Клиническая психология в системе психологических наук. Клиническая и юридическая психология. Структура юридической психологии
|
|
Скачать 2 Mb.
|
|
^
Стремительно и бурно протекающая эмоциональная реакция взрывного характера, сопровождающаяся резкими, но не психотическими (как при патологическом аффекте) изменениями психической деятельности. Состоит из трех очерченных фаз. Основные признаки первой фазы, обычно наступающей у обвиняемых в ответ на противоправные действия потерпевшего, - «ощущение субъективной безвыходности» из сложившейся ситуации, а также «субъективная внезапность» и «субъективная неожиданность» наступления аффективного взрыва. ^ - аффективного взрыва - характеризуется двумя основными признаками: частичным сужением сознания (с фрагментарностью восприятия и доминированием значимых переживаний) и нарушениями регуляции деятельности (снижение контроля, утрата опосредованности действий, вплоть до двигательных стереотипии). третья, постаффективная фаза - психическая и физическая астения. ^ Основное отличие от классического физиологического аффекта состоит в том, что первая фаза обычно растянута по времени (от нескольких дней до месяцев и даже лет), в течение которого развивается более или менее длительная психотравмирующая ситуация. Чаще всего такие аффекты возникают у возбудимых личностей с компенсаторным высоким самоконтролем и у тормозимых, с доминированием «отказных» реакций. Аффективный взрыв может наступить и по незначительному («реальному» или «условному») поводу, по типу «последней капли». Вторая и третья фазы кумулятивного и физиологического аффекта принципиально не отличаются. ^ Первая фаза. Состояние опьянения обусловливает изменения субъективного восприятия и осмысления ситуации (в частности, она может восприниматься как более угрожающая) и изменения регуляции поведения (появляется ригидность, сужающая возможность выбора возможных вариантов поведения), что является одним из условий, облегчающих возникновение аффекта. Вторая и третья фазы протекают как и при физиологическом аффекте. ^ Понятие «эмоциональные состояния, оказывающие существенное влияние на сознание и поведение» - не носят характера физиологического аффекта, но тем не менее существенно ограничивают «свободу воли» обвиняемого при совершении преступления. На первой стадии происходит кумуляция эмоционального напряжения, которая в силу взаимодействия определенных личностных особенностей и ситуативных воздействий не находит отреагирования. Определенные личностные особенности обусловливают, в условиях затяжного течения конфликтной фрустрирующей ситуации и в ситуациях, которые блокируют прямые проявления агрессии, накопление эмоционального напряжения. Механизм переживания преимущественно заключается в «терпении». В результате эмоциональное напряжение достигает очень высокого уровня - более высокого, чем при кумулятивном аффекте. Даже незначительные фрустрирующие воздействия могут вызвать пик эмоционального возбуждения, нарастание которого обычно более сглажено, чем у взрыва при физиологическом или кумулятивном аффекте, но на высоте пика возбуждения происходит типичное сужение сознания и нарушение регуляции поведения. Третья фаза характеризуется психической и физической астенией. ^ Первая стадия протекает аналогично первой фазе эмоционального возбуждения - происходит кумуляция эмоциональной напряженности. Однако эмоциональное напряжение после каждого очередного фрустрирующего воздействия не сбрасывается, а все более нарастает и переходит во вторую фазу, которая не носит взрывного характера, а представляет собой как бы «плато» интенсивного эмоционального напряжения. Определенное взаимодействие личностных особенностей обвиняемых с ситуационными переменными обусловливает такой рост эмоциональной напряженности, который сопровождается частичным сужением сознания, снижением контроля и регуляции поведения. Следует отметить, что сужение сознания выражается не столько в фрагментарности восприятия, сколько в доминировании аффектогенной мотивации, носящей сверхзначимый, сверхценный характер и обусловливающей затруднения в осмыслении и понимании окружающего. Она же редуцирует борьбу мотивов, нарушает оценочные, прогностические и контролирующие функции человека. Третья стадия характеризуется выраженным физическим и психическим истощением. 24. Патопсихология детского возраста. Дизонтогенез. Виды дизонтогенеза. Психопатология подросткового возраста. Возрастные симптомы- это симптомы возрастного реагирования ЦНС на вредность. Дети одного и такого же возраста реагируют однотипными симптомами на соматические и психогенные вредности. Возрастные симптомы были описаны Груней Ефимовной Сухаревой, а дальше ее учеником Ковалевым В.В. .^ Здесь появляется рефлексия. Расстройства связанные с половым созреванием. - Лабильность аффекта, нарушения настроения. Синдром раздражительной слабости: астения, депрессия и агрессия в одном флаконе. - Расстройства связанные с рефлексией: суицидальные мысли. - недовольство своей внешностью. - нервная анорексия - дисморфофобия, дисморфомания. - сверхценные увлечения и интересы - синдром философской интоксикации - протест, оппозиция, эмансипация На одну и ту же вредность (развод родителей, например) 9-летний ребенок легче среагирует, чем ребенок в пубертате. Классификация аномалий детского развития.
III. В.В. Лебединский (клинико-психологическая классификация). В основе – фактор, основное нарушение.
Подробнее о некоторых видах психических расстройств. 1.1. Олигофрения ( IQ < 70)– врожденное слабоумие. Выделяют три степени: дебильность, имбецильность, идиотия. Характерно: тотальность нарушения (во всех сферах развития) и иерархичность нарушения (в одной и той же функции может быть более сохранный низший уровень). Первично нарушен интеллект. Эмоциональная сфера тоже недоразвивается: очень внушаемы, однако не агрессивны, т.к. аффект не накапливается. 1.2. ЗПР.( IQ 70-90) К ним относятся дети с гармоническим психофизическим инфантилизмом, с соматической патологией, неправильным воспитанием, с органическим поражениями ЦНС (ММД). Первично нарушен энергетический блок. Невербальный интеллект страдает больше, чем вербальный. Обычно нарушение не тотально, а мозаично. Есть зона ЗБР. 2.1. Деменция – приобретенное слабоумие. Выделяют резидуально-органическую и прогрессирующую (в основе – эндогенные заболевания) деменции. В подростковом возрасте деменция может манифестировать апатико-абулическим синдромом. 2.2. Дефицитарное развитие. Первично нарушены анализаторные функции. Вторичные нарушения: социальная депривация, нарушения общения, страдают функции, морфологически находящиеся рядом с поломанной. Большое значение имеет глубина первичного дефекта, семейный фактор, обучение, личность ребенка, время возникновения дефекта. 3.1. РДА. ^ : сверхчувствительность к сенсорным раздражителям, нарушена аффективно-положительная окраска, снижение инстинкта самосохранения, отсутствие эмоционального резонанса. Вторичные: нарушение поведения привязанности, отказ от общения, стремление к постоянству окружающей среду, стереотипии. Третичные: весь модус поведения – гиперкомпенсаторный, речь аутистическая, границ Я нет, нет символизации.
По этиологии выделяют (Г.Е. Сухарева):
- шизоидная - эпилептоидная - истерическая - психастеническая - циклоидная. 2) Органические психопатии (главная роль – экзогенный фактор) - неустойчивый тип - возбудимый тип - безтормозный тип 3) Патохарактерологическое развитие личности (главной фактор – фактор среды) - истерическая - невротическое развитие личности - ипохондрическое - Неустойчивый тип - Аффективно-возбудимый. Механизм формирования патологической личности – фиксация психогенных реакций личности на фрустрирующую, травмирующую ситуацию. 25. КСППЭ несовершеннолетнего обвиняемого. Один из наиболее сложных предметных видов экспертизы. ^ До введения в действие нового УК РФ судебно-психологическая экспертиза несовершеннолетнего обвиняемого регулировалась ст. 392 УПК РСФСР, где указывалось, что «при наличии данных об умственной отсталости несовершеннолетнего, не связанной с душевным заболеванием, должно быть выявлено ..., мог ли он полностью сознавать значение своих действий». В постановлениях Пленумов Верховного Суда СССР № 1 от 16 марта 1968 г. и № 16 от 3 декабря 1976 г. добавляется и так называемый «волевой» критерий: судебно-следственные органы должны выяснять, мог ли несовершеннолетний не только сознавать значение своих действий, но и руководить ими и в какой мере. Фактически имелась в виду задержка психического развития, обусловленная социальной или педагогической запущенностью. Однако на практике подавляющее большинство выявляемых форм недостаточности интеллектуального и личностного развития у подростков связано с теми или иными видами психической патологии. Поэтому в основном освидетельствование несовершеннолетних обвиняемых стало проводиться в рамках КСППЭ. В последних разработках многие авторы предлагают в рамках психолого-психиатрической экспертизы выявлять не только уровень психического развития, но и отклонения в психическом развитии, которые препятствуют подэкспертному в полной мере сознавать значение своих действий или руководить ими. В соответствии с УК РФ, действующим с 1 января 1997 г., юридическое значение судебно-психологической и комплексной психолого-психиатрической экспертизы несовершеннолетних обвиняемых (подсудимых) претерпело существенные изменения. Несовершеннолетними по существующему законодательству считаются лица, не достигшие 18 лет. Возраст, с которого наступает уголовная ответственность, определен 16 годами (ч. 1 ст. 20 УК РФ), но за наиболее тяжкие преступления, например, за убийство, изнасилование, кражу, разбой, грабеж, терроризм и др., уголовной ответственности подлежат лица, достигшие ко времени совершения преступления возраста 14 лет (ч. 2 ст. 20 УК РФ). В УК РФ совершенно четко разводятся две формы отставания и отклонения в психическом развитии - связанные и не связанные с психическим расстройством. Согласно ч. 3 ст. 20 УК РФ, если несовершеннолетний достиг возраста, с которого наступает уголовная ответственность, «но вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, не мог осознавать характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, он не подлежит УО». Подростки с олигофренией, инфантилизмом, органическим поражением головного мозга и т.д. подпадают под действие ст. 22 УК РФ: они подлежат уголовной ответственности и их ПР учитываются судом при назначении наказания и могут служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера. Необходимость выяснения наличия психических расстройств у несовершеннолетнего обвин. предопределяет предпочтительность назначения КСППЭ. ^ Судебно-следственными органами должны формулироваться вопросы, относящиеся и к компетенции экспертов-психиатров, и к компетенции экспертов-психологов. 1. «Страдал ли несовершеннолетний обвиняемый во время совершения инкриминируемого ему деяния психическим расстройством (хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики) ?» Данный вопрос определяет медицинский критерий формулы невменяемости в соответствии с ч. 1 ст. 21 УК РФ, а также наличие психических расстройств, не исключающих вменяемости, в соответствии со ст. 22 УК РФ. Ответ на этот вопрос является прерогативой судебного эксперта-психиатра, он полностью входит в его компетенцию. Участие психолога при решении данного вопроса ограничивается проведением экспериментально-психологического исследования с целью предоставления дополнительных данных для более точной диагностики психического расстройства или определения степени выраженности психических изменений. При отрицательном ответе необходимо экспертное исследование таких особенностей его психики, которые входят в компетенцию психолога. В этом случае необходимо дать ответ на следующий вопрос: 2. «Имеется ли у несовершеннолетнего обвиняемого отставание в психическом развитии, не связанное с психическим расстройством?» Формулировка данного вопроса определяется ч. 3 ст. 20 УК РФ. Задача психолога - выявление признаков задержки психического развития у подростков, не обнаруживающих какого-либо психического расстройства. В генезе этого варианта отставания в психическом развитии основную роль играют следующие факторы:
Отрицательный ответ на данный вопрос означает, что подэкспертный подлежит уголовной ответственности. При положительном ответе необходимо выяснить, мог ли он в полной мере осознавать значение своих действий или осуществлять их произвольную волевую регуляцию. Поэтому основной вопрос судебно-следственных органов должен формулироваться следующим образом: 3. «Мог ли несовершеннолетний обвиняемый во время совершения инкриминируемого ему деяния осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими, и, если мог, то в полной ли мере?» При ответе на данный вопрос могут существовать три варианта ответа:
Однако, в зависимости от характера ответа на предыдущие два вопроса, юридическое значение вариантов экспертного решения на третий вопрос может быть разным (см. рис. 6). Так, при наличии у несовершеннолетнего обвиняемого какого-либо психического расстройства, определяющего его неспособность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими при совершении общественно опасного деяния, суд может сделать вывод о его невменяемости. Это означает, что подэкспертный не подлежит уголовной ответственности, и ему судом могут быть назначены принудительные меры медицинского характера (ст. 21 УК РФ). Если же у несовершеннолетнего обвиняемого обнаруживается психическое расстройство, ограничивающее его способность в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими при совершении преступления, то он подлежит уголовной ответственности, однако его психическое расстройство учитывается судом при назначении наказания и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера (ст. 22 УК РФ). В то же время ограничение способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими, обусловленное отставанием несовершеннолетнего обвиняемого в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, приводит к принципиально иным правовым последствиям - такой подросток не подлежит уголовной ответственности (ч. 3 ст. 20 УК РФ). 
