требующим непрерывного сознательного контроля, мобилизованности внимания, разнообразной динамической интенсивной работы). Механизм лечебного действия труда — подавление патологической доминанты созданием новой доминанты — трудовой. Больные страдают не столько от самих галлюцинаций, сколько от поглощенности психики этими переживаниями. Активный труд уменьшает эту поглощенность, наполняя психическую жизнь больного новым здоровым содержанием. ^ Пример. Больная 3. (52 года) находилась в Тихвинской психиатрической колонии шестой год с диагнозом шизофрения. Была замкнута, угнетена, часто плакала, большую часть дня лежала в постели, укрывшись с головой, часто отказывалась от пищи. Летом начали трудотерапию. Во время беседы говорила, что все кругом давит, что не хочет видеть людей, свет, поэтому закрывает голову полотенцем. Просила не называть ее по имени, ибо она этого не достойна. Долго отказывалась от всякой работы. Какую работу ей предложить? Работать в поле — нельзя, 267 жарко, состояние и без того тяжелое. Клеить пакеты? Это не отвлечет тягостных переживаний. Вязать, вышивать — не умеет, нужно учить, про- дуктивный труд отодвинут надолго. Оказалось, что больная умеет прясть (на «самопряхе»). Для нее специально привезли в больницу «самопряху». Это работа живая, динамичная, знакомая и при этом индивидуальная нет необходимости общаться с другими людьми. 14.04.1950 г. — качестве работы низкое, затем постепенно улучшалось. 16.04.1950 г. — тяготится бездельем: «Я жду не дождусь, пока мне дадут работу, мне тяжело без работы, даже грудь разрывается». На восьмой день повязывает голову платком, а не полотенцем. Глубокая тоска уступает место ровному на-строению. Работает все время без перерыва, адекватно реагирует на все происходящее вокруг. Через некоторое время встал вопрос о ее выписке. Больная просит помочь вернуть ей ее домик, занятый на время бо-лезни родственниками. Стала целеустремленной, активной, поехала в Красноярск добиваться помощи от прокуратуры (там же, с. 61). Вывод. Положительный эффект при депрессиях от трудотерапии возможен при ее смешанных формах (не только эндогенной, но и социогенной), без выраженной двигательной заторможенности. Таким больным важно отвлечься от тягостных переживаний, дать надежду на выздоровление, создать доминанту для; отвлечения от тревожных мыслей. Труд должен быть не тяжелым, не связанным с ответственностью, не коллективным, а индивидуальным (так как общение с другими людьми — тяжелая нагрузка для больного с депрессией), позволяющим оценивать продуктивность и чередовать разные формы работы. Работа должна опираться на привычные навыки, важно показать больному его полноценность, пригодность к осмысленной полезной деятельности. От инструктора по трудотерапии необходимы наблюдение и тактичная помощь, но не опека. ^ Пример. Больной Б., диагноз: шизофрения, кататоническая форма. Целый день лежит в постели в однообразной позе, действия импульсивные, агрессивен, неконтактен. Его упорно привлекали к труду — стал ежедневно участвовать в индивидуальном труде по наружным работам под руководством медсестры. В психическом состоянии замечены некоторые улучшения. Но когда его включили в состав бригады больных (12 — 15 человек), состояние больного резко ухудшилось, опять проявляется агрессия, застывает в одной позе. Коллективная работа оказалась ему непосильной. Перевели в бригаду из четырех человек — поведение улучшилось. Но опять наступило ухудшение, когда к нему прикрепили в качестве партнера активного, хорошо работающего больного. Вывод. Партнером по работе может быть лишь больной, незначительно превосходящий по активности, либо инструктор по труду. 268 Психологи делают вывод о том, что в трудотерапии важно отслеживать трудовые возможности больного в каждый момент времени, соблюдать постепенность, ступенчатость в увеличении нагрузки, избегать ситуации демонстрации больному его недостатков. Предлагается метод рабочих проб: инструктор некоторое время работает вместе с больным на спаренной работе, выделяет свойственные больному ритм, темп движений, стиль его работы, характерные недостатки и т.д. Для активизации речи больных инструктору по труду, врачу, медсестре рекомендуется активно вызывать ответную речь больного и организовывать труд так, чтобы речь была необходима, включать больного в культурные мероприятия, спорт, игры, стимулирующие речевую активность (там же, с. 79). Таким образом, трудотерапия должна быть не единственной универсальной формой восстановительно-реабилитационной активности, но звеном в системе реабилитационных мероприятий. ^ Для психологии труда представляют интерес также исследования грубых форм психопатологии и возможности социальной реадаптации такого рода больных с помощью трудотерапии. В 70-е гг. XX в. в практике отечественных интернатов для психохроников активно внедрялись занятия трудом. В конце 70-х гг. было проведено сравнительное исследование интернатов госпитального типа (руководители которых убеждены в том, что «больной должен только кушать и спать») и интернатов социально-реабилитационного профиля (в которых инвалиды привлекались к трудовой деятельности, а олигофрены (имбецилы) даже работали в цехах настоящих заводов, правда, по 4 часа в день). Психологам удалось экспериментально доказать, что комплексная социально-реабилитационная программа обеспечивает возможность личностного развития больных, страдающих олигофренией, и перехода их на более высокую ступень социально-трудовой реадаптации. В экспериментальном обследовании сравниваемых групп инвалидов применялась методика Е.И.Рузера, позволявшая измерять продуктивность умственного труда при разной стимуляции. Оказалось, что инвалиды (олигофрены) из интернатов реабилитационного профиля (при одинаковом медицинском диагнозе) проявляли себя в большей степени как здоровые люди: они не только быстрее и качественнее справлялись с тестом, но и работали более продуктивно, если в качестве награды предлагались похвала перед коллективом, экскурсия в город, в кино. Инвалиды из интернатов госпитального профиля предпочитали наглядно-действенные стимулы — конфету, игрушку (Болтенко В. В., 1979). 269 Общий вывод состоит в том, что если для каждого боль- ного, страдающего психическим заболеванием, подобрать инди-,видуально, терпеливо подходящий вид труда, можно существен- но улучшить состояние больного после медикаментозного лечеч ния, снизить выраженность патологических симптомов, восстановить в известной мере его активность, поддержать в личности больного ее человеческие, социальные качества. ^ Особенности нарушения умственной работоспособности при психопатологии глубоко и всесторонне исследованы в работах отечественных клинических психологов (Б. В. Зейгарник, В. М. Коган, В.Н.Мясищев, В.В.Николаева, Ю.Ф.Поляков, С.Я.Рубинштейн и др.), результаты этих исследований помимо фундаментального значения для понимания природы психики человека через ее патологию применяются и в практике медико-психологической врачебной экспертизы трудоспособности. Так, В. М. Коган, возглавлявший психологическую лабораторию ЦИЭТИНа с 1934 по 1972 г., строил диагностику и прогноз трудоспособности (при самых разных видах патологии) на основе понимания сущности труда. Для него целенаправленность и произвольность действий выступали в качестве основных свойств трудоспособности, а социальная природа труда являлась ведущей характеристикой, определяющей принципы формирования, восстановления и оптимизации работоспособности. В. М. Коган подчеркивал доминирующую роль сознания в компенсации дефектов (Коган В.М., Ко-робкова Э.А., 1967). ^ Для психологии труда интересен опыт психологов ЦИЭТИНа, исследовавших формы деятельности, общения и состояния психических функций у лиц преклонного возраста, инвалидов по возрасту, оказавшихся без помощи близких и проживавших в домах-интернатах (при отсутствии психопатологии и грубых возрастных склеротических изменений). В диссертационной работе В. В. Болтенко (1980), выполненной под руководством профессора С. Я. Рубинштейн, предметом исследования оказались люди в финальной части своей жизни (возраст от 65 до 100 лет и более). С ними проводилась беседа, направленная на реконструкцию их жизненного пути, переживаний и ценностей разных периодов жизни. Кроме того, обследуемые выполняли тесты из стандартно- 270 го набора, обязательного для патопсихологического обследования личности. В. В. Болтенко удалось выделить пять стадий старения, качественно разных и закономерно сменяющих одна другую. На первом этапе старения возможен (как ведущая деятельность личности) общественно-полезный труд, работа на садовых участках, в библиотеке, в мастерских. При такой форме активности сохраняется прежний социальный статус, жизненный и профессиональный опыт. Общение может быть полноценным, эмоционально окрашенным, особенно у тех людей, которые включены в группы, имеют друзей. На втором этапе старения оказываются те люди, у которых нет систематических занятий трудом, нет постоянных общественных обязанностей. Их ведущей деятельностью оказывается досуг, межличностное общение, в котором пожилой человек старается утвердить себя. Он стремится к обмену информацией, сопереживанию, воздействию на собеседников, адаптации их поведения в своих интересах. Общение сворачивается и становится монологичным, что является признаком нарушения способности к эмпатии и избирательности. Как только эти явления начинают прогрессировать, общение перестает быть целенаправленной деятельностью. На третьем этапе старения в центре внимания оказывается собственное здоровье и ведущей становится деятельность по его сохранению. Этот этап особенно выражен у лиц, которым тяжело двигаться, ограничена подвижность. Их активность в основном связана с самообслуживанием. Люди отказываются от полезной продуктивной деятельности и несложных поручений, ибо все свои силы тратят на борьбу с плохим самочувствием, стараются не утомлять себя лишними разговорами, не смотрят телевизор, не читают. Общение становится ситуативным и формальным, личностную значимость сохраняют только медперсонал и люди, которые могут быть полезны в обслуживании. Основное содержание сознания — тревога, связанная с ухудшением здоровья. На четвертом этапе старения находятся престарелые, нуждающиеся в обслуживании. Какая-либо целенаправленная деятельность, проявления эмоциональности отсутствуют. Общение становится незначимым. В поведении преобладают отгороженность, пассивное созерцание реальности, аутичность; воспоминания не направлены, стихийны. Человек доволен жизнью, если ему тепло, чисто и есть пища. В самосознании отсутствует представление о своем уме, характере. Личность утрачивает свои социальные качества. На пятом этапе старения находятся сильно одряхлевшие престарелые, постоянно пребывающие в постели и нуждающиеся в уходе. Им сложно последовательно изложить факты своей биографии, теряется личностное отношение к своему прошлому, правда, эпизоды ранней жизни они могут вспомнить и эмоционально рассказать с подробными деталями. Основное содержание внутренней жизни 271 составляет багаж памяти. Люди на этой стадии становятся без-участны и равнодушны к происходящему, у них угасают ориен- тировочные реакции, типично отстранение от своего Я, paспа- дается ценностно-смысловая ось личности, самосознание, личность почти разрушена. В основе непрерывного процесса старения, с точки зрения В.В.Болтенко, — постепенное утрачиваний предметности мотивационной сферы. Описанные феномены угасания психики человека и ее высыпания форм проявляются особенно остро в условиях дома-интерната вне близких, семьи. Возможно, это форма явлений «госпитализма» стариков, похожих по своим истокам на госпитализм младеш цев в домах ребенка. В этой связи следовало бы изучить вариант старения людей определенных профессий, живущих в семье. Важно было бы эмпирически проверить, имеет ли выявленная закономерность смены стадий старения всеобщий характер или эт явление, типичное только для домов-интернатов. Люди отличаются индивидуальным стилем старения, который зависит от перенесенных болезней, наследственности, образа прошлой жизни, характера профессии, семьи. Представители интеллектуального труда, как правило, дольше сохраняют себя как личности. Начальные признаки старения обнаруживаются иногда у людей) уже в 45—50 лет. Особый интерес представляет описание ранних этапов старения в изменении общения. Полноценное общение выполняет функцию обмена информацией, эмоционального сопереживания, воздействия на другого человека. В процессе старения общение утрачивает разнообразные функции, сохраняя какую-либо одну из них. Часто, если ведущими становятся ценности «пользы» для себя, общение становится эгоцентричным, превращается в монолог. Затем утрачивается инициатива в общении, и оно становится формальным, и с этого момента может начаться деградация социальных качеств личности. В ходе геронтогенеза самооценка личности как способ психологической самозащиты также подвержена изменениям. Самооценка у престарелых отмечается либо крайне низкого уровня, либо неадекватно высокая. На первом этапе старения главные переживания человека связаны с осмыслением снижающейся способности к труду, поэтому в порядке самозащиты выстраивается завышенная самооценка социального значения всей прожитой жизни. Нарастает некритичность. На втором этапе и далее способность к эмпатии снижается, общение становится неэффективным. В качестве защитного механизма выступают черты характера, индивидуальности: человек гордится своим умом, сохранностью органов чувств, способностью общаться. На последующих этапах старения прогрессирует некритичность, нарушается смысловая сфера и самооценка уже не выполняет 272 защитной функции. На ранних этапах старения, когда привычная трудовая деятельность неэффективна, доминирующими становятся новые виды деятельности. Но идет процесс сужения смысловой сферы, прежние смыслы «отмирают» и это признаки естественного, нормального постепенного старения без патологии личности. В целом смысловая система и процессы смыслообразования являются основным резервом компенсации и адаптации в старости. Видимо, именно процессы смыслообразования могут служить и самыми тонкими индикаторами наступающих ранних стадий старости, что чрезвычайно важно как для прогнозирования профессиональной продуктивности персонала организации, и особенно топ-менеджеров и высококвалифицированных специалистов, на плечах которых держится обычно фирма, так и для психологической помощи людям преклонного возраста. Современные данные в области зарубежной геронтопсихологии представлены в работах Г. Крайга (2000), Я. Стюарта-Гамильтона (2002). Интересные сведения можно найти в журнале «Психология зрелости и старения». Вопросы и задания
|
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Похожие:
База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям