Ции человека человечества (Опыт системно-логического анализа философии гуманизма) Издатель фл-п чернявский Д. А. Кривой Рог 2011 ббк 87 и 24 icon

Ции человека человечества (Опыт системно-логического анализа философии гуманизма) Издатель фл-п чернявский Д. А. Кривой Рог 2011 ббк 87 и 24



Скачать 9.19 Mb.
Название Ции человека человечества (Опыт системно-логического анализа философии гуманизма) Издатель фл-п чернявский Д. А. Кривой Рог 2011 ббк 87 и 24
страница 3/26
Ивашко В.А
Дата конвертации 25.03.2013
Размер 9.19 Mb.
Тип Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Материя

В философском мире материя представляет собой г/г форму, а это означает, что и гиперформа, и гипоформа материальны в их неразрывном диалетическом единстве. В реальном мире мы уже не можем пользоваться категориальной парой «Субстанция – Универсум» строго системно-логически, на смену ей приходит категориальная пара «Материя – Мироздание», которые остаются вполне допустимыми для использования и в философском мире. Но и в реальном мире пара «Материя – Мироздание», вовсе не являются аналогом пары «Гипоформа – Гиперформа», ибо «Материя – Мироздание» есть беспредельный континуум непрерывно изменяющихся в силу разноплотности г/г форм. Здесь важно подчеркнуть, что строго системно-логически любая г/г форма может быть в сравнении с соседними по континууму: менее плотной, равноплотной, более плотной.

Но равноплотные г/г формы неизбежно сольются, поэтому остаётся противостояние менее плотных более плотным, а значит и только два варианта соседства/местоположения: 1) менее плотное в более плотном и 2) более плотное в менее плотном. В обоих случаях гипоформа находится в гиперформе, т.е. математически они равнозначны. Однако физически они хронотопно прямо противоположны. В первом случае возникает феномен связанности, стационарности, устойчивости местонахождения. Во втором случае мы имеем потенциальную свободу передвижения относительно самой гиперформы, имеющей некоторые границы в любом случае, к тому же относительно других гипоформ , могущих находиться в данной гиперформе.

Таким образом, мы имеем:

1) внешнюю стационарность гипоформы в гиперформе при внутренней её изменяемости;

2) слияние гипоформы с гиперформой;

3) внешнюю подвижность гипоформы в гиперформе при внутренней её изменяемости.

И только третий вариант подходит под то, что называют собственно пространством, следуя древнейшему заблуждению о пустоте.

Итак, физическое пространство представляет собой гиперформу материи с меньшей плотностью, чем находящаяся в ней гипоформа. А это означает, что степень плотности пространства относительна степени плотности находящегося в нём тела. Следовательно, надо разобраться с физической сутью этой относительности, т.е. структурой пространства и её соразмерностью с находящимся в нём телом.

Принцип разноплотности может предложить (т.е. из него легко строго системно-логически вытекают без дополнительного постулирования) два варианта:

1) густота – редкость, т.е. частота г/г форм материи на единицу объёма;

2) системность – конгломератность, т.е внутренняя структурная связанность и внешняя.

Первый вариант даёт категорию вязкости относительно гипоформы, а второй – пористости, фильтратности. Ясно, что густота – редкость могут быть как системными, так и конгломератными. Но относительно объёма конгломератная густота вполне может оказаться равнозначной функционально системной редкости в силу возможной равномерности структуризации гиперформы – пространства, как бы её сетчатости, а значит и фильтратности. Конгломератность тоже создаёт феномен фильтратности, но в силу неравномерности (то пусто, то густо) функционально менее эффективна, надёжна.

Отсюда вытекает, что методологически проблема структурности пространства – материи может быть как потенциальной, так и реальной. А так как изменяемость всего и вся непрерывна, то проблем, сложнейших, хватит и для философов-методологов физического мира и для физиков-теоретиков. Боюсь, пространство как гиперформа материи, как пустота, как эфир и как гравитация – это всё правильно, но с разных точек зрения: метафизики, земной механики, физикохимии и астрофизики. Космический океан гравитонов – это и есть пространство физического мира – всемирный вакуум наблюдаемой нами части Мироздания. Открытие виртуальных частиц только реально подтверждает его таинственно глубокую структурированность как одной из гиперформ материи. Именно в вакууме растворяются и вновь из него конденсируются элементарные частицы, которые пронизывают-заполняют всё космическое пространство, конденсируясь-скапливаясь местами в гигантские плазменные образования, на базе которых со временем может образоваться хемореактор, порождающий качественно иной мир по моменту устойчивости – мир химический, т.е. мир атомов и молекул, совокупность которых собственно и образует то, что в физике называют физическим телом. Так что физическое тело оказывается вовсе не физическим, а химическим, в крайнем случае физикохимическим, если строго учитывать принцип матрёшки миров. Чисто физическим телом можно считать только квант-поле и их конгломератную совокупность в виде сгустка плазмы. Правда, эти рассуждения вряд ли будут восприняты физиками, ибо сращение физики с математикой, полная математизация физики привели к тому, что категории пространства и тела разработаны прекрасно количественными методами (топология пространства включает уже десятки видов, а тело – это просто материальная точка), но архислабо методами качественными. Именно поэтому экспликация теории кривизны пространства вызвала такое бурное неприятие даже у научной общественности. А последующие интерпретации этой теории вообще привели к отрицанию всеобщной трёхмерности пространства и тем самым наложив запрет на саму возможность существования атомов, а значит, и химического, и последующих миров вплоть до самих себя. И эта химера продолжает гулять по научным трудам, хотя Пауль Эренфест и его последователи уже почти век как доказали, что только в трёхмерном пространстве возможны устойчивые системы даже из двух тел (атомы, молекулы, макротела, планетные и звёздные системы). Но лавры Герострата до сих пор не дают покоя жаждущим опровергнуть принцип каузальности.

Чисто математический подход породил и идею так называемого минимального пространства при исследовании микромира. В 1928 г. Гейзенберг предложил считать квантом пространства размер электрона (10-13 см). Затем исследование нуклонов выявило наличие меньшей величины – 10-15 см, сейчас такой величиной стала длина Планка – 10-33 см. Но мало кто замечает здесь явную подмену понятий «пространство» и «протяженность». Ведь здесь речь идёт явно о гипоформе – элементарной частице, которая рассматривается как гиперформа, состоящая из ещё более мелких гипоформ. Математически столкнулись лбами принцип бесконечной делимости Анаксагора и пифагорейское определение пространства как суммы точек, ибо только точка есть единица положения. А психологически, видимо, добавился гносеологический страх Демокрита доделиться до ничего, подвигший его остановиться и постулировать крючковатые атомы. Ведь строго математически ничто не мешает нам иметь квант пространства и в 10-100 см или в 10-1000 см. Значит, тормозит исследователей качественный фактор: угроза потерять онтологический предмет исследования, для которого и шьются математические одёжки. И эта угроза вполне реальна, ибо мы даже номинативно не можем уловить суть физически-качественную такого объекта с такими параметрами.

Но протяжённость есть параметр гипоформы – тела и расстояния между двумя наблюдаемыми телами, в том числе и берегами, а не параметр безразмерной монотонной гиперформы – пространства, где все навыки целенаправленной навигации теряют смысл, кроме изначального принципа «проб и ошибок». Таким образом, речь идёт о минимальной протяжённости тела, а не безразмерного пространства океана гравитонов, порождающих эти тела. Другое дело, зачем нужны минимальные параметры тела, если оперируют виртуальной материальной точкой? Видимо, для физики микромира наступил гносеологически необходимый переход от количественных штудий к качественным. Однако строго системно-логически физика упёрлась в проблему квазитела – квазипространства, если базироваться на фундаменте единицы «квант – поле». Флуктуация кванта – поля вынуждает говорить о непрерывном переходе тела в пространство путём волнообразного растворения в гравитонном океане, и его конденсации вновь путём выхода кванта из гравитонного океана в электромагнитную ипостась. Но если принять эту точку зрения, то снимается проблема противопоставления микромира мегамиру, возникшая через сопоставление макромира (а это уже не столько физический, сколько химический мир) с тем, что много меньше субъекта познания и много больше его. Восстановление гносеологической целостности мира физического снимает массу противоречий мировоззренческого плана в трактовке Мироздания, и прежде всего проблему дифференциальности бесконечного концептуально-математического деления тела в пространстве и конечного физического деления материального тела в материальном пространстве до их слияния. И только разноплотность выталкивает из насыщенного океана гравитонов новые элементарные (виртуальные как бы) частицы.

Весьма примечательно, что и современная наука, по словам Дж. А. Уиллера (1970г.) определяет мироздание как пространство в виде пенообразного многообразия с флуктуирующей типологией. Насколько совпадает наш философско-методологический подход с такими представлениями теоретической физики, покажут дальнейшие исследования, но уже показателен тот факт, что физики почему-то игнорируют принцип каузальности, который в физическом мире представляют как некоторую силу, энергию.

Мы уже легко вывели строго системно-логически из общей для философского и физического миров категории материи категорию пространства (аналога гиперформы), категорию тела (аналога гипоформы) как хронотопно устойчивых структур. Но они-то непрерывно изменяются, что прекрасно видно по предельной единице анализа мира физического «квант-поле». Пульсация «кванта-поля» в виде развёртывания-свёртывания и есть его изменяемость. Если следовать формуле E=mc2, то энергия и есть мера изменяемости в физическом мире.

