Учебное пособие Тобольск 2005 удк icon

Учебное пособие Тобольск 2005 удк





НазваниеУчебное пособие Тобольск 2005 удк
страница1/19
Дата29.06.2013
Размер4.86 Mb.
ТипУчебное пособие
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«Тобольский государственный педагогический институт

имени Д.И. Менделеева»


Бостанджиева Т.М.


ХРЕСТОМАТИЯ

по дисциплине

«Социальная психология»

Учебное пособие




Тобольск

2005

УДК Печатается по разрешению редакционно-

ББК издательского совета ТГПИ им. Д.И. Менделеева

Б


Хрестоматия по социальной психологии: Учебное пособие. Вступ. Статья Бостанджиева Т.М. – Тобольск: Изд-во ТГПИ им. Д.И. Менделеева, 2005. – 401с.


В хрестоматии по социальной психологии содержаться научные статьи по основным разделам дисциплины: предмет и задачи социальной психологии, социально-психологический анализ общения, социальная психология группы. Структура хрестоматии повторяет структуру учебного курса. Тесты принадлежат тем авторам, взгляды которых подвергнуты содержательному анализу и рассмотрению в социальной психологии.

Для студентов, изучающих психологию, аспирантов, преподавателей, а также для широкого круга читателей, интересующихся анализом социальных процессов в обществе.


ISBN


Ответственный редактор


© Бостанджиева Татьяна Михайловна, 2005

© ТГПИ им. Д.И. Менделеева, 2005

СОДЕРЖАНИЕ



^ РАЗДЕЛ 1. ПРЕДМЕТ И ЗАДАЧИ СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ. 6

Глава 1. История развития социальной психологии 6

Свенцицкий А.А. История формирования научного социально-психологического знания 6

Вундт В. Задачи и методы психологии народов 15

^ Глава 2. Основные направления развития социальной психологии 19

Грановская P.M., Никольская И.М. Законы межэтнических отношений 19

Грановская P.M., Никольская И.М. Этноцентризм 21

Баев А. В. Национально-психологические особенности греков 27

^ Чимитова С.Ц., Бадмаева З.Б. Этнопсихологические особенности воспитания бурятской молодежи (по материалам исследования) 32

Фетисов И. В.Национальная психология и политика (на примере испанцев) 38

^ Крысько В. Г. Союз наук в развитии этнической психологии 50

Мосейко А.Н К проблеме национального характера 56

Шиверских А.А. Этнопсихологическая характеристика политического ритуала 63

Дьяченко М.И. Психология народов 67

^ Глава 3. Прикладные проблемы социальной психологии 74

Казаков В. Г. Развитие прикладных проблем социальной психологии 74

Ратинов А. Р. Социально-психологические аспекты юридической теории и практики 84

Рощин С.К. Психология и право: некоторые специфические вопросы психологии управления в США 94

^ Кучевская Н. В. Проблемы социально-психологического исследования сферы обслуживания 106

Коломенский Я.Л. Возрастная и педагогическая социальная психология в свете проблем воспитания 114

Феденко Н. Ф. Актуальные проблемы военной социальной психологии 122

^ РАЗДЕЛ 2. СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ОБЩЕНИЯ 130

Садохин А. П. Межкультурное понимание как основа толерантности 130

Лабунская В. О «практичности» социальной психологии невербального общения 139

Чернявская А.Г. Семейный деспот 147

Карен Хорни Отношения полов 149

^ РАЗДЕЛ 3. СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ ГРУППЫ 156

Глава 1. Малая группа и её структурная организация 156

Донцов А.И. Личность в группе: проблема сплоченности 156

Хоманс Дж. Социальное поведение как обмен 163

^ Келли Г. Две функции референтных групп 169

Келли Г. Лидерство 173

Шутц У. Комплиментарная функция лидера 177

Келли Г., Тибо Дж. Межличностные отношения. Теория взаимозависимости 181

Глава 2. Психологические процессы в большой социальной группе 185

^ Бехтерев В.М. Внушение и толпа 185

Лебон Г. Душа толпы 192

Моляко B.A. Особенности проявления паники в условиях экологического бедствия (на примере Чернобыльской атомной катастрофы) 197

Хрестоматия по социальной психологии содержит подборку текстов из монографий, статей социальных психологов, работающих в России, странах ближнего зарубежья, США, стран Западной Европы.

История развития социальной психологии позволяет определить, что в качестве самостоятельной научной дисциплины она особенно интенсивно развивалась в Соединённых штатах. Здесь были написаны первые учебники по этой науке, организовывались первые лаборатории и созданы методологические принципы развития основных направлений социальной психологии. Американская традиция в социальной психологии сложилась ещё в 20-е годы ХХ столетия и в настоящее время определяет основные направления развития этой науки. Быстрое развитие социальной психологии в нашей стране происходит под влиянием запросов общественной практики. В рамках этой отрасли психологической науки сформировался и успешно развивается ряд прикладных направлений, призванных непосредственно отвечать на практические вопросы, возникающие в разных сферах общественной жизни.

В настоящее время прикладные социально-психологические исследования в нашей стране охватывают широкий круг проблем и ведутся в разных сферах общества: в управлении, производстве, рекламе, средствах массовой информации, в юридической и экономической практике и т.д. В хрестоматии представлены основные области прикладных социально-психологических исследований в нашей стране и в трудах зарубежных психологов.

Социальная психология развивалась таким образом, что в начале ХХ столетия уже сложились основные принципы её развития. Ведущие направления были связаны и ориентированы на решение прикладных задач. Однако социальная психология оставалась в некоторой изоляции от решения больших социальных проблем, порождаемых развитием общества. Современный этап развития социальной психологии характеризуется изучением закономерностей общения и деятельности людей, включённых в различные социальные группы.

Структура сборника повторяет структуру учебного курса. В нём содержится 3 раздела: предмет и задачи социальной психологии, социально-психологический анализ общения и социально-психологические группы. Тексты принадлежат тем авторам, взгляды которых подвергнуты содержательному критическому рассмотрению в социальной психологии.

Тексты, отобранные для хрестоматии по социальной психологии, относятся к разным периодам развития науки и принадлежат представителям разных научных школ. Это позволит студентам более полно понять сущность совершающихся в науке процессов.
^

РАЗДЕЛ 1. ПРЕДМЕТ И ЗАДАЧИ СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ.




Глава 1. История развития социальной психологии




Свенцицкий А.А. История формирования научного социально-психологического знания


Задолго до возникновения научной социальной психоло­гии люди стали задумываться над вопросами влияния обще­ства на поведение человека, взаимодействия людей в различных группах. Эти вопросы были вызваны потребностями практи­ки — поисками наилучших форм организации людей в поли­тической, военной и хозяйственной сферах деятельности. Анализ множества наблюдений за человеческим поведением, пред­ставленный в трудах философов античности, можно считать началом социально-психологической мысли.

Здесь следует назвать, прежде всего, трактаты Платона (427-347 гг. до н. э.) и Аристотеля (384-322 гг. до н. э.), воззрения которых имеют как сходство, так и различия. Рассматривая со­циальное поведение человека, Платон исходил из его физио­логической природы, объединяющей в себе три части: голову, сердце и живот. В зависимости от преобладания той или иной части различаются и индивидуальные характеры людей и, со­ответственно, их предназначение в обществе. Так, у философов преобладает ум, у воинов — воля, мужество, у ремеслен­ников - телесные вожделения. На подобной основе Платон различает и отдельные народы.

Философию Аристотеля в целом называют порой «социо­логически ориентированной», поскольку он рассматривал чело­века как «социальное животное». В противоположность взгля­дам Платона, считавшего первичным мир людей, дающий ос­нову для познавательной деятельности человека, Аристотель утверждал, что человек не может развиваться нормально вне воздействий со стороны внешнего мира, общества. Аристотель разделял общество на аристократию (лидеров) и народные массы. При этом принадлежность к тому или иному социаль­ному классу обусловлена врожденным психологическим скла­дом человека. Когда он действует в роли наиболее соответствующей его природному складу, то испытывает состояние счастья. Поэтому желаемым обществом является такое, кото­рое способствует осуществлению психологической натуры че­ловека. Аристотель считал, что государственное устройство видоизменяется в соответствии с потребностями и природой людей, живущих в данном обществе. Платон, наоборот, рассматривал государственное устройство как некий абсолют, уста­новленный для всех людей при всех условиях. Таким идеалом, по Платону, является господство аристократии.

В трудах философов античности можно обнаружить нема­ло мыслей об идеальной личности и идеальном образе жизни, особенностях взаимовлияния людей в обществе. Многие из этих идей послужили исходной основой для разработки соци­ально-психологических концепций в более поздние времена.

Философы прошлого в течение продолжительного перио­да сосредоточивали свое внимание на том, какова сущность че­ловека, является ли он по своей природе «хорошим» или «пло­хим». Эпоха Возрождения может быть представлена двумя мыслителями, исходившими из пессимистической концепции порочности человека.

Итальянский общественный деятель, философ и историк Никколо Макиавелли (1469-1527) полагал, что человек не способен избавиться от порочных склонностей к убийству, обману, вероломству. Макиавелли рассматривал общество как аморальное по своей сути, а власть как высшую ценность, утвер­ждая, что «цель оправдывает средства». В соответствии с его взглядами, добродетельно любое поведение, направленное на обеспечение или увеличение индивидуальной власти. При этом лучше, если правителя боятся, нежели любят. В наиболее из­вестном трактате Макиавелли «Государь» даются советы, как манипулировать людьми. Впоследствии термин «макиавел­лизм» стал использоваться для названия действий людей, пренебрегающих нормами общечеловеческой морали ради до­стижения политических целей.

Другим представителем пессимистической точки зрения на природу человека является английский философ Томас Гоббс (1588-1679). Он считал, что люди в силу своей натуры проявляют тенденцию к враждебности по отношению друг к другу и «борьба всех против всех» является естественной для человечества. Поэтому только развитие Левиафана, или своеобразного супергосударства, может предохранить людей от взаимного уничтожения. Человек, лишенный упорядоченно­го общества, по словам Гоббса, был предоставлен жизни «оди­нокой, жалкой, опасной, тупой и короткой». Так же как и Ма­киавелли, Гоббс проявлял пренебрежение к законности или морали, когда касался прагматических вопросов эффективно­сти государства, основанного на силе.

В XVIII в. идеи Гоббса получили сравнительно широкое распространение. Однако в то же время они были подвергну­ты и критике со стороны тех философов, которые считали, что человек по своей природе добр, но именно общество портит его, формируя негативные черты. Такой вере в естественную доброту человека придерживались Руссо, Кант, Дидро, Кондорсе. Последователи Гоббса называли сторонников этой по­зиции «романтиками», полагая, что их собственный взгляд на природу человека является «реалистическим».

Многие идеи Гоббса подверглись дальнейшей разработке. Так, его положение о том, что человек стремится находить удо­вольствия и избегать страданий стал развивать английский фи­лософ Иеремия Бентам (1748-1832). Отсюда главным принципом поведения объявлялась оценка всех явлений исходя из их полезности для отдельного индивида. Удовлетворение частных интересов Бентам рассматривал как средство достижения «наи­большего счастья» для «наибольшего числа людей». Таким об­разом, общественные интересы понимались как совокупность интересов индивидуальных.

Принцип личной выгоды как первопричину социального поведения человека обосновывал современник Бентама фило­соф и экономист Адам Смит (1723-1790). Он считал, что бла­госостояние общества должно строиться на свободе действий каждого его члена в соответствии со своим собственным инте­ресом в экономической сфере. Если людям будет позволено получать столько выгоды, сколько им удастся, то они станут искать наиболее рациональные способы этого. Таким образом, Смит выступал как теоретик свободной, неконтролируемой экономики, основанной на стремлении индивида к экономи­ческой выгоде, конкуренции производителей, взаимосвязи спроса и предложения; Он считал, что люди, преследуя свои экономические интересы, ведомы «невидимой рукой» на благо общества, производя необходимые товары и услуги. Подчер­кивая значимость трудов Смита для психологии, американ­ский психолог Р. Коуан пишет: «Подобно другим мыслителям XVIII в., он проявлял большую веру в естественную гармонию нерегулируемых событий. Его точка зрения была еще одним выражением мысли, берущей свое начало в Возрождении, а возможно, даже в Древней Греции, что высшее благо состоит в развитии и выражении человеческой индивидуальности».

Важной вехой становления социальной психологии как на­уки были работы французского философа Огюста Конта (1798-1857). Порой его даже называют «единственным отцом соци­альной психологии». В 1854 г. в последнем томе своей «си­стемы позитивной психики» Конт заявил о своем намерении создать «систему позитивной морали», имея в виду под этим термином, но сути, социальную психологию. Однако он не ус­пел осуществить свой замысел.

Конт обратил внимание на следующий парадокс: как чело­век может в одно и то же время воздействовать на общество и, сам формироваться под его влиянием? По мнению Конта, психика человека развивается только в обществе и он всегда дол­жен рассматриваться исходя из своего социального окружения. Конт являлся также основателем методологии позитивизма, в соответствии с которой при изучении поведения человека и явлений общественной жизни необходимо использовать тот же самый научный подход, что и при изучении естественного мира. Несмотря на известную ограниченность такого подхо­да, он обеспечил определенную основу для возникновения эмпирического направления в области социальных наук.

Во второй половине XIXв. интерес к социально-психологической проблематике возрастает в разных странах. В Германии формируется научная школа, сосредоточившая свое внимание на изучении психологии народов. Это направление возникло под влиянием идей Гегеля о «мировом духе»_или «мировом разуме», который направляет развитие цивилизации и обще­ства в соответствии с диалектической логикой. Здесь необхо­димо отметить, в первую очередь, концепцию «народной пси­хологии» философа М. Лацаруса (1824-1903) и языковеда Г. Штейнталя (1823-1899), которые в 1860 г. в Берлине начали выпускать «Журнал психологии народов и языкознания». За тридцатилетний период было опубликовано 20 томов этого издания, которое рассматривается некоторыми как первый журнал социальной психологии. «Народная психология» Ла­царуса и Штейнталя следовала в русле гегелевской «абсолют­ной идей» с ее «духом» наций или народа как противопостав­лением «духу» отдельных индивидов. Они объявили целью своего журнала «открытие законов, которые проявляются по­всюду, где массы живут и действуют как единое целое». На его страницах социально-психологическая проблематика рассматривалась исходя из филологической, антропологической и исторической ориентации. При этом явления культуры про­слеживались в их историческом развитии.

К указанному направлению можно отнести и работы «отца психологии» В. Вундта (1832-1920). Десять томов его «Психологии народов» были опубликованы за период с 1900 по 1920 г. К сфере изучения «народной психологии» Вундт относил «те психические продукты, которые создаются вследствие общественного характера человеческой жизни и поэтому необъяснимы только исходя из индивидуального сознания». Так, он считал, что языки, мифы и обычаи по своему проис­хождению социальны. В соответствии с этим объектом соци­ально-психологического исследования должен выступать язык, миф, обычай.

В конце XIX — начале XX в. ведется активный исследова­тельский поиск движущих сил, определяющих социальное поведение. Характерной чертой многих работ этого периода было выделение того или иного доминирующего фактора при анализе социально-психологической проблематики. Подобное упрощение сводило основы всех социально-психологи­ческих явлений к единственному объяснению. У. Баджот и Г. Тард называли в качестве такого фактора подражание, Г. Лебон — внушение, У. Джеме — привычку, У. Макдугалл и У. Троттер,— инстинкт, Э.Дюркгейм и Л. Леви-Брюль — «коллективное сознание».

Большое влияние на развитие социально-психологической мысли оказали труды английского естествоиспытателя Чарль­за Дарвина (1809-1882). В соответствии с принципом есте­ственного отбора, который был им сформулирован, в «борьбе за существование» выживают особи «наиболее приспособлен­ные». Хотя Дарвин приписывал человеку природную агрессивность, он тем не менее признавал роль социальных воздей­ствий в формировании нравственных качеств человека. Дарвин подчеркивал свою веру в моральную и социальную эволюцию человека, осуществляемую благодаря социальным и культур­ным факторам.

Многие последователи Дарвина обратились к его теории эволюции органического мира, чтобы использовать ее как ос­нову для объяснения социальных и социально-психологических явлений. На этой почве возник социальный дарвинизм, который делал акцент на «борьбе за существование» посред­ством межличностных и межгрупповых конфликтов, хотя сам Дарвин был далек от такой мысли. Основателем социального дарвинизма является английский философ социолог Герберт Спенсер (1820-1903), выступивший со своими собственными эволюционными идеями и предвосхитивший точку зре­ния Дарвина. Спенсер использовал дарвинизм, чтобы доказать превосходство одних социальных групп над другими. Исходя из этого, он оправдывал воины, политику колониализма и вообще любые действия, которые подразумевают конкуренцию или конфликт. Вслед за Спенсером многие мыслители второй половины XIX в. считали расовые, этнические, национальные и классовые различия людей функцией биологических факто­ров, обусловленных эволюционными процессами естественного отбора. Идеи социального дарвинизма развивают во Франции А. Фуле, А. Эспина, Р. Вормс, Ж. Лапуж, в Англии - У. Баджот, в Австрии — Л.Гумплович и Г. Ратценхофер, в США — Д. Фиске, А. Смолл, У. Самнер. Хотя позиции этих исследова­телей по многим вопросам были различны, все они исходили из того, что биологическое изменение является детерминантой изменения социального.

Большой вклад в формирование социально-психологиче­ского значения внес австрийский психолог, невропатолог и пси­хиатр Зигмунд Фрейд (1856-1939). Будучи основоположни­ком психоанализа и соответствующей научной школы, Фрейд в то же время оказал значительное влияние на развитие всех социальных наук в XX в. В отличие от многих психологов, счи­тавших инстинкты основой социального поведения, Фрейд по­лагал, что инстинктивные импульсы человека приходят в конфликт с интересами о6щества. Все разноо6разие инстинктов Фрейд сводил к двум группам: инстинкты, направленные на сохранение жизни (или сексуальные), и инстинкты смерти (или деструктивные), разрушающие жизнь. При этом общество рассматривалось как враждебная человеку сила, подавляющая его инстинктивные импульсы, результатом чего являются фрустрации. Фрейд признавал необходимость ци­вилизации для того, чтобы защитить людей от естественных опасностей и от уничтожения друг друга. Однако ограничение обществом агрессивных и сексуальных импульсов людей вызывает у них нежелательные черты характера.

Фрейд обращался также к анализу природы групповых фе­номенов, исходя из своей концепции «либидо» (сексуальное влечение или в более широком смысле — жизненная энергия). По Фрейду, эмоциональные связи между членами группы ос­нованы на идентификации и десексуализации «либидо», ина­че говоря, сублимации. Имеется в виду бессознательный про­цесс, посредством которого сексуальная энергия трансформи­руется в несексуальную и социально приемлемую активность. Итак, члены различных социальных групп идентифицируют себя с их лидерами, которые выступают в качестве идеалов — в образе отца. При этом социальные чувства оказываются «пе­ревернутыми» чувствами враждебности, ибо идентификация с лидером, образом отца, есть защитная реакция, преобразую­щая испытываемые индивидом чувства враждебности в про­тивоположные, социально приемлемые. Поэтому узы, связы­вающие лидеров и остальных членов группы, Фрейд считает чрезвычайно важными для поддержания групповой стабиль­ности — более важными, чем связи членов группы друг с другом.

В целом для взглядов Фрейда характерна негативная оцен­ка человеческой природы. Он полагал, что те или иные дей­ствия людей направляются, главным образом, примитивными неосознаваемыми импульсами. В то же самое время концеп­ции Фрейда отличает негативная точка зрения на человече­ское общество, которое по своей сущности неизбежно является причиной неудовольствия людей. По мнению Фрейда, имен­но в самой природе общества заложено стремление находя­щихся у власти лиц препятствовать свободному выражению импульсов людей, не имеющих власти. При этом он видел не­обходимость в такой социальной системе, которая могла бы регулировать проявления человеческой агрессивности.

Несмотря на уязвимость многих положений психоанали­тической теории Фрейда, она позволила по-новому подойти к объяснению ряда социально-психологических феноменов. На Западе уже более полувека фрейдизм выступает в качестве одной из главных философских основ социальной психологии.

Фрейд был последним из крупных мыслителей, пытавшихся строить социально-психологическую теорию без соответствующего подкрепления эмпирическими данными. На рубеже XIX-XX вв. в развитии социальной психологии начинается новый период –исследователи обращаются к лабораторному эксперименту.

Американский психолог Н. Триплетт обратил внимание на то, что велогонщики часто достигают гораздо лучших результатов в ситуации непосредственного соревнования друг с другом, нежели тогда, когда проходят свою дистанцию в одиноче­стве, ориентируясь лишь на секундомер. С целью верифика­ции этих выводов Триплетт провел следующий эксперимент. Задача испытуемых (детей от 8 до 17 лет) состояла в том, чтобы наматывать лесу на катушку спиннинга. В одной серии испы­туемые были разбиты на пары и каждого просили работать быстрее, чем его оппонент. В другой серии испытуемые рабо­тали в одиночестве и их инструктировали наматывать лесу так быстро, как только они могут.

Триплетт обнаружил, что большинство детей работали бы­стрее в условиях соревнования друг с другом, нежели в оди­ночестве. Статья Триплетта с изложением этих данных была опубликована в 1897 г. в «Американском психологическом журнале», а сам автор с тех пор приобрел репутацию первого экспериментатора в социальной психологии. Однако такое начало не привело сразу к заметному увеличению количества лабораторных экспериментов. Подавляющее число экспериментальных работ было проведено социальными психологами в течение последних сорока лет.

Важной вехой на пути становления социальной психоло­гии как науки явилась публикация в 1908 г. двух учебников — «Введение в социальную психологию» английского психолога У.Макдугалла, [ W. McDougall] и «Социальная психология» американского социолога Э. Росса. Макдугалл развивал «гормическую» теорию поведения людей в группах (от греческого «горме», что означает «животный импульс» и переводится на многие языки как инстинкт). Итак, поведение людей объясня­лось на основе инстинктов, направляющих все живое к опре­деленным, биологически значимым целям. Росс, находясь под сильным влиянием французской социально-психологической мысли, использовал концепцию подражания в качестве клю­чевого принципа при анализе социального поведения. Каждая из этих двух книг выдержала более 20 изданий и внесла важ­ный вклад в развитие социальной психологии как самостоя­тельной науки.

Значительным событием для социальной психологии ста­ло появление крупной работы двух социологов — американца У. Томаса и поляка (затем переехавшего в США) Ф. Знанецкого «Польский крестьянин в Европе и Америке». Их произ­ведение состояло из пяти томов, выходивших в свет с 1918 по 1920 г. в США. Это был итог исследования, длившегося более 10 лет и посвященного приспособлению к новым условиям жизни польских крестьян, эмигрировавших в Америку. Впер­вые в качестве эмпирической основы исследования широко использовались личные документы (письма, биографический и автобиографический материал). Было обнаружено сильное влияние социальной группы на поведение и установки ее чле­нов. Тогда Томас и Знанецкий определили социальную пси­хологию как «научное исследование установок». С тех пор изучение установок прочно вошло в основную проблематику западной социальной психологии.

Ряд американских авторов считает, что начало измерения установок также можно отнести к одной из важных вех форми­рования современной социальной психологии. Первым, кто обратился к измерению установок, был в 1925 г. американский социолог Э. Богардус, приобретший с тех пор научную извест­ность во многом благодаря своей шкале «социальной дистан­ции». Под социальной дистанцией он имел в виду степень при­емлемости, которую выражает личность по отношению к представителю другой социальной группы. Богардус использо­вал свою шкалу с целью измерения и сравнения установок американских граждан к различным этническим группам. Это исследование повлекло за собой целый ряд работ, в результате которых были созданы различные шкалы измерения установок.

В 1928 г. Л. Терстоун предложил использовать при изме­рении установок тот же методический подход, что и в психо­физике, разработав в итоге шкалу «равных интервалов». Он также определил ряд правил для конструирования шкал уста­новок. Через год Л. Терстоун и Э. Чейв применили шкалу «равных интервалов» с целью измерения отношений к рели­гии. Эта шкала включала в себя пункты, ранжированные от «высшей» до «низшей» благожелательности. Работы Богардуса и Терстоуна послужили важным толчком для создания мно­гочисленных шкал установок.

В начале 1930-х гг. Р. Лайкерт разработал методику, ис­пользующую континуум, на котором опрашиваемый мог ло­кализовать тот или иной оттенок своей установки. Эта срав­нительно простая форма шкалирования установок широко ис­пользуется сегодня.

За этими шкалами последовали другие, среди которых сле­дует отметить социометрический метод Якоба Морено (1892-1974), уроженца Румынии, получившего высшее образование в Вене и с середины 1920-х гг. работавшего в США. Этот ме­тод, обнародованный им в 1933 г., предназначался для изме­рения динамики межличностных отношений в группе. В соот­ветствии с концепцией Морено межличностные отношения, особенно предпочтения и неприятия, представляют собой глав­ные характерные черты человеческой жизни. Социометриче­ский метод позволяет получить картину предпочтений и не­приятий среди членов группы. Эту картину можно представить графически в виде социограммы. Другой способ обработки дан­ных — конструирование социометрических индексов, позволя­ющих дать количественное выражение социометрического ста­туса каждого члена группы и различных аспектов групповой структуры. С помощью социометрии получено немало важ­ных данных о строении группы и ее функционировании. По­степенно социометрия превратилась в отдельное направление в западной социальной психологии.

Среди выдающихся исследователей, в значительной степе­ни повлиявших на формирование лица современной социаль­ной психологии, необходимо назвать Курта Левина (1890-1947), работавшего до 1933 г. в Германии, а затем эмигриро­вавшего в США. Левин привнес в социальную психологию концепции, экстраполированные из других наук. Из физики он заимствовал общее представление о «поле сил», а из мате­матики — понятия топологии (отрасли знания, изучающей наиболее общие свойства геометрических фигур). Данные по­ложения Левин использовал как основу анализа индивидуаль­ного и социального поведения. Поэтому система его взглядов называется «психологией поля» или «топологической психо­логией».

В соответствии с теоретическим подходом Левина человек и его окружающая среда являются компонентами единого ди­намического поля, обладающего такими свойствами, как дифференцированность, изменчивость и атмосфера. Различные части этого поля взаимозависимы. Отсюда следует, что значе­ние одиночного факта можно понять, лишь исходя из той пози­ции, которую он занимает в поле. Как отмечал Левин, каждый психологический факт зависит от состояния личности и в тоже самое время обусловлен окружающей средой, хотя их срав­нительная важность различна в различных случаях.

Ярким примером творчества Левина является эксперимент (один из первых в социальной психологии групп), проведен­ный совместно с Р. Липпиттом и Р. Уайтом в 1938 г. Цель его состояла в изучении некоторых аспектов функционирования группы при различных типах групповой «атмосферы». Экспе­риментаторы организовали для десятилетних мальчиков «клу­бы», члены которых на добровольной основе занимались из­готовлением театральных масок, сборкой моделей самолетов и т. д. Дети встречались периодически в течение нескольких недель. Исходя из цели эксперимента, взрослые руководители групп создавали в них атмосферу того или иного типа: «авто­кратическую», «демократическую» или laisses-faire (полной свободы для принятия решений без участия руководителя). Было обнаружено, что каждый из данных стилей руководства оказывает различное влияние на групповую «атмосферу». Как отмечает в своем учебнике для студентов американский соци­альный психолог Э. Холландер, особая значимость этой рабо­ты Левина состояла в том, что она открыла возможности экс­периментирования в лаборатории на «социальных системах» маленького масштаба и свидетельствовала о «достижении социальной психологией своего совершеннолетия». Важным результатом данной работы было также широкое развитие ис­следований в области «групповой динамики».

К концу 1930-х гг. социальная психология достигла своего наибольшего развития в США. Подъему социальной психо­логии способствовало появление трех специальных журналов, посвященных этой отрасли знания. В 1936 г. Левин основал Общество психологического исследования социальных проблем, которое успешно работает по настоящий день, объединяя сей­час более трех тысяч социальных психологов США и ряда стран (в том числе и России).

В те же годы начинает проявляться все более отчетливая тенденция привлечения социальных психологов к решению прикладных задач, главным образом в сфере деятельности индустриальных организаций. В последующем огромное влияние на развитие социально-психологического знания оказала Вторая мировая война. По заданиям нескольких военных ведомств США было проведено большое количество социально-психологических работ, охвативших широкий круг проблем. Можно отметить исследования лидерства, морального состояния войск, природы паники, первичных военных групп, отношений меж­ду представителями различных рас и культур, действия слу­хов с целью контроля над их распространением и ряд других проблем «психологической войны».

Американский социолог Ф. Уэкслер даже считает, что «мас­совое развитие социально-психологической профессии, по крайней мере в Соединенных Штатах, было в меньшей степени результатом индустриального научного менеджмента, нежели созданием военных».

В последние годы в США отмечается дальнейшее расши­рение сферы социально-психологических работ (и теоретиче­ских и прикладных), возникновение новых научных центров, увеличение выпуска дипломированных социальных психологов. Так, к 1970-м гг. секция социальной психологии и психологии личности стала самым многочисленным подразделением Американской психологической ассоциации. Социальные психологи составляли одну четверть всех университетских психологов. Выход в свет в 1968 году пятитомного «Руководства по социальной психологии» считается важной вехой в её развитии. Этот фундаментальный труд до сих пор выполняет свою роль наиболее полной энциклопедии социально-психологического знания. Его последнее дополненное переиздание вышло в 1985 г.

В течение двух последних десятилетий можно наблюдать активизацию социально-психологической науки в ряде стран Западной Европы. Здесь всё большее число исследователей начинают отходить от научных стандартов, заданных американской социальной психологией, демонстрируя свою теоретическую и методологическую самостоятельность. Начинается поиск альтернатив развития социальной психологии на иных, нежели в США, основаниях. Стараясь преодолеть свойственный американской социальной психологии «ползучий эмпиризм», делающий акценты на лабораторном эксперименте, европейские учёные провозглашают необходимость осуществления исследовательской работы, исходя из более широкого «социального контекста», который включал бы в себя актуальные проблемы современного общества.

Настоящий этап развития социальной психологии как науки оценивается неоднозначно. Накоплен огромный эмпирический (в том числе и экспериментальный) материал. Однако высказывается большая неудовлетворённость качеством теоретического осмысления этого материала. В прикладной сфере социальная психология также не оправдывает многих ожиданий. Неслучайно в западных публикациях двух последних десятилетий порой говорится о «кризисе» социальной психологии.

Однако современное состояние социальной психологии (даже если согласиться с термином «кризис») можно рассматривать как своеобразную болезнь роста. Социальная психология, несмотря на свою долгую предысторию, является молодой наукой.

В России социальная психология развивалась под сильным влиянием марксизма. Пожалуй, лишь социолог Н. К. Михай­ловский (1842-1904), которого можно считать основоположником отечественной социально-психологической мысли, был далек от марксистских воззрений. Заслуга Михайловского со­стоит прежде всего в том, что он впервые обобщил опыт наблю­дения и анализа массовой психологии, накопившийся в рус­ской социологии, художественной литературе и публицистике. Будучи одним из теоретиков народничества, он стремился ос­мыслить психологические особенности народных масс в свя­зи с революционно-освободительным движением в России.

Широкое распространение получила его концепция «геро­ев и толпы». Рассматривая толпу как «самостоятельное обще­ственное явление», Михайловский считал, что герой является порождением толпы, которая «выдавливает» (выдвигает) его в определенные моменты истории. Одним из главных психо­логических механизмов взаимодействия людей в толпе, по мне­нию Михайловского, выступает подражание толпы герою и взаимоподражание людей. При этом для массового поведения более характерно неосознанное подражание, чем осознанное, что объясняется легкой внушаемостью масс, их податливо­стью силе личности героя. Несмотря на марксистскую крити­ку взглядов Михайловского, они оказали существенное влия­ние на дальнейшее развитие отечественной социально-психо­логической мысли.

Значительный вклад в разработку ряда проблем социаль­ной психологии внес Г. В. Плеханов (1856-1918), революцио­нер и мыслитель, основатель социал-демократического дви­жения в России. С позиций исторического материализма он дал определение понятия «общественная психология», рас­сматривая её как конкретно-историческое и классовое явле­ние. Плеханов показал место и роль общественной психологии в социальной культуре общества. Раскрывая закономер­ности формирования общественной психологии, он исходил из материалистического принципа социальной обусловленно­сти общественного сознания.

Вскоре после установления в России советской власти в ок­тябре 1917г. марксизм становится единственной методологи­ческой основой психологической науки. В своих поисках в об­ласти социальной психологии отечественные ученые старались в той или иной степени следовать идеологическим и методоло­гическим требованиям советской системы. В 1920-е гг. выходит ряд публикаций по вопросам социальной психологии, автора­ми которых были представители различных наук: психологи К. Н. Корнилов, В. А. Артемов, Б. В. Беляев, П. П. Блонский, психолог и философ Г. И. Челпанов, зоопсихолог В. А. Вагнер, невропатолог и психиатр В. М. Бехтерев, юрист М. А. Рейснер, филолог Л. Н. Войтоловский. Этот период характеризу­ется острыми дискуссиями о предмете социальной психологии, ее теоретических и методологических основах. Предпринима­ются отдельные попытки построениясйстемы социально-психо­логических взглядов (В. М. Бехтерев, М .А. Рейснер, Л. Н. Вой­толовский).

Следует особенно отметить труды В. М. Бехтерева (1857-1927), проявлявшего интерес к разработке вопросов социаль­ной психологии еще в конце прошлого века, когда он обратился к анализу роли внушения в общественной жизни. Провозглашая объективные методы единственно возможными при изучении психики, Бехтерев соответствующим образом подходил к яв­лениям социальной психологии. Групповую психику Бехтерев рассматривал как совокупность сочетательных рефлексов» (синоним условного рефлекса по его терминологии). Свое по­нимание социально-психологических явлений он представил наиболее полно в книге «Коллективная рефлексология» (1921). Здесь Бехтерев дает характеристику различных социальных групп, выступает с оригинальной классификацией коллективов, правда, используя этот термин очень расширительно. При объяснении социально-психологических явлений он обращается к основным законам физики, исходя из своей идеи об универ­сальности последних. Таким образом, законы психологии масс сводятся к физическим законам. Неудивительно, что концепция «коллективной рефлексологии» сразу же вполне обоснованно подверглась критике за «механистический материализм».

Занимаясь изучением взаимодействия и взаимовлияния членов коллектива, Бехтерев первым в отечественной психо­логии обратился к эксперименту. Задача экспериментов, проведенных Бехтеревым совместно с М. В. Ланге, состояла в том, чтобы сравнить характеристики психических процессов (восприятия, памяти, мышления и других) в условиях групповой работы и деятельности изолированных друг от друга индиви­дов. Сопоставление полученных данных показало существен­ное влияние группы на особенности психической деятельно­сти ее членов. Были выявлены также половые, возрастные, об­разовательные и природные различия сдвигов психических процессов в условиях групповой работы. Так, в частности, об­наружилось, что группа может стимулировать психическую деятельность одних своих членов и в то же самое время тормо­зящим образом влиять на других. Результаты этих экспери­ментов, опубликованные в 1924 г., получили широкую извест­ность за рубежом и считаются важной вехой развития соци­альной психологии.

Большое внимание уделялось в 1920-е гг. проблемам детских, ученических коллективов, которые рассматривались не только в педагогическом, но и в социально-психологическом аспекте (Е. А. Аркин, Б. В. Беляев, А. С. Залужный, С. С. Моложавый). В ряде публикаций рассматривались вопросы социальной психологии труда, управления организациями (Н. А. Витке, А. К. Гастев, П. М. Керженцев). Начинаются поиски в области методов социальной психологии.

Однако период конца 1920-х — начала 1930-х гг. характе­ризуется свертыванием и затем полным прекращением соци­ально-психологических работ. Отечественным исследовате­лям не удалось обосновать необходимость развития «марксист­ской социальной психологии». Логика ее противников была такова: поскольку, в соответствии с марксизмом, сознание человека есть общественный продукт и человеческая психика социальна, то и психология является наукой социальной. Отсюда следует, что нет никакой необходимости в выделении ка­кой-то особой социальной психологии. Такая точка зрения господствовала в СССР почти 30 лет — до конца 1950-х гг.

В Большой советской энциклопедии хорошо представлено (сложившееся к этому времени официальное отношение к социальной психологии. В 1957 г. она характеризуется как «одна из ветвей буржуазной психологии», которая «подменяет исторический анализ общественных явлений их психологиче­ским объяснением». Далее следовал заключительный вывод:

«В советской науке проблемы, неправомерно относимые буржуазной психологией к социальной психологии, заняли свое место в системе наук об обществе и разрабатываются специа­листами соответствующих областей знания (историками, фи­лософами, экономистами и др.) как проблемы исторического материализма».

Таким образом, период начала 1930-х — конца 1950-х гг. не без основания можно считать временем перерыва в развитии отечественной социальной психологии, хотя многие наши ав­торы полагают, что разработка социально-психологических проблем продолжалась в рамках других (прежде всего психо­логических и педагогических) наук. Пожалуй, единственным подтверждением этого мнения являются труды педагога и пи­сателя А. С. Макаренко (1888-1939). Его основной педагоги­ческий опыт состоял в перевоспитании несовершеннолетних правонарушителей. В течение 15 лет А. С. Макаренко руково­дил сначала трудовой колонией, а затем «детской коммуной», созданной под эгидой НКВД УССР.

Практическая деятельность А. С. Макаренко послужила основой для его «теории и методики коммунистического вос­питания в коллективе». Главной целью советского воспитания он считал формирование коллективиста, провозглашая при­оритет коллектива над личностью. При этом одной из важных задач является воспитание потребностей «коллективиста». Нравственно оправданная потребность — это есть потреб­ность коллективиста, т. е. человека, связанного со своим коллективом единой целью движения, единством борьбы, живым) и несомненным ощущением своего долга перед обществом. По­требность у нас есть родная сестра долга, обязанности, способ­ностей, это проявление интересов не потребителя обществен­ных благ, а деятеля социалистического общества, создателя этих благ». Итак, позиция А. С. Макаренко состояла в том, что личный интерес человека — это «правильно понятый общественный интерес».

Идеи А. С. Макаренко как нельзя лучше соответствовали идеологии марксизма-ленинизма и оказали большое влияние на советскую педагогику и социальную психологию. В период с начала 1950-х и до середины 1980-х гг. эти идеи не подлежали какой бы то ни было критической оценке. Лишь в наше вре­мя систему взглядов А. С. Макаренко стали называть концеп­цией «тотального коллективизма».

Новый этап в развитии отечественной социальной психо­логии наступил в конце 1950-х гг., в период так называемой «от­тепели», когда на волне общественно-политических перемен, охвативших страну, советское руководство допустило некото­рую либерализацию научной сферы. По существу, это было время возрождения в СССР социальной психологии как науки. В своих статьях, опубликованных в 1959 г., ряд ленинградских ученых (Б. Г. Ананьев, А. Г. Ковалев, Б. Д. Парыгин) высту­пили с критикой нигилистического отношения к этой отрасли научного знания. Обосновывалась не только возможность, но и необходимость разработки социальной психологии на марк­систской основе. В начале 60-х гг. заметным явлением в пси­хологической сфере стала дискуссия о предмете социальной психологии, развернувшаяся на страницах журнала «Вопросы психологии». Здесь выступили такие инициаторы развития отечественной социальной психологии, как А. В. Баранов, Б. Д. Парыгин, Е. С. Кузьмин, Е. В. Шорохова, Н. С. Мансуров, К. К. Платонов.

Важным событием для данной отрасли знания явилось создание в 1962 г. первой в стране лаборатории социальной психологии в Ленинградском государственном университете (под руководством Е. С. Кузьмина). На II съезде Общества психологов СССР (Ленинград, 1963) впервые была выделена спе­циальная секция, посвященная вопросам социальной психо­логии. Первые отечественные монографии по социальной пси­хологии на данном этапе ее развития также вышли в свет в Ленинграде. Это книги Б. Д. Парыгина «Социальная психо­логия как наука» (Л., 1965) и Е. С. Кузьмина «Основы соци­альной психологии» (Л., 1967). В них рассматривается широ­кий круг проблем истории, методологии и теории социальной психологии. В работе Е. С. Кузьмина приводились данные пер­вых эмпирических исследований групп и коллективов, полу­ченные сотрудниками лаборатории социальной психологии. Новый для отечественной науки пласт проблем социальной психологии личности был поднят в монографии А. А. Бодалева «Восприятие человека человеком» (Л., 1965).

Известно, что важным моментом становления любой науки является организация подготовки соответствующих специа­листов. Первые в стране кафедры социальной психологии от­крываются в 1968 г. в Ленинградском университете (под ру­ководством Е. С. Кузьмина) и в 1972 г. в Московском универ­ситете (под руководством Р. М. Андреевой). Здесь начинается подготовка дипломированных, специалистов по социальной психологии. Курсы социальной психологии постепенно появ­ляются и в других учебных заведениях. Публикуются первые учебные пособия — «Курс лекций по социальной психологии» А. Г. Ковалева (М., 1972) и «Социальная психология» под ре­дакцией Г. П. Предвечного и Ю. А. Шерковина (М., 1975). Выходит первый учебник для студентов вузов «Социальная психология» Г. М. Андреевой (М., 1980).

В 1970-1980-е гг. ведется исследовательский поиск в обла­сти методологии, теории и методов социальной психологии, проводятся эмпирические исследования в различных сферах общественной жизни. В этот период выходят значительные труды, посвященные различным отраслям социально-психо­логического знания. Это работы в области истории социальной психологии (Е.А. Будилова, М. Г. Ярошевский), методологии и теории (Т. М. Андреева, В. Н. Куликов, И. Т. Левыкин, Б. Д. Парыгин, Е. В. Шорохова, П. Н. Шихирев, А. К. Уледов), психологии групп и коллективов (И. П. Волков, А. И. Донцов, А. Н. Лутошкин, А. В. Петровский), межгруппового взаимо действия (В. С. Агеев), лидерства и руководства (А. Г. Ковалев Р. Л. Кричевский,Л. И. Уманекий^межличиостных отношений (Я. Л. Коломинский, Н. Н. Обозов), социальной психологи! личности (М. И. Бобнева, А. А. Бодалев, В. В. Бойко, И. С. Кон К. К. Платонов, В. А. Ядов), социально-психологической ди­агностики личности (Э. С. Чугунова), психологии общения (А. А. Брудный, Р. Б. Гительмахер, А. А. Леонтьев, В. Н. Пан­феров), социально-психологического тренинга (Ю. Н. Емель­янов, Л. А. Петровская), промышленной и организацион­ной психологии (А. И. Китов, Е. С. Кузьмин, В. В. Новиков, А. Л. Свенцицкий, А. В. Филиппов, Р. X. Шакуров, В. М. Шепель), массовой коммуникации (Ю. А. Шерковин), социаль­ной психологии искусства (В. Е.3еменов).

Настоящий период деятельности социальных психологов России характеризуется, с одной стороны, организационными и материальными трудностями, с другой стороны, расшире­нием творческих .возможностей исследователей за счет лик­видации партийного надзора над наукой. Есть основания ожи­дать активизации отечественной социально-психологической мысли в недалеком будущем.

^

Вундт В. Задачи и методы психологии народов


1. Задачи психологии народов

Единственная точка зрения, с которой можно рассматривать все психические явления, связанные с совместной жизнью людей, — психологическая, А так как задачей психологии является описание дан­ных состояний индивидуального сознания и объяснение связи его эле­ментов и стадий развития, то и аналогичное генетическое и причин­ное исследование фактов, предполагающих для своего развития духовные взаимоотношения, существующие в человеческом обществе, несомненно, также должно рассматриваться как объект психологичес­кого исследования.

Действительно, ^ Лацарус и Штейнталь противопоставили в этом смысле индивидуальной психологии— психологию народов. Присмотрим­ся прежде всего, поближе к программе, предпосланной Лацарусом и Штейнталем их специально психологии народов посвященному жур­налу: «Zeitschrift fur Volkerpsychologie und Sprachwissenschaft».

В самом деле, программа так обширна, как только можно: объек­том этой будущей науки должны служить не только язык, мифы, ре­лигия и нравы, но также искусство и наука, развитие культуры в общем, и в ее отдельных разветвлениях, даже исторические судьбы и гибель отдельных народов, равно как и история всего человечества. Но вся область исследования должна разделяться на две части: абст­рактную, которая пытается разъяснить общие условия и законы «на­ционального духа» (Volksgeist), оставляя в стороне отдельные народы и их историю, и конкретную, задача которой — дать характеристику духа отдельных народов и их особые формы развития. Вся область психологии народов распадается, таким образом, на «историческую пси­хологию народов» (Vollergeschichtlische Psychologie) и «психологическую этнологию» (Psychologische Ethnologic).

Лацарус и Штейнталь отнюдь не просмотрели тех возражений, которые, прежде всего, могут прийти в голову по поводу этой програм­мы. Прежде всего, они восстают против утверждения, что проблемы, выставляемые психологией народов, уже нашли свое разрешение в истории и ее отдельных разветвлениях: хотя предмет психологии на­родов и истории в ее различных отраслях один и тот же, однако метод исследования различен.

Едва ли представители истории и различных других наук о духе удовольствуются уделенной им в подобном рассуждении ролью. В сущ­ности, она сведена к тому, что историки должны служить будущей психологии народов и работать на нее.

Но здесь сейчас же приходит на ум возражение, что столь различ­ные по своему характеру области, в сущности, совсем не допускают сравнения между собой, так как возникают и развиваются они в совершенно различных условиях.

В особенности ясно проявляется это, в данном случае, в несрав­ненно более тесной связи общих дисциплин со специальными в на­уках о духе. В развитии душевной жизни частное, единичное не­сравненно более непосредственным образом является составной час­тью целого, чем в природе.

Общая задача всюду заключается не просто в описании фактов, но в то же время и в указании их связи и, насколько это в каждом данном случае возможно, в их психологической интерпретации. К какой бы области, следовательно, ни приступила со своими исследованиями психология народов, всюду она находит, что ее функции уже вы­полняются отдельными дисциплинами.

^ 2. Программа исторической науки о принципах

Но должны ли мы в виду вышеизложенных сомнений вообще от­рицать право психологии народов на существование?

Различение между душой и духом, которое и без того уже перенесло понятие души из психологии в метафизику или даже в на­турфилософию, в психологии совершенно лишено объекта. Если она и называет, согласно традиционному словоупотреблению, объект сво­его исследования душой, то под этим словом подразумевается лишь совокупность всех внутренних переживаний. Многие из этих пережи­ваний, несомненно, общи большому числу индивидуумов; мало того, для многих продуктов душевной жизни, например языка, мифичес­ких представлений, эта общность является прямо-таки жизненным условием их существования. Почему бы в таком случае не рассматри­вать с точки зрения актуального понятия о душе эти общие образова­ния представлений, чувствования и стремления как содержание души народа, почему этой «душе народа» мы должны приписывать меньшую реальность, чем нашей собственной душе?

Реальность души народа для нашего наблюдения является столь же изначальной, как и реальность индивидуальных душ, так как индивидуум не только принимает участие в функциях общества, но в еще большей, может быть, степени зависит от развития той среды, к которой он принадлежит.

Душевная жизнь в сознании человека иная, чем в сознании высших животных, отчасти даже психика культурного человека отли­чается от психики дикаря. И совершенно тщетны были бы надежды на то, что когда-нибудь нам удастся вполне подвести душевные явления высшей ступени развития под те же «законы», которым подчинена психика на низшей ступени эволюции. Тем не менее, между обеими ступенями развития существует тесная связь, которая и помимо вся­ких допущений генеалогического характера ставит перед нами задачу рассмотрения законов высшей ступени развития душевной жизни в известном смысле как продукта эволюции низшей ступени. Все духов­ные явления втянуты в тот поток исторической эволюции, в котором прошлое хотя и содержит в себе задатки развития законов, пригодных для будущего, однако эти законы никогда не могут быть исчерпываю­щим образом предопределены прошлым. Поэтому в каждый данный момент можно, в крайнем случае, предсказать направление будущего Развития, но никогда не самое развитие.

Индивидуум не менее чем какая-либо группа или общество, за­висит от внешних влияний и от процесса исторического развития, поэтому одной из главных задач психологии навсегда останется исследование взаимодействия индивидуумов со средой и выяснение процесса развития.

^ 3. Главные области психологии народов

Остаются, в конце концов, три большие области, требующие, по-видимому, специального психологического исследования, три области, которые — ввиду того, что их содержание превышает объем индивидуального сознания — в то же время обнимают три основные проблемы психологии народов: язык, мифы и обычаи.

От истории в собственном смысле слова эти три области отлича­ются общезначимым характером определенных духовных процессов развития, проявляющихся в них. Они подчиняются, в отличие от про­дуктов исторического развития в тесном смысле этого слова, общим духовным законам развития.

Психология народов, со своей стороны, является частью общей психологии, и результаты ее часто приводят к ценным выводам и в индивидуальной психологии, так как язык, мифы и обычаи, эти про­дукты духа народов, в то же время дают материал для заключений также и о душевной жизни индивидуумов. Так, например, строй язы­ка, который, сам по себе взятый, является продуктом духа народа, проливает свет на психологическую закономерность индивидуального мышления. Эволюция мифологических представлений дает образец для анализа созданий индивидуальной фантазии, а история обычаев ос­вещает развитие индивидуальных мотивов воли.

Итак, психология народов — самостоятельная наука наряду с ин­дивидуальной психологией, и хотя она и пользуется услугами после­дней, однако и сама оказывает индивидуальной психологии значи­тельную помощь.

В этих областях искомый характер общей закономерности со­четается с выражающимся в жизни, как индивидуума, так и народов характером исторического развития. Язык содержит в себе общую фор­му живущих в духе народа представлений и законы их связи. Мифы таят в себе первоначальное содержание этих представлений в их обус­ловленности чувствованиями и влечениями. Наконец, обычаи пред­ставляют собой возникшие из этих представлений и влечений общие направления воли. Мы понимаем поэтому здесь термины миф и обычаи в широком смысле, так что термин «мифология» охватывает все перво­бытное миросозерцание, как оно под влиянием общих задатков чело­веческой природы возникло при самом зарождении научного мышле­ния; понятие же «обычаи» обнимает собой одновременно и все те за­чатки правового порядка, которые предшествуют планомерному развитию системы права, как историческому процессу.

Таким образом, в языке, мифах и обычаях повторяются, как бы на высшей ступени развития, те же элементы, из которых состоят данные, наличные состояния индивидуального сознания. Однако ду­ховное взаимодействие индивидуумов, из общих представлений и вле­чений которых складывается дух народа, привносит новые условия. Именно эти новые условия и заставляют народный дух проявиться в двух различных направлениях, относящихся друг к другу приблизи­тельно как форма и материя — в языке и в мифах. Язык дает духовно­му содержанию жизни ту внешнюю форму, которая впервые дает ему возможность стать общим достоянием. Наконец, в обычаях это общее содержание выливается в форму сходных мотивов воли. Но подобно тому, как при анализе индивидуального сознания представ­ления, чувствования и воля должны рассматриваться не как изолированные силы или способности, но как неотделимые друг от друга составные части одного и того же потока душевных пережива­ний, точно так же и язык, мифы и обычаи представляют собой об­щие духовные явления, настолько тесно сросшиеся друг с другом, что одно из них немыслимо без другого. Язык не только служит вспо­могательным средством для объединения духовных сил индивидуу­мов, но принимает сверх того живейшее участие в находящем себе в речи выражение содержании; язык сам сплошь проникнут тем мифо­логическим мышлением, которое первоначально бывает его содер­жанием. Равным образом и мифы, и обычаи всюду тесно связаны друг с другом. Они относятся друг к другу так же, как мотив и поступок: обычаи выражают в поступках те же жизненные воззрения, которые таятся в мифах и делаются общим достоянием благодаря языку. И эти действия в свою очередь делают более прочными и развивают дальше представления, из которых они проистекают. Исследование такого вза­имодействия является поэтому, наряду с исследованием отдельных фун­кций души народа, важной задачей психологии народов.

Если поэтому на первый взгляд и может показаться странным, что именно язык, мифы и обычаи признаются нами за основные про­блемы психологии народов, то чувство это, по моему мнению, исчез­нет, если читатель взвесит то обстоятельство, что характер обще значимости основных форм явлений наблюдается преимущественно в указанных областях, в остальных же — лишь поскольку они сводятся к указанным трем. Предметом психологического исследования, кото­рое имеет своим содержанием народное сознание в том же смысле, в каком индивидуальная психология имеет содержанием индивидуаль­ное сознание, может быть поэтому, естественным образом, лишь то, что для народного сознания обладает таким же общим значением, какое для индивидуального сознания имеют исследуемые в психологии факты. В действительности, следовательно, язык, мифы и обычаи представляют собой не какие-либо фрагменты твор­чества народного духа, но самый этот дух народа в его относительно еще не затронутом индивидуальными влияниями отдельных процес­сов исторического развития виде.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:

Похожие:

Учебное пособие Тобольск 2005 удк iconУчебное пособие Утверждено 2005 г. Минск 2005 удк

Учебное пособие Тобольск 2005 удк iconУчебное пособие Ставрополь 2005 удк 577. 1 (075. 8) Бкк 28. 072 Я 73

Учебное пособие Тобольск 2005 удк iconУчебное пособие Ставрополь 2005 удк 577. 1 (075. 8) Бкк 28. 072 Я 73

Учебное пособие Тобольск 2005 удк iconУчебное пособие Ставрополь 2005 удк 577. 1 (075. 8) Бкк 28. 072 Я 73

Учебное пособие Тобольск 2005 удк iconУчебное пособие для врачей Минск 2005 удк 616. 71 018. 46 (075. 8)

Учебное пособие Тобольск 2005 удк iconУчебное пособие Ставрополь 2005 удк 577. 1 (075. 8) Бкк 28. 072 Я 73
Учебное пособие предназначено для студентов педиатрического и стоматологического факультетов медицинских...
Учебное пособие Тобольск 2005 удк iconУчебное пособие Иркутск 2005 введение

Учебное пособие Тобольск 2005 удк iconУчебное пособие Челябинск 2009 удк

Учебное пособие Тобольск 2005 удк iconУчебное пособие Кемерово 2004 удк

Учебное пособие Тобольск 2005 удк iconУчебное пособие новосибирск, 2010 удк 34. 0

Разместите кнопку на своём сайте:
Медицина


База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2019
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
Документы