Вакцинопрофилактика и права человека
П. Д. Тищенко, кандидат философских наук, Институт философии РАН
Вакцинация и права человека
Вакцинация как сугубо медицинское мероприятие существует лишь в форме социального взаимодействия. Это взаимодействие реализуется как на "микро" социальном уровне в системе "врач-пациент", так и на "макро" социальном уровне в системе "население - органы здравоохранения - государственная власть".
Социальный аспект вакцинации является предметом обсуждения, выходящим за рамки профессиональной компетенции медиков в область вопросов, требующих профессиональной философской, юридической и этической экспертизы.
^
С философской точки зрения основные противоречия, связанные с проведением мероприятий по вакцинации населения в современных условиях, обусловлены тем обстоятельством, что органы здравоохранения и государственные структуры в своей идеологии продолжают ориентироваться на авторитарную модель государственного здравоохранения, неспособную эффективно действовать в изменившихся социальных, экономических и правовых условиях. Авторитарная модель объективно не соответствует новой системе властных отношений, складывающихся в современной медицине.
Существовавшая модель государственного здравоохранения строилась на системе идеологических постулатов, из которых наиболее важны для обсуждения проблем вакцинации следующие:
1. Общественные ценности, вытекающие из задач построения бесклассового коммунистического общества, имеют приоритет над индивидуальными. При этом общество отождествлялось с государством.
2. Органы здравоохранения являются выразителями общественного интереса в планомерном улучшении здоровья населения. Они действуют так же, как и другие правящие структуры - через систему командно-административных мер управления. Поэтому меры по вакцинации населения строились ранее, да и в настоящее время строятся, исключительно как система административных мероприятий.
3. Если интересы отдельной личности не совпадают с общественным интересом так, как он формулируется органами здравоохранения, то считается правомерным использование методов насильственного принуждения. Минздрав, как часть государственного аппарата, опирается в своих насильственных мероприятиях на действующие механизмы государственного административного принуждения. Это проявляется в практике дискриминации лиц, не сделавших ту или иную прививку, при приёме на работу или отстранения их от исполнения служебных обязанностей.
4. Оказание медицинской помощи осуществлялось через иерархическую систему распределения медицинских услуг, ориентированную на идею социальной справедливости и исторической необходимости, которые интерпретировались в терминах марксистско-ленинской идеологии.
Адресатами распределительных механизмов являлись не отдельные личности, но контингенты населения. Отдельный человек в системе здравоохранения был жёстко прикреплён к своей "ячейке" (как часть контингента). У него отсутствовало право выбора врача, поликлиники или больницы, право выбора распределяемых медицинских услуг. Поэтому для правящей медицинской элиты практика "двойного стандарта" в оказании медицинских услуг является чем-то естественным и, безусловно, социально справедливой.
Основные теоретические недостатки существовавшей модели здравоохранения:
1. Поскольку общество состоит из индивидов, то защита интересов каждого человека в отдельности является формой реализации интересов всех, т. е., другим выражением общественного интереса. При существовавшем подходе, государство в лице Минздрава подменяло собой общество, и как следствие, выражало общественный интерес односторонним образом.
2. Одновременно, органы здравоохранения выражали не только интересы общества, но и интересы аппаратов государственной власти, медицинских организаций (научных, практических, производственных и т.д.), частные интересы отдельных медиков. Поэтому постоянно существовала опасность, что через насилие (принудительные меры в области здравоохранения) за ширмой общественного интереса реализуется корпоративный или даже частный интерес (что особенно наглядно продемонстрировала практика репрессивной психиатрии). Что касается методов всеобщей вакцинации, то через них могут реализовываться интересы органов здравоохранения в демонстрации своей способности решать возникающие проблемы, интересы разработчиков вакцин, их производителей, а также интересы тех, кто осуществляет закупку вакцин или их компонентов по импорту.
3. Существовавшая модель государственной медицины "де факто" не признавала ответственности органов и организаций здравоохранения, а также отдельных медиков за ущерб, причинённый отдельным гражданам. Декларированное в законе право на возмещение ущерба, нанесенного действием врача или другого медицинского работника, не было подкреплено соответствующей развитой юридической или административной практикой. В условиях бесплатности оказания медицинской помощи, относительной дешевизны лекарственных средств и слабой зависимости в общественном производстве между уровнем трудоспособности индивида и его финансовым благополучием, актуальность финансовой компенсации была низка.
4. Модель государственной медицины была ориентирована на управление популяцией, для неё отдельный индивид фигурировал лишь в качестве пассивной анонимной единицы. Эта модель была принципиально чужда идее прав человека. В частности, в ней не признавалось исключительное право индивида быть хозяином своей жизни, своего тела, иметь решающий голос в принятии решений, связанных с охраной собственного здоровья.
5. Сущность отношений органов здравоохранения в рамках существовавшей государственной модели медицины с населением может быть охарактеризована как манипуляция, т.е., как оперирование с квазинеодушевленным предметом, не обладающим свободой выбора. С иной стороны, это же отношение может быть охарактеризовано как контроль над недееспособным индивидом со стороны умудренного опытом опекуна. Поэтому оно обычно называется патерналистским. Пациент по определению пассивен. В любом случае, органы здравоохранения, защищая интересы пациентов, не интересовались личным мнением самих пациентов по поводу содержания этих интересов. Идеальный пациент, парадоксальным образом называвшийся "сознательным", должен был беспрекословно выполнять указания медиков. Не случайно, что в "Обещании врача России" так и утверждается в качестве высокого профессионального стандарта: "Направлять режим и лечение больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением...". "Их" разумение своей собственной выгоды априорно признаётся в качестве невежественного и не заслуживающего внимания со стороны профессионалов-медиков. Право "направлять" рассматривается как само собой разумеющийся атрибут власти органов здравоохранения. На этом праве, как на идеологическом основании, и строится практика в области вакцинации населения.
^
Современная ситуация в области здравоохранения может быть охарактеризована как результат сложного взаимодействия двух групп факторов. Во-первых, факторов, являющихся следствием распада существовавшей ранее системы государственного здравоохранения. Во-вторых, факторов, являющихся следствием формирования новых моделей государственной, частной и страховой медицины. Переход к страховой и частной модели медицины предполагает появление в системе "врач-пациент" и "органы здравоохранения - государство - население" новых социальных субъектов в лице представителей частного капитала, страховых компаний и пациентов.
Одновременно, государство отказывается от прямого идеологического контроля социальных процессов. Отношение между государственной властью и населением постепенно переходит от отношения прямого административного принуждения к более сложным системам правового и финансового регулирования, которые не только допускают, но, в определённом смысле, базируются на активности социальных субъектов, в том числе и отдельных пациентов.
При этом из среды взаимодействия выводятся независимые от органов здравоохранения структуры партийного, государственного и народного контроля, которые, хотя и недостаточно эффективно, но играли роль защиты пациентов от корыстных частных и групповых интересов, реализующихся через систему оказания медицинской помощи.
Если учесть, что система правовой защиты интересов пациентов пока развита слабо, то пациент остался как бы один на один с представителями медицинских корпораций, которые в новых условиях оказались объективно заинтересованы в экономической эффективности своей деятельности (прибыли).
На смену "врачу-бессеребреннику", т.е., человеку, лично экономически незаинтересованному, приходит врач, предлагающий и продающий свои услуги. Медицинские услуги начинают приобретать "товарную форму" и соответствующим образом менять систему социальных мотиваций и ценностной ориентации медицинских работников. Эти изменения касаются и индивидуальных интересов, и групповых (интересов больниц, научно-исследовательских центров, отдельных органов здравоохранения, предприятий медицинской промышленности).
В современных условиях сложились четыре основных типа отношений "врач- пациент":
1. Возникающее из государственного бесплатного здравоохранения оказание медицинской помощи, строящееся на базе обязательного медицинского страхования или бюджетного финансирования.
2. Оказание медицинской помощи за счёт организаций, компенсирующих финансовые издержки за лечение своих сотрудников и членов их семей.
3 Оказание медицинской помощи за счёт добровольного медицинского страхования.
4. Оказание медицинской помощи за счёт самих пациентов.
Одновременно качественно усложняются отношения на макросоциальном уровне. В авторитарной модели здравоохранения все элементы были связаны единой системой властных отношений, монопольным субъектом которых выступал Минздрав. Поэтому любой орган Минздрава как бы автоматически обладал правом осуществления властных полномочий в рамках своей компетенции.
В современной России ситуация изменяется. Происходит расслоение власти на административную (аппарат Минздрава и Санэпиднадзора) и власть, реализующуюся через контроль за источниками финансирования, центрами которой становятся страховые компании, частные организации и пациенты как потребители медицинских услуг. В полном соответствии с пословицей - кто оплачивает услуги, тот и вправе заказывать музыку.
Одновременно, медицинские лечебно-профилактические организации приобретают относительную независимость от государства, превращаясь из полностью контролируемых центром (Минздравом) элементов системы в социальных субъектов, самостоятельно проводящих политику в области финансирования и материально-технического обеспечения собственной профессиональной деятельности.
Государство в лице Минздрава теряет право и реальную возможность претендовать на монопольное выражение общественного интереса в охране здоровья. Поэтому любая государственная программа, любая акция государственных органов здравоохранения для своей реализации требует отработки механизмов партнерского согласования интересов всех субъектов здравоохранения.
Попытку Минздрава и Госсанэпиднадзора, поддержанную местными исполнительными органами, решить острую медицинскую проблему путем прямого административного принуждения населения к всеобщей вакцинации, следует считать опасным проявлением авторитарной идеологии, игнорирующим факт существования и интересы новых субъектов здравоохранения. Авторитарный административный подход был уместен в рамках бесплатной медицины, когда государство, осуществляя властные полномочия, одновременно брало на себя основное бремя финансовых издержек.
В современной ситуации Минздрав и Санэпиднадзор в союзе с местной администрацией выступили в роли продавца, насильно всучивающего свой "товар" покупателю, заставляя самого покупателя (а также в ряде ситуаций страховые компании) взять на свои плечи бремя расходов, связанных с низким качеством своего "товара". В отсутствии правовых противовесов, защищающих интересы потребителей, возникает реальная опасность, что в одной упаковке со вполне оправданной заботой о здоровье населения проталкивается частный интерес разработчиков и производителей устаревших вакцин.
Ситуация усугубляется тем обстоятельством, что новые социальные субъекты здравоохранения ещё не успели создать организации, способные эффективно защищать свои интересы во взаимодействии с государственными органами здравоохранения. Поэтому следует всячески поддерживать и стимулировать формирование независимой национальной ассоциации потребителей медицинских услуг, независимых от Минздрава медицинских корпораций, организаций, представляющих общие интересы компаний, занимающихся медицинским страхованием населения.
Одной из первоочередных задач новых субъектов здравоохранения должно стать формирование нового информационного порядка в здравоохранении. Авторитарная власть Минздрава и Госсанэпиднадзора во многом строится на монопольном контроле медицинской информации, что служит объективной предпосылкой для возможности манипуляции ею в чисто ведомственных или корпоративных интересах. Достаточно вспомнить безответственную позицию Минздрава в период Чернобыльской катастрофы. Противоречивые данные по вопросу об эпидемии дифтерии в Москве, которыми снабжаются средства массовой информации, и которыми власти обосновывают применение административных мер, также свидетельствуют в пользу того, что вопрос о контроле за медицинской информацией должен стать решающим для новых субъектов здравоохранения.
Речь идет об установлении контроля за объективностью методик получения медицинской информации, доступностью этой информации и ответственности должностных лиц за полноту и качество предоставления ее новым субъектам здравоохранения и общественности. Новый информационный порядок необходимо установить как на макро, так и на микросоциальном уровне.
На макросоциальном уровне необходим паритетный контроль субъектов здравоохранения за объективностью и доступностью информации о динамике заболеваемости населения, средовых и иных факторах риска для конкретных групп населения и популяции в целом, данные о материальных и финансовых ресурсах здравоохранения и др. Необходим контроль за объективностью получения первичной медицинской информации на уровне диагностики. Следует найти эффективные противовесы практике, при которой Минздрав и другие органы здравоохранения из конъюнктурных соображений могли бы манипулировать процедурами установления диагноза и обработки полученных статистических данных.
Подобного рода практика противоречит Декларации Всемирной Медицинской Ассоциации 1986 года по вопросам "Врачебной независимости и профессиональной свободы", которая настаивает на автономии медицинской практики как условии её эффективности. В современной ситуации врач всё более превращается из чиновника аппарата органов здравоохранения в независимого ответственного субъекта здравоохранения. Правовая защищённость независимости врача является одним из важнейших условий объективности медицинской информации.
На микросоциальном уровне необходимо установить порядок, согласно которому пациенту был бы обеспечен свободный доступ ко всей касающейся его медицинской информации. В сложившейся ситуации в области здравоохранения пациенты вынуждены нести всё более и более серьезные финансовые издержки на своё лечение. У них возникает объективный экономический интерес иметь полную информацию о своём диагнозе, прогнозе и методах лечения. Знать точно - какой объем медицинских услуг доступен для него бесплатно, насколько методы лечения, предоставляемые за дополнительную оплату, эффективнее "бесплатных". Без подобного рода информации пациенты могут нести неоправданные финансовые издержки, так как врачи объективно заинтересованы в "удорожании" своих услуг. Непредоставление пациентам исчерпывающей информации о возможных осложнениях и противопоказаниях при вакцинации является грубым нарушением их прав и интересов.
Монопольный контроль за медицинской информацией является существенным механизмом административно-командных методов управления в авторитарной модели государственной системы здравоохранения. Поэтому переход к новой модели здравоохранения требует установления нового информационного порядка.
Таким образом, в кратко охарактеризованных выше новых политико-экономических условиях существования России, административно-командная политика всеобщих, обязательных и принудительных мер по вакцинации населения приходит в явное противоречие с фундаментальными интересами новых субъектов здравоохранения: пациентов, страховых компаний и медицинских учреждений.
^
В социально-экономических условиях развития России формируются социальные ценности, правовые и моральные нормы, которые по разным причинам игнорировались в контексте авторитарной модели государственного здравоохранения. Достаточно полно новые ценностные ориентации представлены в доктрине прав человека и гражданина, нашедшей выражение в "Основах законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан".
Существующая практика принудительной вакцинации нарушает следующее фундаментальное право пациентов, записанное в статье 32 "Основ": "Необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является информированное добровольное согласие гражданина". При проведении прививок ни пациенты, ни их родители или опекуны (если речь идёт о детях) не информируются в обязательном порядке о противопоказаниях и риске возможных осложнений данного рода медицинского вмешательства. Согласие получается сплошь и рядом формально, пациенты не информируются о своём праве на отказ от прививок.
Принцип добровольности также нередко нарушается методами неоправданного административного принуждения. При этом следует учесть, что записанное в статье 34 "Основ" ограничение принципа добровольности не снимает с должностных лиц ответственности за исчерпывающую информацию пациентов о целях вакцинации, противопоказаниях к ней и возможных осложнениях. Этический стандарт медицинской профессии, выраженный в формуле "Не повреди", требует от врачей делать всё, что в их силах, для того, чтобы избежать неблагоприятных последствий медицинского вмешательства. Поэтому безусловный профессиональный долг врача заключается в том, что прежде проведения вакцинации необходимо провести тщательную диагностику состояний, рассматривающихся как противопоказания. С точки зрения современного состояния медицинской науки, практикуемая "облегчённая" процедура диагностики патологий, являющихся противопоказанием к вакцинации, должна рассматриваться как профессиональная недобросовестность. Тем более аморально административно принуждать медиков исполнять свой долг недобросовестно и поощрять не качество работы, а количественный "охват" населения. Следует признать в качестве неотъемлемого права гражданина всеми доступными ему средствами стремиться предотвратить вероятные осложнения после вакцинации и для этого требовать предварительного тщательного обследования на предмет достоверного исключения противопоказаний. Если же органы здравоохранения не считают целесообразным проведение подобного рода диагностики или не в состоянии обеспечить её проведения по экономическим соображениям, то следует признать в качестве естественного и безусловного права пациента и (или) его родителей или опекунов, из чувства самосохранения за свой счет провести необходимое обследование прежде, чем подвергать себя или своего ребенка процедуре обязательной вакцинации.
Другим серьёзным нарушением гражданских прав пациентов является то обстоятельство, что органы здравоохранения, проводящие вакцинацию, и органы власти, обеспечивающие принудительный характер данного мероприятия, одновременно не регламентируют свою ответственность за ущерб здоровью, нанесённый конкретному гражданину, как это предусматривается статьями 66 и 68 "Основ". По сути дела, всеобщую и обязательную вакцинацию, не предваряющуюся должной диагностикой состояний, которые признаются самими органами здравоохранения как противопоказания, следует квалифицировать как недобросовестную акцию, нарушающую гражданские права пациентов на получение информированного согласия. Моральную ущербность проводимой политики в сфере вакцинации населения подтверждает тот факт, что в рамках привилегированной системы здравоохранения подобного рода предварительная диагностика проводится в обязательном порядке. Минздрав считает возможным использование двойного стандарта для элиты и для народа. Другим, не менее важным, недостатком всеобщих принудительных мер по вакцинации населения, является практика отношения органов здравоохранения к пациентам как к неполноценным объектам манипуляции, фактическое игнорирование и попрание их разумности, свободной воли и гражданских прав.
В данном случае продолжает благоденствовать соответствовавшая иным историческим условиям политика насильственного "осчастливливания" тёмных народных масс. Это тем более аморально, что при фактическом сохранении и углублении неравенства различных социальных групп в плане доступности для них качественного медицинского обслуживания, основная тяжесть телесных страданий и финансовых издержек, связанных с осложнениями после вакцинации, ляжет на наименее защищенные и наиболее обездоленные слои населения. А это может стать дополнительным фактором роста социальной напряжённости в обществе на почве несправедливости и дискриминации.
Поэтому, даже если не ставить вопрос о качестве вакцин, то командно- административный стиль мероприятий по всеобщей вакцинации населения следует признать в корне противоречащим новым реалиям жизни в России. От методов администрирования следует переходить к методам социального партнерства. В этой связи следует считать целесообразным создание механизма "круглого стола", в котором бы приняли участие представители всех субъектов современного Российского здравоохранения: Минздрава, страховых компаний, организаций пациентов и потребителей медицинских услуг, представителей лечебно-профилактических медицинских организаций, специалистов в области медицинской этики и права, средств массовой информации.
В повестку дня в качестве первоочередных следует поставить вопросы:
1. Формирование согласованного подхода к установлению нового информационного порядка как на микро-, так и на макросоциальном уровнях;
2. Отработка механизмов социального партнерства различных субъектов здравоохранения с цепью цивилизованного разрешения объективно возникающих между ними противоречий. В качестве первого опыта можно попытаться разработать новые принципы политики в области вакцинации населения, создания объективных механизмов экспертизы качества используемых вакцин. Организация механизма "круглого стола" позволит с меньшими издержками адаптировать отечественную медицину к новым социально-экономическим условиям существования.
^
На протяжении многих десятилетий в отечественной (как, впрочем, и в мировой) науке господствовала догма, согласно которой государственный интерес в получении новых объективных научных знаний и разработке новых методов лечения, профилактики и диагностики, выше личного интереса индивида, использующегося в качестве объекта медико-биологических испытаний, в сохранении здоровья, выше его права быть хозяином своего тела и судьбы. Интересы человечества ставились выше интересов отдельного человека, и подобного рода высокая цель оправдывала любые средства, в том числе и проведение экспериментов на здоровых детях. При этом нетрудно убедиться, что достаточно часто за ширмой интересов человечества и государства скрываются групповые материальные интересы, к примеру, разработчиков и производителей вакцин, или частные интересы отдельных исследователей в получении финансирования, подготовке диссертаций и т.д.
Испытание новых вакцин имеет одну принципиальную особенность, которой не обладают многие другие медицинские испытания. По условиям своих методик они проводятся только на здоровых людях, в том числе и детях.
В результате каждого испытания вакцин определённое число ранее здоровых людей (в том числе и детей) заболевает, т. е., у них развивается нарушение жизнедеятельности как прямое следствие определенного воздействия экспериментаторов, Причем экспериментаторы знают, что их действия с необходимостью нанесут ущерб здоровью части испытуемых, но при этом разделяют убеждённость, что данная жертва оправдана высокой социальной ценностью новых научных знаний или новых разработанных вакцин. Вопрос не столько в том, что интересы и благополучие отдельных людей (в том числе и детей) иногда приносятся в жертву интересам науки и человечества. Проблема более серьёзна.
Налицо господствующая в сознании многих отечественных учёных-медиков догма о праве приносить подобного рода "человеческие жертвы" на алтарь науки. Причём это право не только декларировано - в отличие от многих прав человека и гражданина в нашей стране, оно эффективно реализуется существующей системой организации медицинской науки. Поэтому проблема испытания вакцин на людях имеет два аспекта - этический, касающийся моральных норм, регулирующих взаимоотношения в системе "испытатель-испытуемый", и аспект, касающийся правовых оснований медицинской деятельности как определенного социального института.
^ С этической точки зрения, существующая практика испытания вакцин находится в противоречии даже с наиболее архаичным кодом профессиональной этики - Клятвой Гиппократа, почти полностью вошедшей в действующее "Обещание врача России", которое, как зафиксировано в приказе Минздрава и Миннауки, является "сводом обязательных условий деятельности врача" на территории Российской Федерации. В частности, нарушается требование, гласящее: "Никогда не обращу я своих знаний и умений во вред здоровью человека, даже врага". Знание и умение медиков, испытывающих вакцины, с необходимостью наносит вред части вакцинированных людей, о чём прекрасно знают сами испытатели. Вместе с тем, следует учесть, что Клятва Гиппократа и основанное на ней "Обещание врача России" являются устаревшими кодексами, не соответствующими реальным условиям современной медицинской деятельности.
Современный стандарт медицинской этики применительно к научным исследованиям на человеке сформулирован в Хельсинкской декларации Всемирной медицинской ассоциации 1964 года, уточнявшейся на конгрессах Ассоциации в Токио (1975 г.), Венеции (1983 г.) и Гонконге (1989 г.). Следует подчеркнуть, что в Советском Союзе полный перевод Хельсинкской декларации не был широко опубликован, и о её существовании не подозревает большая часть учёных-медиков и биологов в России. Это не случайно, поскольку контролируемая государством практика медико-биологического экспериментирования на людях в СССР и России до сих пор расходится с духом и рядом принципиальных положений Хельсинкской декларации:
1. Универсальным требованием, предъявляемым к проведению экспериментов и клинических испытаний на людях, является предварительное тщательное лабораторное исследование, в том числе и животных. То обстоятельство, что вакцины не проходят предварительных испытаний на токсичность, мутагенность и другие негативные эффекты на культурах тканей и (или) лабораторных животных, является серьёзным нарушением сформулированного выше принципа.
В условиях усиливающегося кризиса финансирования медико-биологической науки значительно усиливаются мотивации ученых, связанные с минимизацией затрат на проведение научных экспериментов. Возникает угроза опаснейшей тенденции, обусловленной действием объективных экономических факторов, замены в экспериментах дорогостоящих биологических моделей и лабораторных животных, требующих значительных расходов на свое содержание, на "бесплатных" (для экспериментаторов) человеческих "объектов" (например, школьников или солдат).
2. Хельсинкская декларация предписывает, чтобы проекты исследований на человеке проходили в обязательном порядке независимую от экспериментаторов и финансирующих организаций этическую экспертизу с целью предотвратить нарушение прав человека и гражданина в отношении людей, использующихся в качестве "объектов" эксперимента. Это требование полностью игнорировалось советскими учёными. Лишь в 1993 году при ряде медицинских НИИ появились первые подобного рода комитеты, которые, однако, не являются независимыми от тех, кто проводит эксперименты. И, следовательно, не могут обеспечить эффективную защиту прав испытуемых.
3. В двух разделах Декларации повторяется тезис, согласно которому "забота об интересах человека, выступающего в роли объекта эксперимента, должна превышать интересы науки и общества". Отечественная медицинская наука на практике продолжает придерживаться прямо противоположного тезиса - интересы науки ставятся превыше интересов отдельных граждан.
4. Декларация настаивает на тщательном соблюдении принципа добровольного информированного согласия на участие в роли объекта экспериментов. Человек должен получить адекватную информацию о целях и методах эксперимента, а также о риске возможных неблагоприятных последствий. Его обязаны информировать о безусловном праве отказа от участия в экспериментах и праве выйти из него на любой стадии. Испытания и эксперименты на здоровых людях должны проходить исключительно на добровольцах. Причем предпочтительной является письменная форма получения информированного согласия, которая более эффективно защищает права "объектов" эксперимента. Практика испытания вакцин в СССР и России полностью игнорирует принцип добровольного информированного согласия.
Вполне естественно, что игнорируется и заключительный принцип Хельсинкской Декларации, требующий, чтобы каждый протокол исследований на человеке включал бы особое письменное заявление о том, что экспериментаторы знакомы с этическими принципами, сформулированными в Декларации, и обязуются их применять. Таким образом, существующая в России идеология и практика испытания вакцин на людях противоречит современному международно признанному этическому стандарту проведения медико-биологических экспериментов и испытаний на людях.
^ . До августа 1993 года в России не существовало законов, регламентирующих порядок проведения медицинских экспериментов и клинических испытаний на человеке. Действовавшие ведомственные инструкции были совершенно чужды идее обеспечения прав человека и гражданина. Отсутствовали механизмы, обеспечивающие адекватное информирование людей, которые выступают в роли "объектов" медицинских экспериментов и испытаний. Не был разработан действенный механизм возмещения ущерба за нарушения здоровья, развившиеся как прямой результат исследовательских манипуляций. Поэтому бремя физических страданий и финансовых издержек, возникающих как негативный результат испытания вакцин, ложилось и продолжает ложиться на плечи тех людей, которые использовались наукой в качестве "объектов" своих экспериментов. Существенный шаг в защите гражданских прав людей-объектов медико-биологических экспериментов, сделан в "Основах законодательства Российской Федерации по охране здоровья граждан". Статья 43 "Основ" гласит: "Любое биомедицинское исследование с привлечением человека в качестве объекта может проводиться только после получения письменного согласия гражданина. При получении согласия на биомедицинское исследование гражданину должна быть предоставлена информация о целях, методах, побочных эффектах, возможном риске, продолжительности и ожидаемых результатах исследования".
Однако, существующий закон имеет по крайней мере два изъяна: во-первых, не предполагается, в качестве обязательной, система независимой экспертизы исследовательских проектов (как того требует Хельсинкская Декларация). Во-вторых, отсутствует эффективный механизм компенсации за ущерб здоровью человека, явившийся следствием проведения эксперимента или испытания. В целях разрешения первой проблемы, Российский национальный комитет по биоэтике совместно с Институтом человека РАН и Институтом философии РАН могли бы выступить в роли координатора разработки проекта Федеральной системы независимых этических комитетов для экспертизы проектов экспериментов на человеке. В качестве одного из возможных вариантов решения проблемы возмещения ущерба лицам, пострадавшим в ходе проведения биомедицинских экспериментов или испытаний, можно предложить введение в качестве обязательного условия проведения экспериментов на человеке добровольного медицинского страхования за счет научных учреждений лиц, использующихся в качестве объектов исследования
|
^
С. В. Полубинская, кандидат юридических наук, Институт государства и права РАН
Современная политика вакцинопрофилактики в России (юридический аспект)
В последнее время, казалось бы, специальные проблемы вакцинопрофилактики стали предметом общественного интереса. Причин для этого по меньшей мере две: активизировавшаяся, в связи с ростом заболеваемости рядом инфекционных болезней, массовая вакцинация населения и появление в средствах массовой информации весьма тревожных материалов о неправильности и даже вредности такого подхода.
Не углубляясь в содержание споров между сторонниками и противниками массовой обязательной вакцинации, заметим, что поскольку такая деятельность органов здравоохранения затрагивает права и интересы практически всех граждан России, осуществляется всеми звеньями здравоохранения - от центральных до местных - по распоряжениям федеральных органов государственного управления в сфере охраны здоровья и санитарно-эпидемиологического надзора и является выражением вполне определенной идеологии, постольку, как любая иная государственная политика, она нуждается в оценке с точки зрения соответствия принципам правового государства, международно-правовым стандартам в области прав человека и действующему российскому законодательству. Необходимость такой оценки диктуется новой Конституцией Российской Федерации, где в статье 1 закрепляется, что наше государство является демократическим и правовым, статья 2 устанавливает, что высшей ценностью является человек, его права и свободы, и в статье 17 гарантируются права и свободы человека и гражданина в России согласно общепризнанным принципам и нормам международного права. Кроме того, в соответствии с ч. 4 статьи 15 общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы.
Именно поэтому экспертиза государственной политики вакцинопрофилактики в России с точки зрения принципов правового государства и международных норм о правах человека является и допустимой, и необходимой для того, чтобы избежать возможных обвинений в декларативности норм Конституции и нарушениях прав человека на практике. Вряд ли надо напоминать, какой урон престижу нашего государства нанесла политика в области психиатрии, где медицинская специальность использовалась в некоторых случаях в немедицинских целях и способствовала борьбе с инакомыслием в бывшем Советском Союзе. До сегодняшнего дня ещё не полностью изжиты последствия многолетней изоляции отечественной психиатрии от международного профессионального сообщества.
Более глубокое ознакомление со всем комплексом проблем, связанных с вакцинопрофилактикой, позволяет выделить, по крайней мере, три группы вопросов, подлежащих юридическому анализу в рамках вышепредложенной оценки.
Первую, самую общую группу вопросов, составляют сама необходимость поголовного обязательного проведения профилактических прививок и соответствие именно такой политики правам человека и принципам государства, называемого демократическим и правовым. Второй по значимости является проблема контроля за качеством вакцинопрепаратов, соблюдения прав человека при проведении биомедицинских экспериментов с участием людей и гарантии безопасности, в том числе и специальной, при применении вакцин в отношении неопределенно широкого круга лиц. И, наконец, в третью группу вопросов попадают сама практика вакцинопрофилактики и соблюдение прав человека при этом медицинском вмешательстве "на индивидуальном уровне".
Рассмотрим подробнее каждую из выделенных нами групп проблем, составляющих в комплексе основное ядро политики вакцинопрофилактики в любом государстве.
1. Правовое государство не является теоретической абстракцией, а имеет вполне определенное содержание, которое раскрывается через его признаки и лежащие в основе организации и функционирования такого государства принципы. В основном таких принципов четыре (наличие основных прав и свобод, равенство всех перед законом, защита доверия к законам и относительность действий государства), но для нашего случая значение имеют прежде всего два из них. Первый - это наличие основных прав и свобод гражданина, которые являются первичными и ограничивают дискрецию государственной власти по отношению к гражданину. В соответствии с этим принципом, функции государственной власти производны от компетенции гражданина и в их обосновании должен лежать общественный интерес. Второй принцип - это относительность действий государства по ограничению прав и свобод гражданина. Подобное ограничение, во-первых, должно базироваться на общественном интересе (т. е., интересе более высокого порядка, чем личное волеизъявление индивида либо узкий прагматизм государства) и, во-вторых, ограничение свободы гражданина должно быть применительно к конкретной ситуации минимальным (например, в немецком конституционном праве в качестве критериев для оценки государственных мероприятий используются пригодность, надобность с точки зрения гражданина и соотношение цели и средств).
В самом общем виде, гражданин и государство, если оно является правовым, являются равноправными партнерами и несут взаимную ответственность друг перед другом. Любое же принудительное вмешательство государства в жизнь гражданина, помимо обоснования, должно осуществляться в соответствии с правовыми нормами, закрепленными в Конституции и других законах государства.
Для обоснования принудительного вмешательства государства в жизнь гражданина может быть использовано одно из двух принципиальных обоснований: во-первых, осуществление государством полицейских функций; во-вторых, реализация патерналистской функции государства. Первое обоснование, как правило, лежит в основе уголовного законодательства, а также может оправдывать меры по охране здоровья и безопасности граждан, например, карантинные мероприятия во время эпидемий, недобровольную изоляцию заболевших, проведение дезинфекции и т. п. Патерналистская же функция "разрешает" государству принимать законы, обеспечивающие защиту и уход для лиц, неспособных по возрасту либо по состоянию здоровья обслуживать себя и принимать решения (например, инвалиды, дети, умственно отсталые и др.), либо направленные на обеспечение блага общества в целом (например, устанавливать обязательные взносы в государственный пенсионный фонд). Независимо от принципиального обоснования, использование государством каких-либо принудительных для гражданина мер должно ограничиваться соответствующими законными рамками.
Если подойти к политике вакцинопрофилактики в России с точки зрения вышеозначенных принципов правового государства, то можно увидеть, что как массовая и обязательная такая политика в эти принципы не укладывается. Карантинные мероприятия, изоляция заболевших допустимы, естественно, по основаниям и в порядке, установленными законом, а не подзаконными нормативными актами, но принудительное обследование, вакцинация и даже лечение - за исключением тех случаев, когда жизни лица угрожает непосредственная опасность и оно не может по состоянию здоровья выразить своё согласие (например, находится без сознания) в государстве, не по названию, а по сути являющимся правовым, невозможны. Только свободное волеизъявление гражданина, полученное после предоставления ему соответствующей информации, может служить основанием для профилактической прививки, даже если такой вопрос возникает в зоне эпидемии. Для детей, не достигших определенного в законе возраста, с которого они могут самостоятельно принимать решения о своём здоровье, либо для лиц, признанных в установленном законом порядке недееспособными, такое согласие должно быть получено от их законных представителей (родителей, опекунов).
Нет ничего удивительного, что до сих пор политика в области вакцинопрофилактики строится как обязательная, когда гражданин не имеет прав, а имеет только обязанности, а государство, напротив, имеет только права и не имеет обязанностей.
Напомню, что все ранее действовавшее и в бывшем Советском Союзе, и в Российской Федерации законодательство о здравоохранении исходило именно из таких посылок, где обязанностью гражданина было "бережное отношение к своему здоровью", а правомерность обязательной всеобщей диспансеризации даже не подвергалась сомнению. Наверное, к сожалению для чиновников из Министерства здравоохранения РФ и санитарно-эпидемиологической службы, теперь такая политика не проходит, хотя, объявляя об обязательной поголовной вакцинации населения страны, они об этом не подумали.
В демократическом и правовом государстве, коим по Конституции объявляется Россия, личность должна обладать социальной автономией, правом на самоопределение, и неприкосновенность, включая телесную. Только гражданин может и должен решать, делать ему прививку или нет, а за детей и недееспособных по психическому состоянию, что, естественно, должно быть подтверждено решением суда, решать могут лишь их законные представители. Только такими могут быть исходные посылки для политики вакцинопрофилактики в России, исходя из принципов правового государства.
Если теперь мы обратимся к международно-правовым нормам и принципам в области прав человека, то увидим, что их главная задача - это также защита гражданина от государства, её гарантии. Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах признает право каждого человека на наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья (статья 12). В этой же статье предусмотрены и обязанности государства, направленные на полное осуществление этого права. Заметим, что логика здесь совсем иная, чем в политике в области вакцинопрофилактики в нашей стране: человек имеет право, а государство должно. Исходя из смысла этого Пакта, никакие действия государства в этой сфере не могут умалять права и свободы человека. Отсюда очевидно, что принудительная вакцинопрофилактика, даже во благо, как оно видится органам здравоохранения и санитарно-эпидемиологического надзора, недопустима и будет нарушением общепризнанных международных принципов в области прав человека.
Если теперь обратиться к внутреннему законодательству Российской Федерации в сфере охраны здоровья граждан, то и здесь можно увидеть либо противоречия правовых норм и между собой, и с практикой, либо пробелы права, особенно в интересующей нас области.
Уже говорилось о статьях новой российской Конституции (например, ч. 4 ст. 15, ст. 17, 18 и др.). В Конституции содержится и ещё одна чрезвычайно важная норма, а именно: права и свободы человека могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3 статья 55). Таким образом, никакие ведомственные, т. е., подзаконные, нормативные акты ограничений прав и свобод человека содержать не могут. Кроме того, в 4.5 той же статьи Конституции РФ содержится и положение о том, что и законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина, в России не должны издаваться. Такая норма позволяет поставить вопрос о конституционности ряда норм, содержащихся в законе РФ "О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения", где права граждан предусмотрены явно не в полном объеме, если сравнивать с Конституцией РФ и международными обязательствами страны, но зато есть обязанность "проводить или принимать участие в проведении гигиенических и противоэпидемических мероприятий" (статья 6). Этот закон, принятый ещё в 1991 г., является очень ярким примером старого ведомственного подхода к проблеме, где интересы государства в лице соответствующего органа управления поставлены на первое место по сравнению с правами человека. Но пока этот закон не пересмотрен, отмеченная обязанность является единственным правовым (на уровне закона) основанием требования об обязательном прохождении вакцинации для граждан.
Между тем, закон РФ "О санитарно-эпидемиологическом благополучии", в целом ряде своих норм вступает в конфликт с недавно принятыми "Основами законодательства РФ об охране здоровья граждан". Так, среди основных принципов охраны здоровья на первом месте стоит "соблюдение прав человека и гражданина в области охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий" (статья 2). Приоритет прав и свобод человека и гражданина в этой сфере провозглашается и в преамбуле к "Основам", что можно рассматривать как выражение духа закона с точки зрения законодателя. Другим основным принципом охраны здоровья граждан объявлена "ответственность органов государственной власти и управления, предприятий, учреждений и организаций независимо от формы собственности, должностных лиц за обеспечение прав граждан в области охраны здоровья" (статья 2).
А между тем, среди прав граждан в рассматриваемой области, "Основы" закрепляют и право на информацию о факторах, влияющих на здоровье (статья 19). Очевидно, что информация о противопоказаниях для прививок и неблагоприятных индивидуальных последствиях вакцинопрофилактики к такого рода информации относится. Тем не менее, при поголовной массовой вакцинопрофилактике такая информация либо не предоставляется вовсе, либо её объем очень урезан по усмотрению самих медицинских работников.
В "Основах" содержится и ещё одна новая для нашего здравоохранения, но привычная для практики других стран норма - статья 32, где закреплено как общее правило информированное добровольное согласие гражданина как необходимое предварительное условие медицинского вмешательства (сам же объем предоставляемой при этом информации установлен в статье 31). Правда, статья 34, говорящая об оказании медицинской помощи без согласия гражданина, в отношении противоэпидемиологических мероприятий отсылает к санитарному законодательству, которое на уровне закона эти вопросы подробно не регулирует.
Круг замыкается - мы возвращаемся опять к принципам правового государства, в соответствии с которыми если в законах страны всё же содержатся возможности для принудительного вмешательства в жизнь граждан, то законами же должны устанавливаться и их рамки. Сегодня же ни чётких оснований, ни законного порядка принятия решений о недобровольной вакцинации законодательно не установлено. Есть только право приносить в судебном порядке жалобы на неправомерные действия (решения) государственных органов или должностных лиц, нарушающие права и свободы граждан (закон РФ "Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан" от 27 апреля 1993 г.).
Коротко подводя итог оценки проводимой сегодня в России политики по массовой вакцинации населения с точки зрения её соответствия принципам правового государства, международно-правовым стандартам прав человека и действующему российскому законодательству (с учетом положений новой Конституции России), следует констатировать, что эта политика проводится вразрез с вышеозначенными нормами и принципами, а конституционность её единственного законного основания - статьи 6 закона РФ "О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения" - весьма сомнительна. Что же касается приказов и иных ведомственных нормативных актов, накладывающих на граждан обязанность подвергнуться вакцинации и связывающих с неисполнением этой обязанности неблагоприятные для гражданина последствия (например, в области реализации трудовых прав либо при приёме в детские учреждения), то они законными не являются, исходя из статьи 55 Конституции РФ.
2. Проблема контроля за качеством вакцинопрепаратов, гарантии их безопасности при проведении вакцинации в отношении неопределенно широкого круга людей, а также соблюдение прав человека при проведении испытаний этих препаратов составляют самостоятельную группу вопросов.
Насколько можно судить по ряду материалов, качество используемых вакцин подвергается сомнению. Специалисты утверждают, что некоторые вакцины, в частности, АКДС, дают огромное число осложнений, имеют обширный список противопоказаний, и их применение даже приводит к смертельным случаям, особенно среди детей. Кроме того, есть достаточно данных, что вакцинопрепараты не проходят надлежащей проверки их качества, в частности, по критерию безопасности для потребителей, и содержат в своем составе яды, вредные для человека и запрещенные в связи с этим в развитых странах (речь идет, например, о мертиоляте). Специалистами отмечается, что использование этих веществ вызвано необходимостью соблюдения требований стерильности, которое ныне существующее производство вакцинопрепаратов в России обеспечить не может, а достаточная проверка качества, в том числе и на лабораторных животных, также невозможна из-за отсутствия необходимых по современным стандартам такой проверки условий.
Все эти факты нуждаются в тщательной проверке, возможно, с привлечением независимых международных и зарубежных экспертов. Если они подтвердятся, что вполне допустимо, зная о слабой производственной и лабораторной базах нашей медицины, то ни о каком применении таких вакцин, тем более в массовом масштабе, вообще не может идти и речи. Если при производстве вакцинопрепаратов не соблюдаются требования государственных стандартов и законодательства о сертификации и качестве, то в дело должны вступить контрольные в этой сфере органы и применить соответствующие санкции.
Кроме того, в соответствии с принятым 7 февраля 1992 г. законом РФ "О защите прав потребителей", все потребители медицинских услуг, к которым относится и вакцинация, защищаются от причинения вреда их здоровью и жизни вследствие некачественного оказания таких услуг. Ответственность здесь заключается в возмещении вреда в полном объёме, если законодательными актами России либо республик в её составе не установлен более высокий размер ответственности (статья 12). Вред, причинённый жизни или здоровью потребителя, подлежит возмещению исполнителем в течение 10 лет с момента получения услуги. Важно, что исполнитель несет ответственность за причинённый вред в связи с использованием материалов, оборудования, приборов, инструментов и иных средств, необходимых для оказания услуги (в нашем случае - вакцинопрепарата), независимо от того, позволял ли уровень научных и технических знаний выявить их особые свойства, чреватые причинением вреда, или нет (статья 12). Закон предусматривает и возмещение морального вреда (статья 13).
Привлечение к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью потерпевшего, осуществляется в судебном порядке. Иск предъявляется медицинскому учреждению, где была оказана услуга, а по регрессному требованию учреждения причинённые ему убытки возмещаются виновным медицинским работником на основании норм трудового законодательства.
Надо сразу оговориться, что на пути появления таких дел в практике стоят многие препоны, главными из которых являются трудности доказания причинно-следственных связей по таким делам и проблемам поиска независимого эксперта, который согласился бы выступить в этом качестве в суде. К сожалению, корпоративность медицины делает последнее препятствие весьма серьезным для практики применения норм закона. Однако, забывать о таком способе защиты прав граждан нельзя и можно надеяться, что подобная судебная практика все же со временем появится.
Несколько особняком в рассматриваемой группе вопросов стоят проблемы соблюдения прав человека при проведении биомедицинских экспериментов. Правовую основу для этого, помимо международно-правовых документов, дает ч. 2 статьи 21 Конституции РФ, запрещающая медицинские, научные или иные опыты без добровольного согласия участвующего в них лица. Помимо конституционной, здесь также действует и статья 43 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан. В этой статье регулируется порядок применения новых методов профилактики, диагностики, лечения, лекарственных средств, иммунобиологических препаратов и дезинфекционных средств и проведения биомедицинских исследований. Общим правилом здесь является получение добровольного письменного согласия лица, если в отношении него применяются ещё не разрешённые, но находящиеся на рассмотрении методы диагностики и лечения, либо участника любого биомедицинского исследования. Для использования неразрешённых медицинских средств и методов в отношении несовершеннолетних до 15 лет содержится и дополнительное условие - непосредственная угроза их жизни. Требование же письменного согласия гражданина - объекта биомедицинского исследования конкретизируется положением о предварительной информации, предоставляемой при получении согласия, и правом отказа от участия в исследовании на любой его стадии, при том, что такое исследование всё равно должно основываться на предварительно проведённом лабораторном эксперименте, что, в свою очередь также является некой гарантией для его участников.
Таким образом, по действующему законодательству совершенно недопустимы никакие биомедицинские исследования либо испытания медицинских средств и методов без добровольного информированного письменного согласия лица - объекта исследования либо испытания. Что же касается несовершеннолетних до 15 лет, то они вообще не могут участвовать в исследованиях, даже если их законные представители на это и согласны.
Все факты, имеющиеся у специалистов, об использовании детей, в том числе и воспитанников детских учреждений, для испытаний вакцинопрепаратов не только без согласия, но и без информирования их родителей либо иных законных представителей нуждаются в тщательной проверке не только независимой комиссией экспертов, но и работниками органов прокуратуры. Конечно, закон не имеет обратной силы и вряд ли будет возможно привлечь виновных в таких фактах лиц к ответственности, но совершенно очевидно, что в случае своего подтверждения и доказательства такие факты могут стать основанием для лишения виновных ученых степеней и званий за действия, несовместимые с этикой. Впредь для предупреждения таких случаев в соответствующих учреждениях, занимающихся биомедицинскими исследованиями, следует создать этические комитеты, санкция которых на заявке должна быть обязательной для её финансирования и реализации. Подобным фактам должен быть поставлен заслон силами самого профессионального сообщества.
3. В последнюю группу вопросов включены порядок вакцинации конкретных граждан и соблюдение прав человека "на индивидуальном уровне".
Правовую основу для оценки практики вакцинации составляют нормы Конституции РФ, например, статья 21 и другие, а также "Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан".
Уже говорилось, что, в соответствии со статьей 32 "Основ", необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является информированное добровольное согласие гражданина. Для несовершеннолетних до 15 лет и лиц, признанных в установленном законом порядке недееспособными, согласие на медицинское вмешательство дают их законные представители, как правило, родители и опекуны. Закон закрепляет и права на отказ от медицинского вмешательства (статья 33), при которых гражданину либо его законному представителю разъясняются последствия такого отказа, что оформляется записью в медицинской документации и подписывается как гражданином, так и медицинским работником. Закон, правда, предусматривает и случаи, когда медицинская помощь (медицинское освидетельствование, госпитализация, наблюдение и изоляция) могут быть применены и без согласия лица либо его законного представителя (статья 34).
Обращает на себя внимание, что вакцинация в понятие "медицинская помощь" не включена и, следовательно, она не может быть проведена без согласия гражданина либо его законного представителя. Здесь "Основы законодательства об охране здоровья граждан" вступают в противоречие со статьей 6 закона РФ "О санитарно- эпидемиологическом благополучии населения", закрепляющей обязанность граждан "принимать участие в проведении гигиенических и противоэпидемических мероприятий". Кстати, и статья 24 этого же закона не предусматривает принудительную вакцинацию среди мер по предупреждению и профилактике инфекционных и массовых неинфекционных заболеваний и отравлений людей, однако в ней сделана оговорка, что порядок, сроки проведения и группы населения, подлежащие прививкам, определяются Министерством здравоохранения РФ и Госкомсанэпиднадзора РФ.
Из сопоставления и анализа приведенных норм можно сделать, по меньшей мере, два вывода: во-первых, в отношении обязательного согласия лиц на прививки должна действовать норма "Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан" как норма позднее принятого закона; во-вторых, все положения об обязательных массовых прививках должны быть установлены только в законах как затрагивающие права человека, и иной порядок является нарушением и Конституции РФ, и принципов правового государства.
Далее, закон требует при получении согласия на медицинское вмешательство предоставления гражданину в доступной для него форме информации о состоянии его здоровья, включая сведения о результатах обследования, наличии заболевания, его диагнозе и прогнозе, а также сведений о методах лечения, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, их последствиях и результатах проведенного лечения (статья 31). С некоторой корректировкой определения, значимая для принятия решения информация должна предоставляться и гражданину перед прививкой. Совершенно ясно, что она должна включать предупреждение о существующих противопоказаниях и возможных, уже известных специалистам неблагоприятных и опасных для здоровья последствиях вакцинации. Без предоставления этих данных полученное от гражданина согласие может быть оспорено как неинформированное, т.е., данное без "знания дела".
Таким образом, на индивидуальном уровне вакцинация должна быть строго добровольной, и медицинские работники обязаны перед прививкой предоставить гражданину всю значимую для его решения информацию. Гражданин имеет право отказаться от прививки с разъяснением ему последствий такого отказа и его оформлением записью в медицинской документации. Тем самым будет реализовываться право гражданина на неприкосновенность его личности и самостоятельность в принятии значимых для своего здоровья решений, включая и ответственность за возможные последствия. Именно таков статус личности в демократическом и правовом государстве, где на первом месте находится свобода и автономия личности, а на втором - политика государства, затрагивающая права и свободы граждан.
* * *
Всё изложенное позволяет сформулировать некоторые выводы в отношении современной политики вакцинопрофилактики в России и действующего санитарно-эпидемиологического законодательства.
1. Проводимая сегодня в стране политика массовой и обязательной вакцинопрофилактики не соответствует целому ряду положений действующей Конституции РФ, законодательства об охране здоровья граждан, а также международным правовым принципам прав и свобод человека и принципам правового государства. В связи с этим, эта политика нуждается в серьёзной корректировке, иначе она станет ещё одним примером нарушения прав человека медицинскими работниками и может быть вынесена на обсуждение международной общественности.
2. Споры между сторонниками и противниками обязательной поголовной вакцинопрофилактики от взаимных обвинений во вредительстве должны быть перенесены на почву строгих фактов, в связи с чем крайне желательно участие независимых (международных и зарубежных) экспертов, особенно в области контроля за качеством вакцинопрепаратов, их проверки на безопасность, включая специфическую, соблюдения стандартов лабораторных экспериментов и порядка проведения биомедицинских исследований.
3. На индивидуальном уровне политика проведения прививок должна быть строго добровольной; все случаи дискриминации граждан, в том числе и детей, нуждаются в проверке, а виновные - в привлечении к ответственности. Следует также немедленно обеспечить отмену всех без исключения ведомственных (подзаконных) нормативных актов, где содержатся нормы, ущемляющие права и свободы граждан применительно к согласию либо отказу от прививок.
4. Закон РФ "О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения" от 19 апреля 1991 г. необходимо привести в соответствие с Конституцией РФ и Основами законодательства РФ об охране здоровья граждан. В чётком регулировании, прежде всего, нуждаются основания и порядок проведения санитарно-эпидемиологических мероприятий без согласия граждан. Норма же о профилактических прививках должна содержать положение о необходимости предварительного информированного добровольного согласия гражданина либо его законного представителя и праве на отказ от прививки.
5. В целях формирования судебной практики по защите граждан, пострадавших в результате вакцинопрофилактики, было бы желательно установить контакты с организациями потребителей, чтобы использовать их опыт по реализации закона РФ "О защите прав потребителей" от 7 февраля 1992 г. в части, касающейся возмещения вреда, причинённого жизни или здоровью гражданина в результате некачественного оказания услуг. Представляется, что использование гражданско-правовой (имущественной) ответственности будет наиболее предпочтительным способом для наказания виновных медицинских работников и должностных лиц
|
|