Итак, имеем некоторый квант в гравитонном океане. И тот факт, что квант выделен, сконденсирован из окружающего его океана гравитонов, указывает только на то, что он явно крупнее по габаритам, чем окружающая его среда. У кванта неизбежно есть некоторый экзистенциальный цикл: зарождение, порождение в квантовой ипостаси и функционирование. Функционирование кванта как гипоформы неизбежно целиком и полностью обусловлено его структурой, т.е. плотностью оболочки и активностью внутренней разноплотности. Неизбежно возникает гигантское разнообразие типов квантов-гипоформ, которые можно классифицировать по степеням плотности оболочки, отличиям плотности оболочки относительно: 1) внешней среды и 2) внутренней среды; активности изменений плотности: 1) внешней среды и 2) внутренней среды и т.д. Понятно, что теория оболочек играет главную роль. Слабые оболочки позволяют активно взаимодействовать разноплотностям внешней и внутренней с определённой степенью интенсивности. Сильная оболочка герметизирует внутренний мир, который может оказаться много менее плотным (феномен пустоты), чем внешний мир, либо наоборот, много более плотным. Нарушение плотности оболочки неизбежно приведёт в первом случае к феномену всасывания, во втором – к феномену взрыва. Возможно, взаимодействие гипоформ с такими противоположными феноменами и составляет физическую суть аннигиляции. Можно ли на этой основе построить теорию зарядов и температур, скажут только сами физики. Я же подхожу к физическому миру с прямо противоположной стороны, онтологической, и мне многое может представляться не совсем так, а то и совсем не так, как это видится изнутри. Дело в том, что современная физика, непрерывно оперируя категорией силы/энергии, понятия не имеет о её физико-онтологической сути.

Физика уже открыла 15 видов энергии:

  1. Аннигиляционную;

  2. Мезонодинамическую;

  3. Гравидинамическую;

  4. Нейтринодинамическую;

  5. Ядерную;

  6. Химическую (атомную);

  7. Гравистатическую;

  8. Электростатическую;

  9. Магнитостатическую;

10. Нейтриностатическую;

11. Упругостную;

12. Тепловую;

13. Механическую;

14. Электрическую (электродинамическую);

15. Фотонную (электромагнитную).

Эта сборная солянка энергетических проявлений микро-, макро-, мегамиров уже сведена к иерархии четырёх видов основных фундаментальных взаимодействий:

мега – гравитационное,

макро – электромагнитное,



На базе этой иерархии неустанно делаются попытки вывести Великое уравнение взаимодействий как математической прежде всего единой теории поля, т.е. пространства, т.е. материи, т.е. Мироздания. Но математика есть не более чем инструмент познания, она абсолютно индифферентна относительно объекта своего приложения. Поэтому все эти попытки обречены на провал, пока не будет изучена качественная сторона материального пространства. А наука даже не имеет понятия, что такое гравитация, хотя достаточно много знает о том, как она функционирует, проявляется. Уже придумали название – гравитон, но за ним, кроме собственно аналоговой составности, ничего не стоит. И даже давно известный феномен магнетизма прицеплён к электризму насильно, хотя он проявляется не только в такой связке. Опять-таки можно говорить о магнетоне, как и о гравитоне, но ясности это не добавляет. И т.д., и т.п. И тем не менее я не исключаю возможности сотворения некоего чисто математического беспримерочного уравнения Мироздания путём введения разного рода коэффициентов и констант совершенно тёмного смысла. Но такая подгонка под ответ только ещё более запутает процесс познания материального мира самим же физикам, ибо философия придерживается исключительно системно-логического, а значит качественно-количественного (онтолого-математического) метода познания как единоцельного.

И с этих позиций весьма сомнительным представляется доминация в физике категории движения, закрепившаяся со времен доминации метафизики и классической механики. В философии есть только непрерывная изменяемость г/г форм материи. И даже использование термина «изменчивость» уже предполагает дискретный характер, что выражает лишь некоторые частные моменты перцептуальной устойчивости хронотопных г/г форм. Уже в микромире физики столкнулись с отсутствием точки покоя без какого-либо движения относительно других элементарных частиц, пульсацией «квант-поле», растворение в гравитонном океане и конденсация из него и т.д. Корректнее использовать понятие «движение» (т.е. перемещение от… к…) при анализе-характеристике смены положения в пространстве. Волна, например, не есть движение в этом смысле, а выражает лишь феномен расталкивания г/г форм, составляющих саму среду, которая неизбежно континуально разноплотна и в силу этого неизбежно поглощает, гасит, растворяет волну, ибо в философском мире есть только две характеристики г/г форм материи: плотность и объём, все остальные производные от них. Значит разноплотность – суть/причина изменения, а движение есть лишь одна из форм изменения. В силу системно-логической значимости остановимся на этом чуть более подробно.

Имеем некоторую иерархию:

  1. Материя – Мироздание

  2. Разноплотность – объём

  3. Изменяемость – г/г форма материи

  4. (Пульсация – движение) – (тело – пространство)

Все четыре пары есть диалектическое единство, составляющее суть категории материя на разных уровнях как единое целое физического мира.

Пространство в физическом мире представляет собой гравитонный океан.

Тело есть конденсат, сгущение гравитонного океана в силу разноплотности бесконечного континуума материи в виде г/г форм.

Из этого следует, что тело как продукт гравитонного океана как-то рождается, существует и распадается, т.е. проходит экзистенциальный цикл ассоциирования-диссоциирования. Но этот цикл носит стохастический характер в каждый данный момент экзистенции, т.е. предсказать, что из зарождающегося тела сформируется конкретное нечто проблематично, хотя ясно чётко, что нечто конкретное таки образуется, но не всегда ожидаемое. Сейчас для нас главное то, что фактически мы имеем дело с пульсацией «пространство-тело», т.е. с феноменом порождения-растворения виртуальных элементарных частиц. Одни из них тут же вновь растворяются в гравитонном океане, другие, взаимодействуя с соседними, образуют новые структуры, чуть более устойчивые, и т.д., по возрастанию устойчивости, но при этом неизменно непрерывной пульсации-изменяемости, стремлении от разноплотности к равноплотности как относительно внутреннего мира/среды, так и внешнего мира/среды. Понятно, что равноплотные среды стремятся к слиянию, т.е. притягиваются. Но оболочки тел вносят свои коррективы и гигантски усложняют картину, ибо дают три степени плотности: внутреннего, срединно-оболочного и внешнего миров.

Пульсация – базовая форма изменяемости тела/гипоформы в виде колебательного изменения объёма тела и за счёт этого перемещения путём сжатия самого пространства/среды и обратного процесса сжатия тела и расширения пространства/среды. Однако строго системно-логически это есть описание внешней формы. Внутри же тела происходит колебательный процесс свёртывания-развёртывания трёх видов:

  1. Доминации свёртывания и затухания развёртывания;

  2. Равновесие свёртывания и развёртывания;

  3. Затухание свёртывания и доминация развёртывания.

Эти процессы могут быть разными по интенсивности: более быстрыми или более медленными, равномерными/попеременными или неравномерными/труднопрогнозируемыми. Но результатом так или иначе является взрыв/всасывание от наизамедленного до сверхбыстрого. Понятно, что взрыв в любом случае есть уплотнение (как бы расширение) пространства/среды, а всасывание есть разрежение (как бы сжатие) пространства/среды.

Проще говоря, все точки мироздания непрерывно пульсируют в силу разноплотности, но каждая по своей амплитуде и фазе, поэтому стохастика резонансных колебаний гасится инертностью всего объёма.

Поэтому строго системно-логически ничто не мешает ничтожно малой части Мироздания в виде наблюдаемой Вселенной пульсировать (свёртываться-развёртываться бесконечное число раз), т.е. саму вероятность Большого Взрыва опровергнуть невозможно. Проблема в том, чтобы определить, что именно свернулось в сингулярную точку и за счёт каких сил?

Иначе чисто гносеологически эта гипотеза мало чем отличается от других метафизик креационизма, нарушающих принцип каузальности.

Движение как перемещение в пространстве автономного тела – это на фоне всеобщей пульсации весьма редкий тип изменения, хотя нам, представителям мира химического, всё представляется чувственно прямо наоборот. И главное здесь – проблема автономизации, т.е. стохастика возникновения относительно герметичной оболочки у данной гипоформы и её устойчивости. Происходит архисложный процесс перехода кванта-поля (тела-пространства) в компактную форму собственно тела с потерей способности перехода в пространство, т.е. растворения в окружающей среде. С этого момента устойчивости и начинается собственно геометрия пространства. Автономное тело может быть в виде сферы, сросшихся сфер, гантели, трёх и т.д. сросшихся гантелей… Теории оболочек здесь ещё работать и работать. Тёмным пока что представляется связь автономизации со стадиями свёртывания-развёртывания, хотя сам импульс движения по логике должен задаваться именно на стадии развёртывания, когда плотность у края оболочки гипоформы максимальна и вероятность отрыва соответственно тоже. Выпучивание требует, чтобы в тот момент гиперформа по плотности резко отличалась от импульса развёртывания в сторону разреженности. Если отличия по плотности незначительны, то в случае отрыва может произойти быстрое слияние их и автономной гипоформы не образуется, а значит, и тела тоже.

Собственно движение тел неизбежно ведёт к их сталкиванию, взаимодействию, которые кроме всего прочего могут привести к их слиянию, т.е. наращению массы путём ещё большей компактизации… Но если масса есть производное от плотности и объёма, то отсутствие массы у некоторого зафиксированного образования может говорить только о том, что оно есть лишь феномен выпячивания гравитонного океана, а не автономная структура.

Итак, движение есть специфический вид изменения, порождаемого пульсацией. При движении тело неизбежно:

  1. автономно;

  2. имеет массу;

  3. вытянуто в сторону движения, т.е. одновекторно, а значит, и целенаправленно для наблюдателя.

Наращение массы сковывает собственно пульсацию, но, естественно, не сможет её прекратить. Результат развёртывания стал началом свёртывания, но на качественно ином уровне.

Таким образом, физический мир представляет собой некоторый гравитонный океан (пространство-вакуум), который непрерывно порождает и растворяет в себе некоторые сгустки непрерывно пульсирующих выпячиваний и даже автономных образований (энергетических образований), которые и образуют электромагнитный субокеан (квант-поле от виртуальных частиц до атомных ядер). Феномен движения породил специфическую же доминацию свёртывания малой части автономных энергетических тел во всё более сложные и относительно устойчивые структуры вплоть до атомов. Как виртуальная частица есть граница мира гравитонного, так и атом есть граница мира энергетического, ибо молекула уже является исключительно представителем мира вещественного (химического прежде всего). Отсюда вытекает, что если принять энергию как всеобщую меру изменяемости материи, то мы в физическом мире имеем две формы её проявления: пульсации и движения, т.е. свёртывания-развёртывания пространства, начиная с гравитонов океана, и его специфического автономного сгустка в виде тела. Равенство потенциальной и актуальной энергии гравитонного океана фактически даёт нуль свободной энергии, которая доминирует в электромагнитном поле (квант-поле), но со свёртыванием в автономные массы, она вновь становится связанной, и освобождается лишь при разрушении/развёртывании массы автономного тела.

На категории разрушения следует остановится немного подробнее. Континуальность может как угодно долго изменяться любыми путями, но она не приводит к разрушению. Автономность элементарных частиц приводит в результате их взаимодействия, усложнение путём набора массы к разнородности, а значит, и к конгломератности, которая лишь при определённых условиях может преобразовываться в некоторым образом организованную систему. Гносеологически важно изучить проблему соответствия этапов формирования системы из конгломерата автономных тел в экзистенциальном цикле и этапов распада, разрушения. Сжатие как формирование и расширение, как распадение, вполне очевидные при пульсации, совершенно неочевидны при движении автономных тел, их взаимодействии со средой и между собой.

Таким образом, мы в весьма сжатом виде, но строго системно-логически вывели из категории «материя» все заявленные выше базовые категории материального мира в его физической ипостаси, кроме времени. Правда, мы упоминали об относительной устойчивости некоторых процессов и систем, но это были не онтологические, а чисто гносеологические ремарки, ибо неизбежно включали наблюдателя с его субъективными оценками. А эти оценки целиком и полностью обусловлены кроме всего прочего и прециозностью его сенсорики. Отсюда следует, что сама онтологическая система, даже имея конечные г/г формы с их экзистенциальным циклом, континуально безразмерна и во времени просто не нуждается. Время необходимо исключительно как гносеологический инструмент сравнения экзистенции чего-то другого субъекту познания/наблюдателю. Тогда на каком основании физики ввели время в онтологическую систему Мироздания? Подспудно тут свою роль сыграл принцип постоянства скорости света. Но эта скорость есть атрибут движения, а не изменения гипоформ/тел. Скорость превращения определить невозможно, ибо нет критериев определения того, то ли энергетическое тело, которое мы наблюдали, превратилось в это или то просто исчезло, растворилось и вместо него в силу разноплотности появилось-выпучилось другое тело. Отсюда и проблема тахионов с их теоретической возможностью мгновенного преодоления миллионов световых лет так, как будто он движется сам, а не движет среду, которая и выталкивает из себя такой же тахион. Ясно, что эта путаница возникла только потому, что физический мир по древней метафизической традиции имплицитно, аксиоматически однороден (пустота и атомы непрерывно движущиеся почему-то). А физический мир на самом деле весьма слоист. Просто наша Солнечная система находится в специфическом участке Мироздания со слабо пульсирующей гравитацией, дающей возможность порождения и функционирования именно такого электромагнитного поля с его массой-энергией и иллюзией постоянства скорости света. А субъект познания/наблюдатель сам есть продукт Макромира со своими специфическими сенсорными возможностями, когда доминируют вещественные взаимодействия, а до электромагнитных надо ещё додуматься, как и до ещё более тёмных гравитационных. Неизбывная сенсорно-ментальная иллюзия устойчивости, постоянства, вечности вещественного мира непрерывно нарушается, но воспринимается наблюдателем именно как нарушение, в то время как всё точно наоборот. И это едва ли не самая сложная проблема гносеологии, провоцируемая чувственным страхом. Не зря же во всех человеческих культурах за многие сотни тысяч лет наблюдается такое неоднозначное отношение к огню/изменению и холоду/постоянству, непрерывным метанием человека между ними в поисках комфортной середины, которая далеко не всегда совпадает с таковой для окружающих, даже самых дорогих и близких людей. Воистину,

Вся жизнь – борьба,

Покой нам только снится.

Как известно, существуют три типа комфорта у человека: физический, психологический и социальный. Самым изменчивым является комфорт психологический, т.е. ориентировочно-познавательный, требующий кроме всего прочего ответа на вопрос: почему? зачем? с какой целью? Это один и тот же вопрос о каузальности. Физиков-теоретиков бесило отсутствие точки отсчёта в исследовании их объекта – физического мира и они не нашли ничего лучшего, как научно (математически) обосновать древнюю как мир гипотезу креационизма, сочинив теорию Большого взрыва, которая всего лишь физикализировала категорию времени, ибо всё остальное было и до этой теории. А нестыковка математических одёжек (количественного анализа) с онтологическим телом (качественного анализа) в упор не замечают, явно уповая на Демокритову пустоту. Ведь если всё Мироздание сжалось в сингулярную точку, то ей, бедной, всё равно надо было где-то находиться, чтобы потом в этом чём-то взорваться и расширяться. Значит, сжалась не материя, а некоторая её часть. А сие означает, что физиков ХХ века подвёл Фалес, который первым ввёл в оборот категорию вещества, однако не вычленил из неё ещё более общую категорию материи. Это смог сделать только Аристотель, заложив основы системно-логического метода познания Мироздания. Но физики продолжают путать вещество и материю.

Из нашего анализа следует, что Мироздание (Субстанция-Универсум) онтологически представляет собой равенство: 1=0=∞, а значит, и объём Мироздания неисчисляем по определению, поэтому разноплотность остаётся тоже неисчисляемым принципом изменяемости, т.е. среднюю плотность г/г форм материи Мироздания определить невозможно в принципе.

Тем не менее, модель Фридмана якобы охватывает Вселенную в целом, понимая под этим именно Мироздание, ибо доступную наблюдению часть Вселенной в физике называют Метагалактикой. И эта Вселенная Фридмана якобы расширяется. На основе этого Хаббл установил закон, из которого вытекает некоторая постоянная Хаббла, определяемая из наблюдения, но почему-то далеко не постоянная у разных групп наблюдателей. И все эти математические изыски якобы позволяют определить критическую плотность Вселенной. Осталось определить самую малость: среднюю плотность вещества во Вселенной (и это задача №1 современной космологии). И тогда можно предсказать дальнейшую судьбу Вселенной (не больше и не меньше): то ли она будет продолжать расширяться неопределённо долго, либо уже в переходной стадии к сжатию вплоть до сингулярной точки. Более того, уже определена якобы критическая плотность: ρкр ≈ 10-29 г/см3 и средняя плотность ρ = 3∙10-31 г/см3, т.е. ρ < ρкр, значит расширение будет ещё продолжаться. Но тут же замечают-жалуются, что работать с исчислением масс вещества – полное наваждение, ибо кроме светящегося, а значит, и видимого (!?) вещества, есть ещё и тёмное вещество/энергия, которое относят к скрытой массе. И сколько такой скрытой массы – неизвестно пока. Тем не менее, ОТО утверждает, что трёхмерное пространство Вселенной якобы искривлено. «Если ρ < ρкр, то трёхмерное пространство открыто, в том смысле, что хотя оно и искривлено, но простирается во все стороны до бесконечности. Если ρ > ρкр, то пространство замкнуто…» Ну что стоило этим крупным физикам добавить самую малость: как это бесконечное (по их же определению) пространство превращается в конечное?

Весьма любопытна взаимозависимость кривизны пространства и средней плотности вещества во Вселенной: определив одно, можно легко вывести другое. Но вторая величина фиктивна (о чём говорилось выше), значит и кривизна – это чистая фикция. Возможно это связано с системно-логическим перескоком при анализе кривизны движения автономного тела в некотором предметном пространстве: функцию тела приписали пространству, т.е. спутали пульсацию и движение. Здесь нужен тщательный анализ методолога-физика, а не методолога-философа, но на основе строгого системно-логического метода.

Ещё более ярко отсутствие этого метода в современной теоретической физике проявляется в архаическом членении мира физического на микро-, макро- и мегамиры. Обывательски наглядное, оно ещё может быть представлено в общеобразовательном курсе школьной физики, да и то, с чёткими оговорками, но никак не в вузовских курсах, ибо искажает гносеологическую картину Мироздания, создавая иерархию верха-низа, тогда как микромир это есть макромир и мегамир. И только наиболее педантичные педагоги добавляют в сноске, что в состав мега- и макромиров следует включать электромагнитные и гравитационные поля. Но давление догматов не позволяет им поменять всё местами.

Физический мир есть океан гравитонов, порождающих виртуальные частицы «квант-поле», которые в результате взаимодействия могут образовывать путём свёртывания/компактизации всё более массивные энергетические тела (вплоть до ядер-нуклонов) электромагнитного океана. Дальнейшее свёртывание энергетических тел в атом-вещество создаёт качественно иной мир: мир химический. И знаменитое, но глупое утверждение о неисчерпаемости атома (Анаксагоров постулат о бесконечной делимости), застрявшее на кварковом уровне, будет окончательно развеяно, когда упрямые кварки будут одолены/разорваны и окажется, что состоят они из тех же виртуальных частиц, скомпоновавшихся в хитроумный «кубик Рубика» микромира, ибо любая г/г форма материи конечна, а уж атом тем более. Гносеологическое понижение статуса атома путём перевода его из первоначальной тонкой материи в первоначало грубого вещества есть исключительная заслуга экспериментальной физики. Гносеологически равноценных заслуг теоретической физики пока что не наблюдается в силу методологической несостоятельности, а именно пренебрежения принципом каузальности и основанным на нём системно-логическом методе анализа всего и вся.


Мир химический

Теоретическое обоснование химического мира “Атом - Вещество” заложил в 1924г. Луи де Бройль своей концепцией универсальности корпускулярно-волнового дуализма. Химический мир обрел строго каузальное системно-логическое объяснение самому факту своего существования как неотъемлемой части существования мира физического, порождающего его в своем лоне по принципу полиматрешки. Недавние космологические расчеты прекрасно подтвердили справедливость этой идеи. Оказалось, что разноплотность физически наблюдаемого участка мироздания можно выразить таким соотношением:

65% – черная энергия,

30% – темная энергия,

5% – вещественно-энергетические объекты.

Однако хорошо известно, что основная форма существования вещественно-энергетических объектов – это плазменные структуры, следовательно на собственно вещественные структуры приходятся ничтожные доли процента. А это прямо говорит о маргинальности химического мира, его редкости, исключительности. Редкость выражается в ничтожно малом по космическим понятиям количестве вещественных островков в наблюдаемой нами части мироздания. Исключительность состоит в самом феномене свертывания энергии, когда в атоме элементарные частицы сохраняют свою корпускулярность, но теряют возможность развертки волной. Просто атома не бывает, атом обязательно идентифицируется как определенный химический элемент. Это понятие ввел еще Р. Бойль в 1661г, но свое четкое научное значение оно получило лишь с созданием атомной теории. Тем более удивительно что еще в 1800г. венгерский химик Винтерль выдвинул идею протоэлементов, которой придерживался даже Менделеев, считавший протоэлементами гипотетические атомы эфира с весом 1/млн. часть атома водорода. В дальнейшем идею протоэлементов поддерживали М. Планк, супруги Жолио-Кюри и др. В современной физико-химии академик В. И. Гольданский настойчиво проводит концепцию химичности протоэлементов с дробным числом и полным отсутствием электронов, которые заменяются мезонами. При этом предполагается, что в тяжелых атомах орбита µ - мезона может даже находиться внутри (!?) ядра. Проблема у этой концепции в кратковременности существования мезонов (µ - мезон существует 2·10-6с). Такие конструкты вполне могут существовать реально и даже как-то участвовать в активности химических элементов и их соединений в виде катализаторов или ингибиторов некоторых процессов. Но они никак не составляют сути химического мира именно в силу своей энергетической неупакованности, т.е. неустойчивости. Можно спуститься и на кварковый уровень и т.д., ибо все эти системы и подсистемы микромира все равно развиваются как-то и внутри химических соединений в строгом соответствии с принципом непрерывной изменяемости “Субстанции-Универсума”.

Химический мир “Атом-Вещество” – это специфический продукт эволюции физического мира, получивший исторически неточное название Макромир как противопоставление Микромиру. О Мегамире вспомнили лишь в последние десятилетия.

Тем не менее идея Винтерля через 125 лет нашла свое теоретическое обоснование в концепции Л. де Бройля. Однако развития не получила, по крайней мере прямого. Открытие радиоактивности и особенно радиоактивного распада урана и тория заставила ученых с огромным энтузиазмом разворачивать химическую цепочку не перспективно, а ретроспективно, от самых сложных элементов к самым простым. Уже в самом начале ХХ в. была высказана крамольная идея о потенциальной радиоактивности всех химических элементов, но их период полураспада слишком велик, чтобы быть замеченным. И тем не менее ученые исхитрились вычислить и частично подтвердить экспериментально эти периоды у многих элементов. Более того, обнаружили естественную радиоактивность у более чем полсотни элементов, относящихся к стабильным, по их изотопам. Но первичными элементами, которые порождают вторичные радиоактивные элементы, единодушно признали уран и торий, которые в конце длинной цепочки превращений (радиоактивного древа) дают стабильный изотоп свинца.

Исследование радиактивного распада выявило некоторые энергетические закономерности существования химических элементов, подтверждающие ранее высказанные физиками принципы. Известно, что все вещества стремятся достичь устойчивого состояния (в свободном виде к шарообразной форме, которая дает минимум энергии на поверхностное натяжение). Уран делится нейтронами с выделением 200 млн. эВ от каждого разделившегося ядра, а при делении ядра серебра выигрыш в энергии равен нулю, а ядра с еще меньшим атомным весом уже дают не выигрыш, а проигрыш, т.е. требуют на разделение энергию извне. Отсюда следует идея, что тяжелым ядрам энергетически выгоднее распадаться до более легких (до Аg), а для более легких – соединение в более тяжелые. Однако на деле это только тенденция, но не закон, ибо самым стабильным химическим элементом признан №52 теллур, который (128Те) имеет период полураспада 1,5·1024 года. Для сравнения приведем такие данные по изотопам:

литий 5 – 4,4·10-22с

полоний 212 - 3·10-7с

полоний 218 – 3,05 мин.

радон 220 – 3,825 дня

полоний 210 – 138,4 дня

актиний 227 – 21,6 года

радий 226 – 1617 лет

плутоний 239 – 24100 лет

уран 238 – 4,56·109 лет

торий 232 – 1,39·1010 лет

Однако поведение атома определяют не только нуклонные силы, но и электронные. В целом обе силы интенсивно изучаются пораздельно, но пока что цельной синтетической картины атома химического элемента еще нет. Наглядный пример, Периодическая система элементов Менделеева как базовый системный классификатор, но до сих пор все еще не системно-логический. И все равно эта Система остается гносеологически единственной квинтэссенцией целой науки – химии, на зависть всем остальным. Сам феномен Системы элементов обусловлен имплицитно конечным числом этих элементов. Открытия изотопов, лантаноидов и актиноидов явно разваливают систему, намекая на трехмерность. Определенную ясность (и качественную и количественную) могла бы внести астрохимия, но она только-только становится на ноги. Да и первоочередная задача ее, как справедливо полагает Ф. Хойл, состоит в разработке теории хемогенеза. Однако предложенная им концепция (1972г.) звездного нуклеосинтеза, очень важная, ценная, интересная, далека от объяснительной полноты.

Гносеологически важно определить: где, когда, как и почему происходит хемосинтез? Ведь химический мир, как уже говорилось выше, вовсе не континуум, а маргинальные островки в просторах космоса. Гигантские расстояния между химическими островками видимой части мироздания (от Земли до ближайшей к нам звезды Проксима Центавра 13 триллионов километров) заставляет предположить, что возникли они совершенно независимо друг от друга и в разное время. Спиральная модель образования галактик вполне укладывается в гносеологические рамки принципа каузальности, но не решает главного вопроса: откуда дровишки? Ведь галактике (или Мn – галактике) все равно надо из чего-то образовываться! Теория Большого Взрыва антикаузальна по сути и посему не может быть принята даже за основу при любых математических подпорках – ухищрениях. Остается (при нынешнем уровне наших знаний строго системно-логически, а значит и каузально) предполагать непрерывное взаимодействие всех видов имеющейся в физическом мире энергии: черной, темной и вещественно-энергетическими объектами. Отсюда следует, что какой-то уровень микромира непрерывно подпитывается из нижележащих энергий и путем трансформаций пополняет мир элементарных частиц, участвующих непосредственно в хемосинтезе водорода и гелия, служащих уже в качестве материала для нуклеосинтеза в звездных реакторах разной мощности всех остальных элементов таблицы Менделеева. Вопрос о конечности таблицы риторичен, ибо мы долго еще будем опираться на практику познания прежде всего Солнечной системы, хотя и здесь нас могут еще поразить удивительные химические открытия. Технология звездного нуклеосинтеза, обретение ядрами свободы и вместе с ней электронных оболочек очень интересны и для гносеологии, но не суть важны. Это уже теория астрохимии. Ведь в модели г/г форм есть только разноплотность, а в хемогенезе кроме разноплотности огромную роль играет температура и т.д. А это уже конкретика физического мира, но не философского.

В литературе приводятся разные данные о распространенности химических элементов в космосе:

Таблица

На 1 млн. атомов

Н
На 100 тыс. атомов

Н – 90 тыс.
На 10 тыс. атомов

Н

Не – 140000

О – 680

С – 300

Ne – 280

N – 91

Mg – 29

все другие менее 20 каждый
Не – 9800

O, N,

C, Ne – 1970

Fe, Si,

Mg – 100

все другие всего 30
Не – 1000

O – 5

N – 2

C – 1

Fe – 0,3

Si – 0,2

и т.д.

Однако тенденция просматривается очень четко: все элементы самые легкие и устойчивые к жесткому космическому излучению, а самое главное они, по Ф. Хойлу, чаще всего синтезируются даже в не очень мощных звездах. Дело в том, что при температуре ~109 К ядра магния, кремния, аргона, кальция, железа, никеля образуются еще с выделением энергии. А вот для ядер более тяжелых элементов уже необходимо внешнее заимствование энергии. А звезд с таким запасом энергии, видимо, маловато. Хорошо хоть, что на нашу Солнечную систему их сил хватило.

Определенный гносеологический интерес представляет ситуация с водородом в Периодической систем элементов Менделеева. Она фактически на химическом уровне повторяет гносеологически ситуацию со структурой математической “нуль-единица”. Однако есть и существенные различия. Ведь только когда структура математическая лишилась табличности абаки, тогда и позиционность в числовом ряду пришлось передать нулю. В Системе элементов таблица как раз имеется и позиционность в принципе имеет место, но водород оказался амбивалентен по своим качествам и посему может занимать как первую колонку, так и седьмую. Некоторые авторы попытались прекратить этот раздрай паллиативом пустой сноски на возможную, но незанятую позицию I/VII. Однако здесь имеет место качественное различие с числовым рядом, ибо первая строка таблицы Менделеева содержит вместо восьми только две занятых колонки. Это водород и гелий. Именно так они представлены и в природе как два безусловных лидера по распространенности, и два родителя – образца для всех остальных элементов. Если убрать с них электронные одежки, то получаем две обыкновенные элементарные частицы: протон и альфа-частицу. Атом водорода как легко создается, так легко и разрушается, атом гелия, наоборот, самодостаточен настолько, что не желает даже образовывать молекулу. Эта самодостаточность и стала основой-образцом строения всех остальных элементов. Здесь у водорода и гелия та же ситуация, что у единицы и двойки в числовом ряду древних греков, т.е. водород вроде бы не считается химическим элементом, а есть лишь выражение предметности атомного ряда, а вот гелий уже полноправный химический элемент, как и двойка-число. В то же время водород сам себе является точкой отсчета, поэтому раздваивается позиционно. И это не схоластика, а некоторая закономерность такого гносеологического инструмента как классификационная таблица. Аналогична здесь и измерительная линейка (0-1-2…, а не 1-2…). Но это всего лишь рассуждения философа, а не химика-теоретика, поэтому и относиться к ним следует соответственно.

Всего за каких-то полтора века древняя и насквозь эмпирическая химия с помощью собственной атомной теории так стремительно рванула в теоретические выси, что обогнала и потянула за собой всегда много более передовую физику. Разработка теории хемогенеза несомненно приведет к серьезному пересмотру теоретических основ уже на системно-логических принципах.

Химический мир в целом – это епархия не только химии, а и философии. И в этом мире пока что известны 270 стабильных изотопов 81 химического элемента. Небольшая часть из них убежденные холостяки и существуют только одиночно в виде простых веществ. Некоторая часть чувствует себя нормально как в одиночку, так и в соединениях с другими элементами. Однако большинство предпочитает только соединение с другими элементами. В целом найдено в природе и создано в химических лабораториях для разных нужд по подсчетам американских авторов около 500 000 неорганических соединений. Однако только десятая часть из них создана природой, а из этих естественных только 2-3 тысячи в виде минералов способны к длительному существованию на Земле. Акцент на стабильность здесь не случайность, а преднамеренность, ибо это единственная основа существования Макромира в целом. Ведь вещество и Макромир, и химический мир – это синонимы. Вещество начинается с атома, ибо все химические свойства элементов зависят от строения электронных оболочек атомов. А суть деления химических элементов на металлы, полуметаллы и неметаллы состоит в том, что неметаллы стремятся скорее захватить чужой электрон, чем отдать свой, а металлы наоборот легко отдают верхний слой электронов (отсюда и их электропроводность). В связи с этим повторяем, что мы не считаем плазму четвертым состоянием вещества по определению. А гносеологическое смещение понятия возникло на чисто внешней основе, ибо в природе существуют три агрегатных состояния вещества: газообразное, жидкое, твердое. Регулятором этих состояний являются два физических фактора: разноплотность и температура. Поэтому и сами состояния – явления физические. А плазма определена как ионизированный газ. Но такой газ – это еще не вещество. Вещество – это специфически системно упакованные по определенным строгим законам элементарные частицы в виде атомов определенных химических элементов.

Агрегатные состояния можно представить в таком виде:

  1. цельнопереходные процессы:



  1. адсорбционные процессы:

а) б)

Для геохимического Макромира это нормальное триединство, однако в космическом плане Земля – исключение из правил, ибо три агрегатных состояния одновременно и стабильно представлены в узенькой пограничной зоне стыка литосферы гидросферы и атмосферы, т.е. чисто внешне, агрегатно, не касаясь качественных характеристик каждой из них. В нашей Солнечной системе другого такого космического тела нет. Собственно для нас химический мир и Макромир – это только и исключительно мир геохимический. Иное существует лишь в узком кругу ученых – специалистов. Но и они волей-неволей отталкиваются от того, что на Земле непрерывно идет триединый агрегатотрансформационный процесс, внешне такой простой, а по сути архисложный, ибо затрагивает сами основания упаковывания энергии, но уже на атомарно-молекулярном уровне. Вершиной упаковки в химическом мире является кристаллическая форма.

И здесь нам необходимо еще раз обратиться к проблеме тела. Если для мира физического мы начинали отсчет с корпускулы-кванта, то в мире химическом тело начинается естественно с атома как базовой единицы анализа. Атом выступает в виде некоего всегда конкретного компактивированного синэргетического единства электронов-протонов-нейтронов. Молекула – это всего лишь системная совокупность атомов как однородных, так и разнородных. Структурно атом есть четкий композит электронов – протонов – нейтронов, составивших неизбежно и безусловно некоторое конкретное тело с определенным набором свойств, качеств. И все остальные совокупности атомов любых размеров (хоть пылинка, хоть Земля) тоже обретают некоторую форму и свойства. Однако гносеологически крайне важно понимать, осознавать, что сенсорика человека в виде самого информативного канала связи с внешним миром – зрительного, позволяет видеть лишь некоторые атомно-молекулярные совокупности и лишь в их огромной концентрации. Воздух мы не видим и лишь гигантская его концентрация порождает голубое небо в ясный солнечный день. Прозрачность – неизбежное физиологическое условие видимости, но только совместно с освещением. Темнота и прозрачное делает непрозрачным, а значит и невидимым. Но уже доказано экспериментально и другое оптическое явление: абсолютно черное тело не отражает свой свет и делает тело невидимым при наличии света и прозрачности (феномен человека - невидимки), а выдать наличие невидимого может только тень, по которой пусть и искаженно, но можно все-таки судить о форме невидимого тела. Размеры тела видимого обычно (потенциальные возможности зрения оставляем в стороне) не меньше, чем пылинки в луче света. Другой канал связи, имеющий возможность определить форму тела – тактильный – много слабее. Пылинки ему не под силу по размерам, как и высокое дерево, дом, гора. Для слепого досягаемы реально только размеры ручного сканирования от песчинки до гаптического охвата (однократного или суммарного). Других способов определения размеров и формы человеку не дано. Значит и физико-химическое тело мы будем определять исходя не из научных картин физического (корпускула-квант) и химического (атом, молекула) миров, а из их отражения в нашей психике, т.е. от разрешающих возможностей визуального и/или тактильного каналов связи человека с внешним миром. Однако тактильный канал позволяет работать только с вещественным телами, а визуальный еще и с их отражениями разной степени (миражи, декорации, тени, голограммы и т.п.). Здесь нас будут, естественно, интересовать только вещественные тела, их формы и размеры, а не какие бы то ни было отражения этих тел. Следовательно, к этим телам применимы все законы механики, действующие на Земле под эгидой гравитации и электромагнитных полей как полноправных надзирателей – координаторов мира физического в мире геохимическом и последующих в нем биогенном и гуманогенном. Рассматриваемые габариты: от ощущаемой тактильно песчинки до массы планеты Земля. Габариты здесь есть выражение объема в трехмерном измерении. Но габариты – это обязательно еще и некоторая форма. Габариты в мире физическом сугубо концептуальны, виртуальны, т.е. голо математичны, а форма имплицитно едина – шарообразность (как энергетический идеал формы). Что касается плоскости распространения волны, то здесь много темного, ибо шарообразность строго системно-логически с плоскостью никак не коррелирует в однородной среде и т.д. Реально перцептивные габариты появляются лишь в мире химическом и от мира физического в этих габаритах есть только гравитационная составляющая в виде центра тяжести. Однако и с центром тяжести не все так просто, ибо из трех агрегатных состояний вещества его вычисляемость доступна только в отношении твердых тел Химическая морфология выделяет:

аморфные – газы

параморфные – жидкости

стриктоморфные – твердые тела

Форма газа тем не менее фиксируется человеком по цвету. А тяжелые газы ведут себя, как жидкости, подчиняясь гравитации, т.е. создают некоторую ровную поверхность. Мы такие газы обычно не видим (угарный газ, метан, пропан-бутан и т.п.) и имеем из-за этого много проблем. Жидкости мы видим и ощущаем тактильно, их ровная зеркальная поверхность может нарушаться исключительно за счет энергетико-вещественного кругооборота на Земле (волны, испарения и т.д.), а Мировой океан еще и колеблется в приливно-отливном режиме гравитации Луны.

Твердые тела мы собственно и имеем в виду, говоря о разнообразии форм. Но перцептивная морфология, развивающаяся в сфере художественного творчества, а не науки, показывает потенции сочетаемости форм воздуха воды и других жидкостей и твердых тел много шире, разнообразнее. Художники интуитивно пришли к выводу о том, что форма есть производное от содержания. Нет формы вообще и содержания вообще, они всегда конкретны и двуедины, ибо есть не что иное как конкретная г/г форма материи. Форма есть граница, разделяющая два содержания. Граница – одна из базовых категорий гносеологии, требующая в каждом конкретном случае непрерывного уточнения на “сейчас-здесь” в связи с непрерывностью изменяемости “Субстанции – Универсума”. Именно поэтому в гносеологии нет и не может быть проблемы герметики, хотя вполне возможна хронотопная, ситуативная герметичность, которая даже может возрастать до некоторого предела, но затем неизбежно разрушится. Лимитология (наука о границах), к сожалению, еще не сформировалась. В геохимическом мире четко выделяются границы:

  1. гравитационные;

  2. электромагнитные;

  3. агрегатные:

а) газообразные,

б) жидкие,

в) твердые;

4. температурные.

Однако эта четкость касается сугубо категориальности самих факторов, но не запутаннейшей сложности их одновременного комплексного взаимодействия и даже пораздельной градации. И причина тому – непрерывная энергетическая бомбардировка Земли со стороны Солнца, гравитационные возмущения Луны и сложнейшая собственно геофизическая активность. Этот геовечный двигатель так круговертит все и вся на поверхности планеты, что даже агрегатные состояния в чистом виде здесь не наблюдаются. И заводилой выступает самая хитроумная жидкость планеты – вода. И главная ее хитроумность состоит в том, что по всем химическим канонам при данных температуре и давлении Н2О должна была бы быть обычным газом типа Н2S, но водородные связи воды дают 4 связи с другими молекулами и за счет этого она спокойно изображает жидкость, молекулы которой тетраэдальной формы чрезвычайно активны, подвижны, отзывчивы на многие процессы. При этом вода не умеет ни расширятся, ни сжиматься, но зато умеет накапливать в огромных количествах тепло и отдавать его. Более универсального растворителя на Земле нет, поэтому в водах Мирового океана едва ли не вся Таблица Менделеева. В свою очередь атмосфера содержит огромное количество паров воды и литосферной пыли, а камни содержат воду и газы. Однако эти показатели далеко не всегда очевидны перцептивно. Зато вполне очевидны туманы, пылевые бури, вязкие, пластичные глины на границе воды и суши. На одной только воде мы имеем возможность в естественной среде наблюдать переходы:

жидкости в газ (пар);

газа в жидкость (роса);

жидкости в твердое тело (лед);

газа (пара) в твердое тело (снежинки);

твердого тела (лед) в жидкость.

И только переход твердого тела (лед) в газ (пар) в естественных условиях не наблюдается. Но зато мы здесь можем наблюдать и фазовое состояние конденсации и рассеяния тумана. Однако фазового состояния загустевания воды при переходе в лед не происходит, ибо она не способна сгущаться.

Если агрегатная телесность достаточно четко выражена и можно даже с фазовыми состояниями их четко идентифицировать, то телесность в самом агрегатном состоянии более проблемна в газах и жидкостях. Там телесность выражается не через форму статики, которая снизу соответствует рельефу, на который газ или жидкость опирается, а сверху стремиться к ровной плоскости. В газах и жидкостях телесность выражается через форму динамики: ветер, смерч, ураган и т.д. в атмосфере, холодные и теплые течения в Мировом океане. Литосферная телесность определяется разломами земной коры в глобальном масштабе и стратиграфией залеганий определенных горных пород (например, рудное тело). Поверхность литосферы есть граница атмо- и гидросфер. Рельеф и есть совокупность поверхностных тел. Вряд ли кто возразит, что гора, холм есть тело, что водоем от лужи до Мирового океана есть тело. А вот является ли телом овраг, каньон, пропасть, пещера, горная долина и т.п. – вопрос, требующий ответа. Системно-логически здесь мы имеем дело с телом атмосферным, идентичным заливу, лагуне проливу в гидросфере, т.е. отвечает принципу формы динамики, ибо движение здесь либо выше, либо ниже, чем в окружающей гидро- или атмосферах. Это и предопределяет специфический микроклимат таких атмо- или гидротел.

Много больший интерес представляют не рельефные макротела, а специфические микротела автономного типа (например, лужа, валун), но они всего лишь отделившиеся части, обломки тех же рельефных макротел. А вот трансформ валуна и лужи, их прямой и четко выраженный морфологический родственник – кристалл и автономен, и специфичен. Кристалл – вершина эволюции организаторского энергетического искусства минеральной половины химического мира. Кристалл есть высшая ступень “упаковывания” энергии строго системно-логическая по организации архитектуры и технологии, абсолютная противоположность аморфности газа.

Специалисты утверждают, что кристаллы существуют как в твердом, так и в жидком и даже газообразном видах, но сохраняют главное – порядок, при котором вся система ионов или молекул обладает минимумом собственной энергии и их свобода к движению максимально ограничена. Однако, если твердокристалличекие виды устойчивы, то жидкокристаллические только в ограниченном интервале температур, а газокристаллические только в фазе температуры плавления. Твердокристаллическая стабильность и есть пик вершины упаковки минералов в химическом мире. Имея две данности, исходную и конечную, гносеологически важно проследить системно-логический результат минералогического развития как основной формы вещества в химическом мире.

Оказалось, что все кристаллы строго подчиняются принципам трехмерности Авиценны: точка, линия, плоскость, объем. Однако еще древние натурфилософы идеальной фигурой называли шар, ибо площадь его поверхности минимальна для данного объема, что затем физиками было интерпретировано в энергетических параметрах поверхностного натяжения. Более того, Пьер Кюри доказал, что шар – вершина симметрии. А кристаллы, строго подчиняющиеся законам симметрии, упрямо не желали обрести идеальную форму. Причина упрямства кроется в кристаллогенезе. Все до единого кристаллы в естественных условиях гравитации требуют изначально точки опоры не менее вещественной, чем они сами. Получается, что кристаллы – это уже продукт эволюции мира химического, но не первого поколения, а много более позднего. Насколько позднего – это может решить только минералогия, быстро становящаяся зрелой теоретической наукой.

Итак, первое непреложное условие – твердая точка опоры. Твердая точка опоры является основанием, на котором формируется элементарная ячейка-фундамент будущего кристалла. Структура элементарной ячейки определяется только размерами организаторов кристалла. Тем самым организатор – основатель кристалла заранее задает саму форму кристалла в виде ионного электропроекта (типа голограммы?). И дальнейшее наращивание слой за слоем идет строго по этому проекту при определенных благоприятных условиях.

Отсюда следует, что кристалл первым обрел свойство целенаправленного роста. Целеположения нет и в помине, а целенаправленность есть, ибо есть строгий проект. Но проект – феномен мнемический, следовательно, кристалл обрел свойство памяти формы через последовательность наслоений. Химически ясно, что это проявление валентности атомов и молекул, но сама валентность формой памяти не является, ибо для нее важен заряд, а не форма. К тому же валентность ограничена пределом из четырех электронных пар, а форм может быть много больше. Так что причина целенаправленности роста и памяти формы целиком и полностью кроется в элементарной ячейке – фундаменте кристалла. Если скорость роста зависит от среды зарождения кристалла, то электронная память формы – это свойство самой структуры элементарной ячейки. То, что это именно память формы, подтверждает тот факт, что кубик поваренной соли распадается при ударе не на песок, а на маленькие кубики – близнецы, которые при благоприятных условиях вновь могут начать расти. А пределом роста есть сам объем пространства, в котором произошло зарождение кристалла и/или его рост. Полная аналогия с вегетативным размножением растений, которую еще в XVIII в. подметил Бюффон. Дальнейшие исследования открыли память формы у ряда сплавов (никель – титан, медь – цинк – алюминий и т.д.), у воды и др. Здесь не суть важны технологические режимы проявления, а сам факт наличия памяти формы именно у кристаллических структур, т.е. еще на минералогическом уровне химического мира, самовозрождение системы при благоприятных условиях при сохранении элементарной ячейки. Странно, но даже открытие У. Т. Эстбюри кристаллической упорядоченности биологических структур не подвигло философов обратить самое пристальное внимание на существование добиологической формы памяти. Догмат идеальности мышления идеалисты и материалисты переступить так и не смогли, ибо имплицитно понимали, что память – это фундамент главного фантома философии – сознания. И если память возможна на минералогическом уровне, то и (страшно подумать даже!) камни смогут мыслить!? Тут уж не до диалектики, хоть гегелевской, хоть марксистско-ленинской, ибо ни та, ни другая не были до конца строго каузальны и системно-логичны.

Кристаллы – самые яркие представители минералогического уровня развития химического мира. Но уже петрологический уровень стал тем внешним фактором, который породил гносеологическую диаду “статика-динамика”. Энергетическая упакованность камня, скалы, горы формировала образ незыблемости, нерушимости, неподвижности, а песок, вода, воздух, огонь – зыбкости, подвижности, преходящести. Человеку крайне сложно осознать, что он сам есть продукт именно Макромира, т.е. химического, вещественного прежде всего, т.е. телесно, а значит и вся его сенсорика построена так, чтобы ориентироваться и выживать именно в таком, а не каком-либо ином мире. Гераклитово учение можно признать только концептуально, формально, но крайне сложно его прочувствовать, ибо оно далеко не во всем подтверждается перцептивной практической деятельностью. Египетские пирамиды как-то не очень похожи на бурную горную реку. Чисто концептуально-теоретический характер непрерывной изменяемости мироздания – самое трудное в гносеологии даже для крупнейших философов и теоретиков. Условность статики для них часто становится просто неприемлемой в их концептуально-теоретических построениях. Так хочется незыблемости хотя бы базовых принципов, а их нет. Даже континуально бесконечная “Субстанция-Универсум” и та всего лишь гносеологический конструкт, а реальный мир всегда и везде представлен только конечными и преходящими г/г формами. Но уже, хотя и очень медленно, начинает формироваться понимание разновечности. Уже не вызывает бурю негодования у публики заявление космологов о том, что наше Солнце вскоре погаснет как светило, а значит и жизнь на Земле в ее нынешнем виде прекратит свое существование. Уже каждый понимает, что это “вскоре” составляет несколько миллиардов лет, а значит на его век Солнца хватит. Много сложнее обстоит дело с изменчивостью самого человека. Непрерывность старения для него неприемлема по моральным причинам и он ее изгоняет из сознания любыми методами. Отсюда мечты о бессмертии – едва ли не генеральная линия развития общества, причудливо трансформирующаяся в самые разнообразные деяния. Не умея толком прожить даже вполне достижимые сто лет, люди хотят жить тысячу. Для многих долгожительство даже становится самоцелью. Реинкарнации и царствие небесное – концептуальные паллиативы, но их крепость в наших душах, видимо, вечна, неизбывна. Бытие – статика и бытие – динамика у человека как бы поменялись местами: динамика дискретна, преходяща, а статика вечна и нерушима. Каждый понимает, что все равно покинет этот свет, но такая инверсия душевно комфортнее. К сожалению, эта иллюзия часто переносится и в научно-теоретическую сферу, нарушая базовый принцип познания мироздания – каузальность. Отсюда такое великое множество псевдонаучных концепций во всех сферах жизнедеятельности “Человека-Человечества”.

К сожалению, огромный вред в массовом понимании динамики был нанесен самой философией. Со времен натурфилософии, а затем и метафизики динамика в подавляющем большинстве случаем трактовалась как движение, т.е. визуально как изменение положения тела в пространстве. Но гносеологически верно только понятие более общее – изменение. Это прекрасно осознали первыми алхимики, а вслед за ними и химики, ибо работали не столько с энергетическими категориями, сколько с вещественными, т.е. статичными по своей форме. Еще более четко различие движения и изменения на биогенном уровне развития, не говоря уже о гуманогенном.

В химии постулируется семь типов реакций: замещения, структурирования, деструкции, присоединения, отщепления, изомерии и обмена. При этом перцептивно ход реакции далеко не всегда заметен и химику приходится проводить большую работу, чтобы проверить, что же получено в результате. Эта неочевидность собственно и стала со времени овладения огнем главным психотехнологическим фактором формирования теоретического мышления, ибо требовала держать в поле оперативной деятельности мозга всю предыдущую цепочку действий. Но это большая и сложнейшая тема отдельного исследования. В двух словах ее выразить я пока что не могу. А для характеристики химического мира – это детали. Но один вид реакции придется рассмотреть подробнее, ибо этот вид гносеологически крайне важен, но совершенно запутан. Речь идет о взрыве. В химии это химическая реакция с очень большой скоростью. Печально известный тринитротолуол (тротил, тол) дает две реакции:

горение:

C7H6O6N3 + 5,5 O2→7CO2 + 3H2O + 1,5N2 + 4460 кДж/моль

взрыв:

C7H6O6N3→6CO + 1,5N2 + 3H2 + C + 1640 кДж/моль

В результате горения фиксируется появление новых химических соединений и выделение тепла. В результате взрыва фиксируется появление новых химических соединений, выделение тепла и обязательно возникновение нового пространства. В появлении нового пространства только и состоит внешнее отличие взрыва от горения. При горении пространство очень медленно расширяется и поэтому мало заметно, а при взрыве это качество выходит на первый план для наблюдателя. С философской (гуманономической) точки зрения здесь имеет место переход гипогиперформы в гипергипоформу. Физически здесь имеет место резкое разупаковывание энергии, переход связанной корпускулярной в полную корпускулярно – волновую форму, откуда и неизбежная при взрыве ударная волна. Но если физика взрыва уже имеет определенные теоретические основания (теория теплового взрыва Я. Б. Зельдовича, например), то философию взрыва предстоит еще только начинать разрабатывать. И вовсе не в подмастерьях физиков, а для себя, ибо тут явно кроются многие тайны трансформации г/г форм от микровзрывов – трансформаций элементарных частиц до возникновения сверхновых звезд в космосе. Для Макромира важна и предрасположенность химических элементов к таким превращениям в верхней, средней и нижней частях таблицы Менделеева. Особенно наиболее легких элементов, образующих специфический мир углеводородных соединений.

В истории науки трудно найти пример более вредоносной терминологической (а отсюда и гносеологической) диверсии, чем деление химии на органическую и неорганическую. Тысячу лет просуществовала едва ли не первая классификация веществ Абу Бакра ар-Рази (865-925 гг), который четко разделил их на минеральные, растительные и животные. Создатель научно-теоретических основ химии А. Лавуазье доказал, что растительные и животные вещества состоят из одних и тех же элементов: углерода, водорода, кислорода, а также азота и фосфора. Но вот в 1806-1808 гг выходит в свет знаменитый учебник Й. Берцелиуса “Лекции по животной химии”, в котором автор, исходя из предмета исследования, вполне естественно делит природу на органическую, т.е. ведущую свое происхождение из живого, и неорганическую. Он справедливо указывает, что между ними нет резкой границы и они переходят друг в друга, что неорганическая природа более многообразна по элементной основе, а органическая много более узка в этом отношении, но зато количество соединений бесконечно велико и т.д. “Та часть физиологии, которая описывает состав живых тел с протекающими в них химическими процессами, называется органической химией”. Фактически Берцелиус говорит о биохимии. И это не суть важно для его учебника. А вот как случилось, что химики всего мира приняли деление Берцелиуса и бездумно перенесли его в общую химию – загадка. Но сие произошло, прошло через миллиарды школьных голов и, застряв там как базовый классификационный (идентификационно-различительный) признак, волей-неволей склоняет человека относить к живому все упоминания об органических соединениях. Теперь даже сообщения космологов об открытии где-то в космосе следов спирта, ацетилена и т.п. сразу же оживляет дискуссии о существовании жизни в тех местах. Но я далеко не уверен и в точности (гносеологической) термина “химия углерода”. Дело в том, что в минеральной химии углерод всегда 1-, 2-, 3-валентен, а в органических соединениях он всегда четырехвалентен. Впрочем, это дело химиков. Гносеологически термин “химия углеродов” нейтрален относительно биологии. А это главное. Ведь еще в 1827г. Ф. Велер доказал, что неорганическое вещество можно превратить в органическое. Получение мочевины из цианата аммония путем нагревания стало переворотом не только в химии, но и в философии. До Ф. Велера из органических веществ легко получали неорганические, а вот для объяснения возникновения органических веществ приходилось привлекать дополнительный фактор. Натуралист Г. Тревиранус (1776-1837), кстати, автор термина “биология”, назвал это нематериальное начало жизни “vis vitalis” (жизненной силой). С открытием Ф. Велера логическая нужда в “vis vitalis” отпала. И хотя этот фактор до сих пор гуляет по сочинениям разных авторов, маятник качнулся в другую крайность: едва ли не любые органические соединения немедленно жаждут увязать с наличием жизни. Количество открытых в природе и синтезированных в лабораториях органических соединений уже приближается к 10 млн., что в 20 раз превышает количество всех открытых и синтезированных неорганических соединений. Неконтролируемость и бездумная беспечность уже привела к тому, что огромное число искусственных соединений уже и только за 200 лет так тесно вошли в нашу среду обитания, став неотъемлемым элементом биосферного кругооборота, что экологам уже нет возможности составить эталоны природной чистоты, точно также, как это произошло с электромагнитным смогом.

Странная и страшная трансформация фаталистской догмы “мы ничего не можем” как-то сумела превратиться в еще более странную и страшную догму “мы все можем”. Первая сковывала скорость развития фантазии-мысли, а с ней и цивилизации, вторая, наоборот, развила такую гигантскую скорость фантазии – мысли и ее воплощения в жизнь, что цивилизация грозит оторваться от Земли-матушки и рвануть в никуда. Органохимический и биохимический креативизм пошел явно в коммерческий разнос. Побоку системно-логический анализ с его строгим принципом каузальности. Зачем “семь раз отмерять и один только раз отрезать”, если за это время можно один раз отмерить и семь раз отрезать, ведь время деньги! А ненужное просто выбросить. На свалку. И пусть уже экологи (эти ассенизаторы биосферы) думают, как это выброшенное может со временем нам же и аукнуться. Вот и не верь после этого в предсказание: с чего начнешь, тем и кончишь. А ведь Ф. Велер – то начинал с мочевины! А навоз крестьяне теперь называют биоорганикой в отличие от заводских органических удобрений. И даже ученым мужам не режет слух терминология: “биоорганическая химия” и “бионеорганическая химия”. А в основе нынешней терминологической чехарды лежит гносеологическая заноза: химики не знают пока, как четко различать четырехвалентные углеродные соединения – продукты биосферы и продукты чисто физико-химических трансформаций. Более того, никто толком не знает даже, а существуют ли последние на Земле. Добавьте сюда артефактные (лабораторно-промышленные) продукты – аналоги и картина становится еще более удручающей. Как уже отмечалось выше, в гносеологии идентификация – это проблема №1, нет четкой идентификации – неизвестно, с чем имеем дело. Необходимо четко различать:

  1. N – продукты, образующиеся в минеральном мире;

  2. B – продукты, образуемые биосферой, т.е. биогенно;

  3. A – продукты, артефакты человеческой лабораторно-промышленной деятельности: AN и AB.

Большие надежды в этом отношении возлагаются на открытый Л. Пастером принцип хиральности (киральности) веществ биогенного происхождения. Феномен оптической изомерии открыл в 1815 г. Ж. Био. Судя по всему в 1821 г. независимо от Ж. Био явление право – и левосторонности плоскости поляризации у разных веществ переоткрыл Д. Гершель. Автор закона изоморфизма С. Мичерлих усомнился в справедливости этих открытий. Однако Луи Пастер, потратив 12 лет, экспериментально доказал, что в природе существуют два класса органических веществ: оптически активных и оптически неактивных (1860 г.). Развитие стереохимии полностью подтвердило выводы Л. Пастера. Таким образом, в настоящее время различают три типа оптической изомерии:

D, d (лат. dexter - правый) – правовращающие изомеры

L, l (лат. laevus - левый) – левовращающие изомеры

D=L, d=l - рацематы, вещества с приблизительно равными частями и лево- и правосторонних изомеров.

Термодинамика утверждает, что рацематы являются наиболее устойчивыми, а D - и L – изомеры менее устойчивыми. Но считается, что все 20 аминокислот в белках бионтов имеют только левую конфигурацию, а ДНК – РНК – только правую форму, сахара – рибозы, глюкоза, и фруктоза тоже только D, а рамноза – L. Однако другие вещества метаболизма не имеют такой строгости деления. Молочная кислота, например, существует в бионтах во всех трех изомерах. Поэтому утверждения многих энтузиастов – нехимиков, что всякое вещество проходя через бионта обретает некоторую хиральность, явно преждевременны. Ученые – химики много более осторожны в своих утверждениях. Ведь еще не доказано, что хиральность строго выдерживается во всех без исключения бионтах от прокариотов до человека на всех структурных уровнях. А если имеются исключения? Где, когда и как происходит хирализация? Как долго хиральность сохраняется в уже отмершем субстрате при его разложении и что именно вызывает ее изменение? Что происходит с водой хиральной в смеси с водой нехиральной? и т.д., и т.п.. Таким образом ясно, что генерализировать хиральность до уровня идентификационного признака веществ биогенного и абиогенного происхождения пока рановато. Кстати, и хиральность надо поставить под строгий контроль, дабы различать хиральность естественную и хиральность искусственную, ибо еще в 1929 г. В. Кун и Е. Браун экспериментально доказали возможность превращения оптически неактивной формы химического соединения в оптически активную на примере эфира α – промпропионовой кислоты. Иначе, упустив контроль над лабораторной хиральностью, мы потеряем возможность уразуметь, почему при доминации D – глюкозы, все-таки в природе встречается и L – глюкоза. Это аномалия? Или где-то и она находит свое применение? Или это следствие перехода из биогенного в абиогенное (рецематное) состояние вне бионта? Ведь еще в 70ые годы ХХ в. Дж. Бейда разработал метод датирования по скорости перехода белков отмерших организмов из абсолютно левосторонних в правосторонние с постоянной скоростью с учетом температуры (15 – 100 тыс. лет).

Проблема “правое – левое” в гуманономии одна из актуальнейших, ибо сам человек строго хирален. Но идет ли это от протобионта или есть выражение, как смело предположил еще Л. Пастер, асимметрии Вселенной, пока не ясно. Хотя некоторые данные указывают на симметрию: все белки в бионтах L – формы, а в антибиотиках обнаружены белки D – формы. Вполне справедливо подозрение, что симметрия – это одна из форм асимметрии, присущая именно химическому миру, т.е. Макромиру. Только в биологии она выражена строгой билатеральностью D-L как одной из форм проявления симбиоза.

Вернемся к проблеме идентификации. Нам крайне необходимо четко терминологически различать продукты мира химического – хемогены и продукты мира биологического – биогены. Эволюционно все ясно! Хемогены породили биогены. Но актуально уже возникают сложности, ибо и сейчас, возможно, хемогены образуют где-то как-то органогены, но такие же органогены образуются и при распаде биогенов. И если верна концепция Дж. Бейда, то у нас нет пока критериев идентификации органогена по N- или B- признакам (для белков уже через 100 тыс. лет). Для химика это может быть и не суть важно, а вот для гносеологии крайне важно, ибо только на этом зиждятся все бесчисленные спекуляции по поводу биогенности космических органогенов и много более редкие спекуляции по поводу возможности хемогенного происхождения некоторых органогенов в современных условиях Земли (чаще всего имеют в виду белки, ибо находятся под влиянием наивного определения жизни, приписываемого Ф. Энгельсу).

Заранее прошу прощения у химиков за неадекватное использование их термина “органогены”, но для гносеологии он важен не в целях обозначения исходных химических элементов, а их базовых соединений. И здесь мы снова сталкиваемся с терминологической чехардой, когда биология (белки, жиры, углеводы, ДНК - РНК) и химия (протеины, липиды, сахара, нуклеиновые кислоты) перемешивается в гносеологический винегрет. Для биохимика это, возможно, мало существенно, а вот для широкой публики сие дает искаженную картину, ибо для нее важен путь от биогенеза к настоящему времени (гносеологически, разумеется), а для биохимика прямо наоборот. Но есть научная область собственно биогенезного моделирования, заложенная А. И. Опариным (1924 г.) и Дж. Холдейном (1929 г.). Эти два гения гносеологии следуя строго системно-логическому принципу каузальности вознамерились посрамить Креатора из Священных писаний. И им это вполне удалось. Гносеологически. Они сорвали запретную печать с проблемы сотворения жизни, перевели проблему из зоны спекулятивной мифологии в область реального геогенеза – геохемогенеза – геохеморганогенеза – геобиогенеза. Формально они стали продолжателями дела Велера, но синтез мочевины был хоть и замечательным, но случайным открытием. Они же сделали первую теоретическую прикидку и тем самым вооружили своих последователей гносеологическим компасом на стыке геологии, химии и биологии. Три огромные области знаний, но главной была, есть и будет химия. От биологии требовались лишь признаки протобионта, а от геологии-хронология формирования планеты Земля строго в зоне стыка лито- , гидро- и атмосфер. Но если палеонтология уже имеет определенную точку ретроспективного отсчета в 3,5 – 4 млрд. лет (время нынешней фиксации первых протобионтов в водах Архейского океана), то с нижней границей пока что много сложнее, ибо в проблеме возраста планеты Земля (от ~5 до ~12 млрд. лет) еще слишком много белых пятен, чтобы говорить о системно-логической строгости. Как ни странно, но теория планетогенеза для гносеологии менее важна, чем теория геогенеза, т.к. проблема биогенеза пока что привязана сугубо к геогенезу. И проблема все более сложного свертывания вещества по принципу снежного кома интересна сама по себе в теории планетогенеза, но тысячекратно важнее она именно применимо к геогенезу.

Водород – подвижная граница мира физического и мира химического. Для его возникновения, существования распада необходимы некоторые условия, которые не так часто имеют место быть, хотя космос и заполнен его ядрами (протонами) и электронами – фотонами в свободном состоянии. Электроны, протоны, альфа- и бета- частицы есть кирпичики – хемогены химического мира. Пока не ясно идентификационно все ли они могут выполнять такую функцию, или как-то различаются энергетически, что позволяет одним быть хемогенами, а другим нет, т.е. заторможенность флуктуации “квант-волна” здесь может служить базой хемогенности. Проблема появления водорода не стоит в силу его повсеместности в космосе. А вот откуда другие элементы – уже проблема. И почему на Земле практически нет гелия? А главное – откуда уран и торий? Взаимодействие имеющихся химических элементов породило определенное разнообразие химических соединений, составивших минеральное основание Земли. Имплицитно предполагается, что сначала образовалась химико-неорганическая основа Земли, и лишь затем на ее базе стала формироваться химикоорганическая система. Однако гносеологический интуитивизм в данном случае чреват грубыми ошибками, ибо химикоорганическая и химиконеорганическая (минеральная) системы могли формироваться и параллельно. Что это дает? Время для эволюционного взаимодействия химикоорганических соединений, т.к. частота взаимодействий обусловливает скорость стохастической трансформации любой системы, т.е. то, что мы обычно называем эволюцией.

Если звездные системы – это продукт мира физического, то звездно–планетарные (как и наша Солнечная система) – это уже продукт физико-химический, а собственно планеты и планетоидные образования уже подчиняются химико-физическим законам. Смена доминации обусловлена феноменом все усложняющейся энергоупакованности. Гей-Люссак еще в 1808 г. сформулировал закон соединительных объемов: , однако философы его просто проигнорировали, хотя в нем принцип энергоупакованности проявляется наиболее наглядно. И главную роль в энергоупакованности играет валентность. К тому же реакция соединения сопровождается выделением теплоты.

Следовательно, лишние объемы и есть теплота?, т.е., если исходить из наших г/г форм, то теплота это гипергипоформа? А реакция разложения требует забора теплоты извне, т.е. для самостоятельного существования химического объекта/тела требуется некоторая пространственная достройка? Прелюбопытнейшая ситуация, требующая острого ума химика-теоретика, а не поверхностного анализа профана в химии. На Земле известно около 3000 минералов, но не будь валентности их должно было бы быть ~1028. Известно уже более 1000 изотопов, но устойчивы только 270. Поверхность Земли образуют вода – ¾ и горные породы – ¼. 60% горных пород составляет диоксид кремния Sio2. Кремний (даже если не учитывать другие его соединения) является лидером минерального мира Земли. А вот самым гениальным менеджером органического мира Земли является углерод. По сложности соединений с ним могли бы поспорить бороводород (В20 Н24) или гидрид алюминия (AlH3)n, где n – очень велико и т.п., но таких соединений очень мало, а их образования (молекулы) в условиях Земли менее прочны. Углерод же может связать воедино

и

и

и

и
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:

Похожие:

Ции человека человечества (Опыт системно-логического анализа философии гуманизма) Издатель фл-п чернявский Д. А. Кривой Рог 2011 ббк 87 и 24 icon Япросмотрел множество книг и фильмов о будущем человечества. Во всех них почти полностью или полностью

 Ции человека человечества (Опыт системно-логического анализа философии гуманизма) Издатель фл-п чернявский Д. А. Кривой Рог 2011 ббк 87 и 24 icon Ю. М. Плюснин д филос н, к биол н.,, проф в. н с. Института философии и права со ран поведение человека
Ции человека человечества (Опыт системно-логического анализа философии гуманизма) Издатель фл-п чернявский Д. А. Кривой Рог 2011 ббк 87 и 24 icon Метод анализа родословных в генетических исследованиях человека

 Ции человека человечества (Опыт системно-логического анализа философии гуманизма) Издатель фл-п чернявский Д. А. Кривой Рог 2011 ббк 87 и 24 icon Анализа работы педагогического коллектива за 2010 2011 учебный год
Ции человека человечества (Опыт системно-логического анализа философии гуманизма) Издатель фл-п чернявский Д. А. Кривой Рог 2011 ббк 87 и 24 icon Календарно-тематическое планирование по биологии 8 класс
Природная среда, социальная среда, биосоциальная природа человека. Науки о человеке: анатомия, физиология,...
 Ции человека человечества (Опыт системно-логического анализа философии гуманизма) Издатель фл-п чернявский Д. А. Кривой Рог 2011 ббк 87 и 24 icon Учебное пособие Чита 2011 удк 351/354 (075) ббк 65. 2912я7
Ции человека человечества (Опыт системно-логического анализа философии гуманизма) Издатель фл-п чернявский Д. А. Кривой Рог 2011 ббк 87 и 24 icon Учебное пособие Москва митхт им М. В. Ломоносова 2011 удк 930. 85 Ббк ч213

 Ции человека человечества (Опыт системно-логического анализа философии гуманизма) Издатель фл-п чернявский Д. А. Кривой Рог 2011 ббк 87 и 24 icon Оценка функционального состояния человека в условиях космического полета на основе анализа вариабельности
Ции человека человечества (Опыт системно-логического анализа философии гуманизма) Издатель фл-п чернявский Д. А. Кривой Рог 2011 ббк 87 и 24 icon Правила забора анализа мочи на стерильность Брать материал анализа до начала антибактериального лечения,

 Ции человека человечества (Опыт системно-логического анализа философии гуманизма) Издатель фл-п чернявский Д. А. Кривой Рог 2011 ббк 87 и 24 icon Издатель предупреждает: прежде чем применять опубликованные рецепты посоветуйтесь с лечащим врачом
Разместите кнопку на своём сайте:
Медицина

База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
Новые материалы
Контрольные работы
Рефераты
Доклады

опубликовать
Медицина