В случаях же, когда подэкспертный обнаруживает способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими, суд признает его вменяемым. Определение неспособности несовершеннолетнего обвиняемого осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими вследствие психического расстройства полностью входит в компетенцию эксперта-психиатра. Психологические данные в этом случае используются и при обшей оценке особенностей психики несовершеннолетних и при анализе конкретной мотивации подростка в момент совершения инкриминируемого ему деяния. Основное внимание при судебно-экспертном исследовании необходимо обращать не на результаты тестирования, а на анализ мотивации правонарушения. У вменяемых несовершеннолетних обвиняемых выявляется сохранность структуры мотивации, целенаправленность криминального поведения, понимание противоправности и наказуемости содеянного, полноценный контроль своих поступков. Наиболее сложным представляется экспертная оценка ограничения способности несовершеннолетнего обвиняемого осознавать в полной мере фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими. Оценка названной способности входит в совместную компетенцию эксперта-психиатра и психолога в случае, если подэкспертный обнаруживает признаки какого-либо психического расстройства, и в компетенцию эксперта-психолога в случае, когда у подростка выявляется отставание в психическом развитии, не связанное с психическим расстройством. Клинические критерии ограниченной способности несовершеннолетнего обвиняемого к осознанной регуляции своего поведения в криминальной ситуации сводятся к частичной задержке интеллектуального и эмоционально-волевого развития, парциальной критичности, ограниченной способности к опосредованию действий, психосексуальному инфантилизму, неустойчивости социальной адаптации, регредиентному характеру психопатологических проявлений. Клинические данные характеризуют в первую очередь сохранность потенциальной способности подростков к осознанию и контролю своего поведения. Психологические критерии ограничения применяются уже при анализе конкретной мотивации правонарушения в интересующий суд и следствие период времени. В литературе описаны три типа нарушений мотивации:
Основной и часто встречаемой ошибкой судебно-следственных органов является формулировка ими вопроса «о соответствии уровня психического развития несовершеннолетнего обвиняемого его паспортному (календарному) возрасту». Ответ на данный вопрос не входит в компетенцию эксперта-психолога по следующим основаниям:
26. КСППЭ свидетеля. ^ Свидетельские показания являются доказательством по делу. Свидетелем в уголовном процессе может выступать любое лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, подлежащие установлению по данному делу за исключением лиц, указанных в законе. Ограничением выступает неспособность свидетеля правильно воспринимать важные для дела обстоятельства и в последующем их воспроизводить, давать о них показания (п. 2 ч. 2 ст. 72 УПК РСФСР). Указанная неспособность может быть обусловлена, в числе других причин, и особенностями психической деятельности. Судебно-психологическая экспертиза назначается в соответствии с п. 3 ст. 79 УПК РСФСР «для определения психического ... состояния свидетеля или потерпевшего в случаях, когда возникает сомнение в их способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания». Если речь идет об исследовании степени психических нарушений у свидетелей, лишающих их способности давать показания, назначается судебно-психиатрическая экспертиза. Эксперты-психиатры устанавливают психопатологические факторы, обусловливающие грубые расстройства восприятия, памяти, мышления и речи у подэкспертных. Способность давать показания может быть нарушена в силу и непатологических особенностей психики, связанных с фактором интеллектуального и личностного развития. Эти случаи входят в компетенцию судебно-психологической экспертизы. ^ Основное значение в данном предметном виде экспертизы имеет следующий вопрос: «Способен ли подэкспертный с учетом его психического состояния, индивидуально-психологических особенностей и уровня психического развития правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания?» Интерес во всех юридически значимых ситуациях: докриминальной, криминальной, посткриминальной, следствия, судебного разбирательства. Необходимо иметь в виду, что содержание экспертной оценки способности давать показания может быть различным в зависимости от динамики психического состояния и уровня развития отдельных психических функций подэкспертного в различных юридически значимых ситуациях. Юридический критерий способности давать показания состоит из двух видов психической деятельности:
Эта же проблема - какого рода обстоятельства являются значимыми для уголовного дела - определяет и два типа задач судебно-психологической экспертизы:
При судебно-психологическом экспертном исследовании способности к восприятию важной для дела информации необходимо учитывать внешнюю (объективную) и внутреннюю (субъективную) стороны перцептивной деятельности. ^ восприятия включает изучение таких факторов, как: 1. Уровень развития и особенности органов чувств (анализаторов) у подэкспертного. В ряде случаев могут иметь значение более сложные феномены восприятия - время адаптации зрительного анализатора к темноте, разностная чувствительность органов восприятия и др. 2. ^ Здесь особо важно исследовать уровень сформированности и особенности познавательных процессов - внимания, восприятия, мышления. Можно выделить два аспекта проявления этого фактора. Первый из них касается естественного для конкретного возрастного периода уровня интеллектуального и личностного развития. Второй аспект раскрывает патопсихологические нарушения нормального развития, которые могут оказывать влияние на способность к правильному восприятию юридически значимых событий не только у малолетних, но и у несовершеннолетних свидетелей и потерпевших. воспринимать содержательную сторону событий, ее внутренний смысл. 3. ^ Часто в результате психотравмирующего воздействия у свидетелей возникают кратковременные аффективные состояния (страх, растерянность), основными признаками которых, наряду с доминированием эмоциональных переживаний, являются частичное сужение сознания и нарушения произвольной регуляции поведения. Аффектогенное сужение сознания сопровождается фрагментарностью и искажением восприятия, что может приводить либо к неспособности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, либо (при слабой выраженности частичного сужения сознания) - к способности воспринимать только внешнюю сторону событий. Судебно-психологическое исследование способности свидетелей или потерпевших давать правильные показания также основывается на изучении ряда субъективных факторов, которые взаимодействуют с определенными ситуационными переменными в каждом конкретном случае. Как правило, в качестве основной ситуативной переменной, которая при взаимодействии с личностными особенностями может оказать негативное влияние на способность давать правильные показания, выделяют внешнее давление значимых окружающих, заинтересованных в определенном исходе уголовного дела. Оценка субъективной стороны способности давать правильные показания включает исследование следующих факторов: 1. ^ Уровень развития и особенности мнестических и мыслительных процессов. Недостаточное развитие памяти и мышления может быть проявлением естественной возрастной незрелости. Недостаточная сформированность механизмов долговременной памяти у дошкольников, что при значительной отсроченности ситуации допроса ребенка может приводить к эффектам «замещения», «вытеснения» или «рационализации» сохраняемой и перерабатываемой в памяти информации. 2 ^ овышенная внушаемость, подчиняемость, зависимость от мнения и оценок субъективно значимых, авторитетных для них людей, а также повышенная склонность к фантазированию. Ответы на вопросы о наличии у подэкспертных признаков повышенной внушаемости имеют смысл только в тех случаях, когда выясняется, что эти особенности оказывают влияние на его способность давать правильные показания об обстоятельствах правонарушения в конкретных условиях следственной и судебной ситуации. ^ Наиболее типичной и распространенной ошибкой является формулировка вопросов, относящихся к определению достоверности показаний свидетелей или потерпевших. Эти вопросы могут задаваться в явной форме: «Можно ли доверять показаниям подэкспертного?», «Являются ли показания подэкспертного достоверными (истинными, ложными, соответствующими действительности и т.п.)?» В ряде случаев судебно-следственными органами вопросы о достоверности показаний формулируются в завуалированном виде: «Есть ли у подэкспертного склонность ко лжи?», «Какие индивидуально-психологические особенности подэкспертного оказали влияние на изменение его показаний в ходе следствия?», «Можно ли использовать показания подэкспертного в той мере, в какой они не противоречат другим объективным материалам дела?» Ответы на данные и им подобные вопросы не входят в компетенцию судебно-психологической экспертизы по следующим основаниям. Оценка показаний (их достоверности, полноты, соответствия другим материалам дела) является исключительной прерогативой судебно-следственных органов. Человек, способный давать правильные показания, тем не менее может сообщать суду и следователю сведения, не соответствующие действительности. Причиной этого могут служить обстоятельства, выявление которых выходит за пределы специальных познаний эксперта - заведомая ложь, добросовестное заблуждение. По смыслу п. 3 ст. 79 УПК РСФСР экспертиза направлена исключительно на субъекта, дающего показания, а не на его показания. Выводы эксперта-психолога должны касаться только принципиальной способности правильного восприятия и воспроизведения значимой для дела информации, а не исследования того, воспринял или нет подэкспертный интересующие суд и следствие события на самом деле или правильно или неправильно он их воспроизвел. Достоверность, соответствие действительности показаний устанавливают уже судебные и следственные органы. Вопрос 27 Виктимология. Сексуальные злоупотребления с детьми. Психологические факторы риска виктимного поведения. Виктимология — молодая и быстро развивающаяся область криминологии, основной целью которой является изучение различных аспектов проблемы жертв насилия. В криминальной системе жертва — преступник — ситуация большое значение приобретает поведение потерпевших, которое нередко способствует реализации противоправных действий. Выработка эффективных стратегий поведения для предотвращения сексуального насилия зависит от способности потенциальной жертвы по совокупности «сигнальных» признаков определить угрожающий характер ситуации на более ранних этапах, оценить и прогнозировать ее дальнейшее развитие и в соответствии с этим регулировать свои действия. Специфика регуляции поведения в сексуально значимых ситуациях требует наличия у потерпевших осведомленности в вопросах половых взаимоотношений, способности понимать характер и значение сексуальных действий. Эта способность появляется и формируется у детей в процессе психосексуального развития. При N-ном развитии к 14 годам (окончание малолетства), складываются лишь основные пси. структуры этапа полоролевого поведения, ответственные за понимание характера сексуальных действий. Способность в полной мере понимать их значение формируется позже — на этапе психосексуальных ориентации и зависит также от усвоения общественных норм проявления сексуальной активности и развитости морального сознания. ^ подчиняемость авторитету взрослого человека внушаемость, излишняя доверчивость, некритичность, отсутствие жизненного опыта в сочетании с игровым характером интересов любопытством и любознательностью Такие возрастные особенности побуждают детей к исследованию неизвестных явлений, в том числе и в области сексуальных отношений. ^ становления платонического, эротического или сексуального либидо, реакций эмансипации, группирования со сверстниками, излишней доверчивостью, недостаточной критичностью, подверженностью внушению со стороны лидеров референтных групп и авторитетных лиц способствуют возникновению ситуаций, в которых возрастает риск стать жертвой сексуального насилия. Механизмы виктимизации: (зависят от возрастных и личностных особенностей, а также от характеристики предкриминальной ситуации.) В условиях «бесконфликтного взаимодействия» с потенциальным преступником - (у психически здоровых малолетних механизмом виктимизации является): нарушение произвольной регуляции поведения (когнитивные особенности) внушаемость, под-чиняемость, некритичность, отсутствие жизненного опыта - (у психически здоровых подростков механизмы виктимизации обусловлены): внушаемостью со стороны авторитетных лиц становление либидо с появлением полового влечения или даже юношеской гиперсексуальности. В ситуации «конфликтно-стрессового взаимодействия» с потенциальным преступником - (у психически здоровых подростков механизмами виктимизации являются):
При «смешанном» типе ситуации могут быть задействованы все перечисленные механизмы виктимизации. У потерпевших с психическими расстройствами до криминальной ситуации наиболее часто диагностируются: - органические психические расстройства, - умственная отсталость, - личностные расстройства (гораздо реже), - шизофрения и эпилепсия (еще реже). Таким образом, характерно преобладание патологии пограничного уровня, (среди них резидуально-органических состояний). У потерпевших с психическими расстройствами выделен «патопсихологический симптомокомплекс виктимности», который характеризуется нарушением способности потерпевших понимать характер и значение сексуальных действий и (или) регулировать свое поведение в соответствии со сложившейся ситуацией возможного сексуального насилия. ^
При отсутствии выраженных психических нарушений на первый план выступают дизонтогенетические проявления с ретардацией формирования базовых психологических структур:
Возрастной фактор привносит неспецифически возрастную симптоматику, которая участвует в формировании виктимного поведения. Наиболее частым является: Пассивно-подчиняемый тип поведения, который характеризуется:
Псевдопровоцирующий тип (внешне сходен с провоцирующим поведением взрослых потерпевших без психических расстройств) и характеризуется:
Неустойчивый тип проявляется в:
Все типы способствуют совершению в отношении несовершеннолетних сексуального насилия. Таким образом, виктимное поведение малолетних, несовершеннолетних и взрослых потерпевших с психическими расстройствами является многофакторным феноменом, который (в отличие от провоцирующего поведения у взрослых без психических расстройств) заключается в нарушении произвольной регуляции поведения и реализации неэффективных стратегий в ситуациях возможного сексуального насилия, что способствует превращению жертвы из потенциальной в реальную. Виктимное поведение (в отличие от провоцирующего) не является обстоятельством, смягчающим ответственность обвиняемого. ^ 29. Беспомощное состояние. Психологические факторы беспомощного состояния потерпевшей при изнасиловании. ^ Юридическое значение судебно-психологической экспертизы способности потерпевших понимать характер и значение совершаемых с ними насильственных сексуальных действий или оказывать сопротивление виновному определяется необходимостью определения беспомощного состояния судебно-следственными органами. Беспомощное состояние является квалифицирующим признаком состава преступления по ч. 1 ст. 131 УК РФ («Изнасилование») и ч. 1 ст. 132 УК РФ («Насильственные действия сексуального характера»). Беспомощное состояние может быть обусловлено целым рядом причин, которые в конечном счете могут быть сведены к физическим и психическим (в широком смысле) факторам. К предмету судебно-психологической экспертизы не относится физическая беспомощность. Однако сфера компетенции судебного эксперта-психолога не охватывает и все виды психической беспомощности. В случаях, когда беспомощное состояние является следствием психического расстройства, назначается судебно-психиатрическая экспертиза, которая решает экспертные вопросы, исследуя и медицинский, и юридический критерии. В тех же случаях, когда беспомощное состояние потерпевших обусловлено психологическими факторами, не относящимися к психической патологии, проводится судебно-психологическая экспертиза, которая исследует исключительно юридический критерий беспомощного состояния. Беспомощное состояние потерпевшей определяется как «неспособность понимать характер и значение совершаемых с нею преступных действий или оказывать сопротивление виновному». Преступник должен осознавать беспомощность, тогда виновен. ^ Основной вопрос судебно-следственных органов, решаемый в данном виде судебно-психологической экспертизы: «Способна ли потерпевшая с учетом уровня ее психического развития, индивидуально-психологических особенностей и психического состояния понимать характер и значение совершаемых с нею действий или оказывать сопротивление?» Юридический критерий беспомощного состояния потерпевших состоит из двух взаимосвязанных психологических компонентов: один из них- «способность понимать характер и значение действий преступника» - относится к процессам осознания юридически значимых событий, а другой -«способность оказывать сопротивление» - к психологическим механизмам произвольной регуляции собственного поведения в юридически значимой ситуации. В работах М.М. Коченова, Л.П. Конышевой в качестве необходимых компонентов сохранности способности потерпевших к пониманию характера и значения совершаемых с ними действий выделяются:
Ю.Л. Метелицей выделяются такие уровни и стадии понимания:
О сохранности способности потерпевшей к пониманию характера и значения совершаемых с нею преступных действий свидетельствует сохранность понимания на всех трех уровнях, нарушение же любого из них приводит к выводу о нарушении анализируемой способности. Сохранность способности потерпевшей понимать сексуальную направленность и социальное значение совершаемых с нею насильственных действий зависит от многих психологических факторов, взаимодействующих с особенностями (сложностью, структурой и динамикой) криминальной ситуации, среди которых ведущими являются: 1. ^ Очень важным объектом изучения является исследование специфических знаний в области вопросов пола, а также уровня сексуального сознания и самосознания испытуемой. Недостаточная сформированность психосексуального развития, отставание в психическом развитии, обусловленное социальной и педагогической запущенностью. 2. ^ Особый психотравмирующий характер посягательств на честь и достоинство потерпевших может вызывать у них различные аффективные состояния, в частности - аффект страха. Характерными свойствами аффективных состояний являются специфическое частичное сужение сознания и дезорганизация полноценной волевой регуляции поведения. Частичное сужение сознания у потерпевшей, сопровождаемое фрагментарностью восприятия, резко снижает возможность осознания происходящего, понимания смысла собственных поступков и поведения преступника, что обусловливает ее неспособность понимать характер и значение совершаемых действий виновного. Судебно-экспертное заключение о беспомощности неизбежно приводит к выводу и о том, что потерпевшая не могла оказывать сопротивление виновному, поскольку оказание активного сопротивления является целенаправленным действием. Но есть случаи, когда подэкспертная при сохранности ее способности к полноценному пониманию сущности действий насильника, не может оказать сопротивления. Для судебно-следственных органов экспертный вывод о неспособности оказывать сопротивление (при сохранности понимания происшедшего) является достаточным основанием для определения беспомощного состояния. Нарушения способности потерпевшей оказывать сопротивление зависят прежде всего от структуры ее индивидуально-психологических особенностей. Чаще всего в судебно-психологической практике встречается пассивно-подчиняемый тип поведения потерпевших. Для этих подэкспертных характерны такие черты личности, как внушаемость, подчиняемость, нерешительность, мнительность, робость, доверчивость, эмоциональная неустойчивость. ^ 1. Наиболее распространенной ошибкой является формулировка вопроса к экспертам «о наличии беспомощного состояния потерпевшей (потерпевшего)». Беспомощное состояние потерпевшей по делу об изнасиловании может быть следствием не только психологических факторов непатологической природы, но и других разнообразных причин: физической патологии (бессознательное состояние, истощение в результате болезни, инвалидность и т.п.), обстоятельств ситуации (например, жертва связана и не может оказывать сопротивление), явной психической незрелости (очевидна психическая беспомощность потерпевшей 3-5 лет), психической патологии и т.д. Квалификация беспомощного состояния потерпевшей является исключительной прерогативой судебно-следственных органов. 2. «Оказали ли индивидуально-психологические особенности потерпевшей существенное влияние на ее поведение в криминальной ситуации?» Вопрос является неполным, поскольку, как было показано выше, существенное влияние, ограничивающее возможность подэкспертной оказывать сопротивление, могут оказывать не только личностные факторы, но и уровень психического развития, и эмоциональное состояние потерпевшей. Поэтому данный вопрос может быть вынесен в постановление или определение в качестве дополнительного к основному вопросу, но в качестве самостоятельного он будет явно недостаточен для экспертного заключения.
Суицидология - наука комплексная, мультидисциплинарная. Она сформировалась на рубеже 50-х годов 20 века и объединила в изучении суицидального поведения ряд смежных научных дисциплин (психиатрию, психологию, социологию, педагогику, юриспруденцию) и имеет собственный объект, предмет исследования, а также теоретический, терминологический и методический аппарат. Наиболее важными проблемами, привлекающими внимание исследователей в этой области, являются:
профилактика самоубийств, непосредственная психологическая помощь человеку, стоящему на грани выбора и помощь его близким, если трагедия все же случилась). ^ включает в себя анализ не только собственно суицидальных проявлений (мыслей, переживаний, тенденций, поступков и др.) в их статике и динамике, но и всей совокупности личностных, средовых, клинических факторов, участвующих в генезе суицида. В процессе исследования каждого конкретного случая суицидолог оперирует такими понятиями как дезадаптацпя, конфликт, позиция личности, уровень ее социализации, установки, модусы поведения, ценностные ориентации, характep и структура контактов, механизмы защиты, фрустрация, толерантность к эмоциональным нагрузкам, социально-демографический статус, ролевое поведение, про- и антисуицидальная мотивация и т. д. Результат такой развернутой, многосторонней диагностики:
Для диагностики предиспозиционных суицидогенных комплексов используются такие методы, как: наблюдение, беседа, психологическое обследование (ассоциативные методики, ТАТ, пятна Роршаха, методика незаконченных предложений), а также различного рода опросники и шкалы. Рассматривая суицидальный акт в динамике, большинство исследователей выделяет три фазы: пресуицидальную, суицидальную и постсуицидальную. ^ называются любые внутренние и внешние формы психических актов, направляемые представлениями о лишении себя жизни. Внутренние формы суицидального поведения включают в себя:
Период от возникновения суицидальных мыслей до попыток их реализации называется пресуицидальным (пресуицидом). Длительность его может исчисляться минутами («острый пресуицид») или месяцами («хронический пресуицид»). В случаях продолжительного пресуицида процесс развития внутренних форм суицидального поведения отчётливо проводит описанные выше этапы. Однако при острых пресуицидах можно наблюдать появление суицидальных замыслов и намерений сразу — без предшествующих ступеней. ^ :
Решающее значение для перехода этой фазы в суицидальную имеет конфликт, образуемый двумя или несколькими разнонаправленных тенденциями. Конфликт для субъекта имеет характер реальности и сопровождается крайне тягостными переживаниями напряжения и стремлением его ликвидировать. Таким образом, предиспозиционная фаза дезадаптации переходит в суицидальную через критический пункт: а) значительное ограничение (или сведение к нулю) количества известных субъекту вариантов разрешения данного конфликта; б) субъективная оценка знаемых вариантов решений как неэффективных или неприемлемых. Вследствие этого конфликт приобретает характер неразрешимости, и резко возрастает вероятность возникновения суицидального поведения.
При определении индивидуального суицидального риска в экстремальных ситуациях анализируются и сопоставляются два ряда факторов: ^ - непосредственных (интенциональных) — суицидальных тенденций. Включаются с момента зарождения суицидальных тенденций и проявляются в степени их активности, вероятности реализации, а также истинности и серьезности суицидальных намерений. - ближайших (статусных и позиционных) — суицидоопасных состояний и позиций личности. Это «проигрышные», дезадаптирующие, суицидоопасные позиции, которые личность занимает в ситуации конфликта и те психические состояния и реакции, которые, возникая на основе соответствующих предиспозиций несут в себе потенциальную угрозу суицида. Ряд неадаптивных позиций личности:
- предиспозиционных — суицидогенных комплексов личности, форм и уровней дезадаптации:
2) Личностно-ситуационных факторов: - конфликтов; - суицидальных мотивов. 3) Групповых факторов риска: - социально-демографических; - прочих средовых; - медицинских. ^ включает в себя выявление: 1) Факторов деятельности. - наличие творческих планов, представление о нереализованных возможностях 2) Факторов представлений - религиозные ценности (Василюк «Переживание молитвы») - семейные ценности (референтное социальное окружение) - эстетический критерий - выраженное чувство долга, обязательность; - концентрация внимания на состоянии собственного здоровья, боязнь причинения себе физического страдания или ущерба. Следует учитывать, что диагностированный у конкретного индивида в данных обстоятельствах уровень суицидального риска — низкий, средний, высокий — не может экстраполироваться на будущее. Отдаленный прогноз суицидального поведения — задача чрезвычайно сложная, требующая поиска дополнительных критериев. 32. КСППЭ психического состояния лиц, кончивших жизнь самоубийством. ^ Как показывает практика, одной из ситуаций, в которых назначается такая экспертиза, является предположительный вывод следователя или суда о самоубийстве. Когда у судебно-следственных органов нет четкой уверенности в том, что имел место факт самоубийства (а не убийства или несчастного случая), то здесь экспертное заключение играет важную роль для выяснения тех или иных обстоятельств, характеризующих личность суицидента. Но в таких случаях недопустимо использовать экспертные выводы в качестве доказательства при определении рода смерти. Предпочтительнее назначать судебно-психологическую экспертизу при наличии доказанности факта самоубийства. При этом суд и следствие обычно сталкиваются с проблемой квалификации статей Уголовного кодекса. 1) квалификация ст. 110 УК РФ: «Доведение лица до самоубийства путем угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего». 2) п. «б» ст. 63 УК РФ: обстоятельством, отягчающим ответственность, признается «наступление тяжких последствий в результате совершения преступления». Чаще всего объектом экспертного исследования становятся потерпевшие по делам об изнасиловании, совершающие суицид - а самоубийство - одним из тяжких последствий преступления. ^ суда при квалификации этих статей является доказательство наличия или отсутствия причинно-следственной связи между действиями обвиняемого и фактом самоубийства потерпевшего лица. Следовательно, при назначении судебно-психологической экспертизы требуется и доказанность уголовно наказуемых действий обвиняемого. Предметом судебно-психологической экспертизы по факту самоубийства является психическое состояние подэкспертного лица, предшествовавшее самоубийству. Следует подчеркнуть, что психическое состояние суицидента может носить и психопатологический характер, следовательно, предпочтительнее назначать не однородную судебно-психологическую, а комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу. ^ 1. «В каком психическом состоянии находился подэкспертный в период, предшествовавший самоубийству (смерти)?» Данный вопрос касается периода, предшествовавшего смерти, в тех случаях, когда речь идет о предположительном самоубийстве. При назначении экспертизы по факту доказанного самоубийства необходимо формулировать вопрос о периоде, предшествовавшем уже не смерти, а самоубийству. Ответ на этот вопрос имеет основополагающее значение для экспертного заключения о наличии причинной связи этого состояния с действиями обвиняемого. Методические особенности экспертизы психического состояния лиц, совершивших самоубийство, заключаются в том, что эксперты должны производить исследование, опираясь только на клинико-психологический анализ уголовного дела и приобщенных к нему материалов, которые в этом случае являются единственным источником информации о личности и психическом состоянии суицидента. Поэтому органом, назначающим экспертизу, должны быть собраны все необходимые материалы - полные и подробные сведения о психическом развитии подэкспертного лица, об его индивидуально-психологических особенностях (в том числе и о характере его реагирования на стресс, фрустрацию, конфликты), о динамике его психического состояния в интересующий суд и следствие период времени, особенно в последние дни перед самоубийством, а также всю имеющуюся медицинскую документацию. Экспертное исследование индивидуально-психологических особенностей подэкспертного должно включать этико-психологический анализ (поскольку суицидальное действие - всегда акт морального выбора), диагностику особенностей самосознания, определение черт личности и характера. Необходимо квалифицировать тип суицида - рациональный или аффективный. Рациональные самоубийства - это обдуманные суициды с длительным и постепенным формированием решения покончить с собой. При аффективных самоубийствах решение о суициде принимается непосредственно под воздействием интенсивных и значимых эмоций и является не обдуманным, а импульсивным. Важным компонентом является выявление мотивов (или психологического смысла) самоубийства. В суицидологии описаны такие типы мотивов, как протест, призыв, избежание (наказания или страдания), самонаказание и отказ. Особое внимание в экспертном заключении должно обращаться на изменения личности в «переломные» моменты его жизни (потеря работы, смерть близких, ситуации сильного унижения и т.п.). Диагностика же собственно психического состояния человека в интересующий судебно-следственные органы период времени обычно включает клиническую нозологическую или синдромальную оценку этого состояния, определение характера социальной дезадаптации личности и т.д. 2. «Существует ли причинно-следственная связь между действиями обвиняемого (указать: изнасилование или такие действия, которые квалифицируются как угрозы, жестокое обращение или систематическое унижение человеческого достоинства) и психическим состоянием потерпевшего в период, предшествовавший самоубийству?» Часто этот вопрос задают таким образом: «Каковы возможные причины возникновения этого состояния?». Но более корректным, а главное - отвечающим задачам суда или следствия - является формулировка вопроса о наличии причинной зависимости психического состояния подэкспертного, предшествовавшего самоубийству, от действий обвиняемого. Конечное установление такой связи является прерогативой суда. ^ 1. «Находился ли подэксперпшый в период, предшествовавший смерти, в психическом состоянии, предрасполагающем к самоубийству?» С точки зрения современных научных представлений психологии, ответ на данный вопрос является. Более того, между психическим состоянием человека и самоубийством как действием, поступком, существует только вероятностная связь. 2. «Мог ли потерпевший в момент совершения самоубийства осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими?» Этот вопрос представляет собой механический перенос формулы невменяемости в экспертизу по факту самоубийства. Данная формула юридически значима только в отношении обвиняемых. Насилие, жестокое обращение или систематическое унижение личного достоинства могут обусловить развитие психогенного психического заболевания, которое, достигая психотического уровня, будет препятствовать суициденту осознавать значение своих действий и контролировать их, в то же время непонимание своих суицидальных действий может зависеть и от хронического душевного заболевания, абсолютно не связанного с какими-либо действиями обвиняемых. Утвердительный ответ на этот вопрос может затушевывать искомую причинную связь, давая возможность защите обвиняемого отрицать и сам факт насилия, жестокого обращения или унижения, аргументируя это тем, что эти факты существовали только в воображении душевнобольного. Формулировка данного вопроса корректна только в тех ситуациях, когда лицо, пытавшееся покончить жизнь самоубийством, является одновременно и обвиняемым в преступлении, связанным с его суицидальной попыткой. 3. «Какие индивидуально-психологические особенности подэкспертного могли оказать существенное влияние на его поведение в момент совершения самоубийства?» Вопрос также представляет собой механический перенос, поскольку имеет юридическое значение в отношении обвиняемых. Следующие вопросы являются недостаточными для принятия правильного судебного решения: 4. «Какие индивидуально-психологические особенности подэкспертного могли способствовать принятию им решения о самоубийстве?» 5. «Находился ли подэкспертный в момент совершения самоубийства в состоянии аффекта?» Эти вопросы в целом являются корректными, но неполными. Ответ на них, как указывалось выше, является обязательным компонентом экспертного заключения при квалификации психического состояния подэкспертного в период, предшествовавший самоубийству. Поэтому по отношению к вопросу о квалификации психического состояния лица, предшествовавшего самоубийству, данные вопросы являются избыточными, хотя и могут выноситься в определение суда в качестве уточняющих. В случае же, когда эти вопросы заменяют вопрос о психическом состоянии суицидента, они являются недостаточными. 33. Агрессивное поведение. Основные теории агрессии. Виды агрессии. Криминальная агрессия— это форма поведения (конкретное действие), реализующая какое-либо намерение или побуждение по отношению к потерпевшему (мотивированное действие), и связанная с этим намерением (побуждением) определенным смысловым отношением, которая объективно направлена на причинение вреда (ущерба) его жизни или здоровью. Важно отметить, что введение категории намерения позволяет считать криминальной агрессией и такие действия, которые в уголовном праве рассматриваются как «приготовление к преступлению» и «покушение на преступление». В теориях влечения (К.Лоренца, З.Фрейда, В Макдаугалла), исходивших из представления о поведении человека как непосредственной реализации внутренних побуждений, т.е. о решающей роли личностных факторов в мотивации деятельности, считалось, что агрессивные действия являются следствием высокого уровня агрессивности как свойства личности, и не придавалось большого значения ситуационным переменным. Если рассматривать возможную типологию агрессии в рамках анализируемого подхода, то легко увидеть, что она сводится к дихотомии «низкая агрессивность — высокая агрессивность», т.е. рассматривает агрессивные действия по единственной шкале, на которой высокому уровню агрессивности будет соответствовать агрессивное поведение, а низкому — неагрессивное. Фрустрационная теория агрессии Дж. Долларда с соавторами вводит другой фактор для объяснения поведения — ситуационный. Агрессия выступает как реакция на фрустрацию, а любая фрустрация неизбежно вызывает агрессию. В практике судебной психолого-психиатрической экспертизы такого рода агрессивные правонарушения встречаются довольно часто. В следствии этого правильно ввести вторую шкалу, различающую ситуации нейтральные и психотравмирующие. Современные мотивационные теории агрессии рассматривают в качестве основополагающих личностных факторов агрессивного поведения, наряду с агрессивными тенденциями (базовой агрессией индивида) также и тенденции торможения агрессивности, которые рассматриваются как мотивы, оказывающие тормозное влияние на открытое проявление агрессии в поведении. В следствии этого правильно ввести третье измерение «выраженность тормозящих агрессию личностных структур». Введение наряду с «уровнем агрессивности» еще одной личностной переменной — «выраженности тормозящих агрессию тенденций» -. имеет глубокий психологический смысл. В трехмерной типологии форм криминальных агрессивных действий (рис. 4) при психологическом исследовании мотивации поведения учитывается не только принцип взаимодействия личностных и ситуационных факторов, но и принцип системного анализа самих личностных структур, п/т учет взаимодействия различных сторон организации личности. Агрессивность можно рассматривать в трех планах. Во многих случаях она выступает как мотивационная тенденция, внутреннее побуждение к совершению агрессивных действий. Закрепленная как привычный способ реагирования в различных жизненных ситуациях, эта тенденция выступает уже как черта личности. Если же агрессивность в повседневной жизни проявляется не в обычных условиях, а только при психотравмирующих, фрустрирующих воздействиях, мы можем рассматривать ее как реактивную. Следует отметить, что достоверно возможно диагностировать только агрессивность как черту личности и реактивную агрессивность, поскольку выявление агрессивности как мотивационнои тенденции требует специальных диагностических процедур, преимущественно проективных методов, которые в условиях КСППЭ обладают низкой валидностью и недостаточной надежностью в силу разнообразных причин. Круг тормозящих прямое проявление агрессивных побуждений и намерений личностных структур еще более широк. Условно можно выделить следующие группы тормозящих тенденций. Ценностные. Можно понимать под тормозящими тенденциями енностные ориентации человека, связанные с гуманистической направленностью, религиозными убеждениями, социальными установками- Они характеризуют личность с содержательной стороны ее главных мотивов, жизненных целей, общей направленности, т.е. в плане основных смысловых образований, «внутреннего мира человека». Ценностные структуры подавляют агрессивные побуждения еще на начальных этапах генеза мотивации. Социально-нормативные. Связаны с таким элементом структуры личности, как социальные роли. Основой, на которой формируются эти роли, являются социальные нормы — морально-этические и правовые. Социально-нормативная регуляция поведения расширяет контекст деятельности, включая референтные социальные группы в структуру отношений с окружающим миром. Д.А.Леонтьев выделяет роли конвенциональные и неформальные. Тормозящее влияние на агрессию оказывает в основном конвенциональная регуляция действий, связанная с учетом интересов широких социальных групп, общества в целом, с потребностью в социальном одобрении, вплоть до стремления строить свое поведение согласно правовым ожиданиям и предписаниям. Неформальные роли в отличие от конвенциональных могут и не выполнять функцию противодействия агрессии — в случаях повышенного конформизма, зависимости от асоциальных норм малой группы, деиндивидуализации и свободы от ответственности в тоталитарных религиозных и псевдорелигиозных сектах. Таким образом, мы связываем социально-нормативные регуляторы агрессии с принятием социальных ролей, ориентированных на конвенциональные, разделяемые обществом в целом морально-этические и правовые нормы. Диспозиционные. В качестве подавляющих агрессивные побуждения структур могут выступать черты личности. Черты личности, в понимании Г.Оллпорта и Р.Кеттелла, — это не проявления характера, а скорее мотивационные диспозиции, актуализирующиеся в определенных ситуациях. Такой подход позволяет рассматривать личностные конструкты как альтернативные агрессивному побуждению мотивы подавления агрессии, актуализирующиеся в одних тех же ситуациях. Черты личности выявляются, как правило, с применением различных опросников. Так, Дж.Уилкинсом, В.Шарффом и Р.Шлотманом Показано: низкий уровень «склонности к реализации эмоциональной Напряженности в непосредственном поведении» (четвертая шкала MMPI) подавляет агрессию. Аналогичные данные были получены Ф.Дорски, С.Тейлором в отношении таких черт личности, как «тревожность», Х.Денгеринком с соавторами — в отношении «экстер-нального локуса контроля», П.Кноттом с соавторами — в отношении «склонности к чувству вины». Согласно модели личности Р.Кеттелла уменьшающими вероятность проявления агрессии свойствами личности являются эмоциональная устойчивость («сила Я»), совестливость («сила Сверх-Я»), мягкосердечность («премсия»), доверчивость («алаксия»), склонность к чувству вины («гипотимия»), «контроль желаний» и некоторые другие. Эмоциональные. На актуальное формирование агрессивной мотивации, целеполагание и вероятностное прогнозирование оказывают контролирующее влияние разнообразные эмоциональные переживания. В зарубежной психологии хорошо изучено тормозящее влияние страха возможного наказания. Показано, что если прямая агрессия возможна, то решающее значение приобретает вероятность ответа на агрессию субъекта также агрессией, т.е. возмездия, превращающего человека в жертву ответной агрессии. Многочисленные экспериментальные данные свидетельствуют о том, что страх перед наказанием или возмездием резко снижает возможность прямого проявления агрессивности в поведении — иными словами, ожидание негативных последствий агрессии является одним из наиболее значимых регуляторов торможения агрессии. В ряде случаев страх может обусловить механизм смещенной агрессии, описанный Н.Миллером. По мнению Л.Берковица, если фрустрация вызывает гнев, вероятность возникновения агрессивного поведения повышается, а если актуализируется страх — наиболее вероятными реакциями будут бегство или уход из ситуации. Вероятность проявления агрессии уменьшается также под влиянием чувства вины и повышенной тревожности. Х.Конрадт рассматривает чувство вины как субъективное негативное последствие агрессии и относит его к мотиву торможения агрессии. Снижение уровня агрессии в поведении под влиянием чувства вины экспериментально продемонстрировано в работе Р.Кноффа, Л.Лаза-тера, Р.Шумана, а Х.Денгеринк показал, что снижение уровня агрессии под влиянием чувства вины опосредовано процессами самосознания — негативная самооценка приводит к угрызениям совести, что обусловливает тормозящий эффект чувства вины. Коммуникативные. Личностные структуры, связанные с общением (коммуникативные качества), по экспериментальным данным, также могут быть подавляющим агрессию фактором. В первую очередь — это способность к сопереживанию, эмпатии. Сопереживание и эмпатия рассматриваются как опосредующий фактор альтруистического (в противоположность антисоциальному агрессивному) поведения. Интеллектуальные. Согласно когнитивным теориям агрессии Л Зильманна и Л.Берковица, познавательные процессы играют значительную роль в блокировании агрессивного поведения. Фактор интеллекта не столько подавляет или тормозит базовые агрессивные тенденции, сколько влияет на звено формирования субъективного образа ситуации — он позволяет разобраться в ситуации более глубоко, снизить фрустрирующую значимость ситуации, а следовательно и уменьшить уровень возбуждения, побуждающего к агрессивным действиям. При чрезмерном уровне возбуждения (например, в ответ на сильную провокацию), согласно модели Д.Зильманна, когнитивные процессы дезинтегрируются и не могут осуществлять эффективный контроль агрессии. ^ При всей противоречивости взглядов на механизмы психологических защит и их формы можно выделить и общие моменты в предлагаемых определениях: в основном психологические защитные механизмы рассматриваются как неосознаваемые механизмы адаптивной перестройки восприятия и оценки, поддерживающие целостность сознания и искажающие образ реальности, в виде «перцептивных защит» или нарушений переработки информации. Неприемлемая для личности информация может или удаляться из сферы сознания, или подвергаться переструктурированию. Рассмотренные личностные структуры разных уровней осуществляют тормозящее влияние на реализацию агрессивных побуждений посредством двух основных механизмов. Во-первых, они регулируют поведение через механизм опосредования действий смысловыми образованиями личности, что предполагает способность личности к трансценденции на более высокий, ценностно-смысловой уровень управления собственным поведением. Это действие проявляется в ос новном на интенциональном этапе мотивации, этапе формирования конкретных ситуационных мотивов и целей действий, принятия решения. Во-вторых, и на этапе целеполагания, и на этапе целедостижения и выбора способов достижения цели происходит непрерывная субъективная оценка (с постоянной обратной связью) как функция самосознания и осознания окружающей действительности. Под психотравмирующей ситуацией мы понимаем ситуации, вызывающие рост эмоциональной напряженности. Возникновение и развитие психической напряженности могут быть обусловлены препятствующим характером ситуации при необходимости достижения какой-либо цели, в этом случае эмоциональная напряженность будет сопровождать состояние фрустрации. Изменение эмоционального состояния субъекта может определяться особенностями ситуации, вызывающими либо внешний, либо внутренний, а чаще всего смешанный (внешний сочетается с внутренним) конфликт. Наконец, эмоциональная напряженность может сопровождать нарушения адаптации человека к повторяющимся, хроническим ситуациям угрожающего характера, препятствующим его самоактуализации — т.е. психологический стресс. Основываясь на данной типологии, можно выявить разновидности механизмов агрессивных преступлений. Следует отметить, что эта связь не абсолютна (т.е. нельзя говорить о том, что каждому типу агрессии соответствует какой-либо отдельный механизм или каждый тип агрессии имеет единственную мотивацию), однако определенные сочетания уровня агрессивности и степени выраженности личностных структур, тормозящих агрессивные побуждения, взаимодействующие с характером ситуации, определяют наиболее характерные механизмы агрессивных действий, которые могут конкретизироваться в психологически разных видах мотивации. См. в.37-38. ^ Попытка научно исследовать агрессивное поведение порождает ряд проблем, потому что интересующее нас поведение опасно. Было бы недопустимо применять методы исследования, при которых люди могут причинить друг другу вред. Относительная же редкость этого типа поведения и тот довольно приватный контекст, в котором в основном осуществляется агрессия, делают задачу ученых по выявлению ее причин и следствий весьма затруднительной. Поэтому во многих случаях применяются сравнительно «безопасные» методы исследования, такие как опросы и наблюдение. Изобретательные исследователи разрабатывают также методики, позволяющие изучать агрессию, не причиняя никому реального вреда. ^ Один из сравнительно безопасных способов изучения агрессии заключается в поиске «естественно возникающих» случаев агрессии и регистрации событий, сопутствующих инциденту. Например, исследователь может отправиться по злачным местам, барам, ресторанам, записывая, кто вел себя агрессивно и какие агрессивные действия совершал (например, бил посуду, кричал). Схожий метод сводится к опросу людей — каким образом, как часто и при каких обстоятельствах они проявляют агрессию. При таких неэкспериментальных и неманипулятивных подходах исследователь избегает любого прямого вмешательства или поощрения поведения, причиняющего вред. Несмотря на немалые достоинства таких процедур, им зачастую вредит один главный недостаток: применяя такие методы, ученые часто не могут установить, какие конкретно факторы предопределили, вызвали или подавили прямую агрессию. По большей части из-за подобных трудностей многие психологи предпочитают использовать для изучения агрессивного поведения экспериментальный подход. Они стремятся получить более определенную информацию с помощью исследований, в которых предполагаемые факторы агрессии изменяются систематически и явным образом. Исследователь манипулирует одним или несколькими параметрами, которые считаются стимулирующими или подавляющими прямую агрессию, а затем оценивает результаты данной процедуры. Стимулирующие или подавляющие параметры, которые изменял экспериментатор, называются независимыми переменными. Результирующее поведение, эффект, называется функцией. Хотя экспериментальный подход позволяет обрести больше уверенности при определении причинно-следственных связей, попытка исследовать таким способом агрессивное поведение порождает ряд встречных вопросов. Как, в конце концов, можно систематически изучать такую опасную форму поведения, исключив при этом малейшую возможность причинения психологического или физического вреда участникам исследования? Психологи решают эту проблему с помощью целого ряда методик, разработанных для исследования агрессии безопасным и одновременно научно строгим способом. Ниже мы рассмотрим различные методы, используемые для изучения агрессивного поведения. Некоторые из них применяются исключительно в экспериментах, другие же могут быть использованы как в экспериментальных, так и в неэкспериментальных исследованиях. ^ Можно расспросить самого испытуемого, явно или неявно (с помощью слегка замаскированных вопросов) о количестве принятого им алкоголя и о его агрессивном поведении. Его знакомые также могут рассказать о том, как часто он пьет и насколько бывает агрессивен. Менее прямые опросы тоже относятся к категории «опросных методов». Чтобы узнать частоту сопутствия алкогольного опьянения насильственным преступлениям, исследователь может просмотреть полицейские сводки о задержаниях — таким образом он «опросит» архивные данные об агрессии и алкогольном опьянении. |
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Похожие:
База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям