Внастоящее время в нашей стране серьезную озабоченность государственных органов и общества в целом выбывав! рост числа детей, находящихся
|
|
Скачать 7.52 Mb.
|
|
Возраст ребенка. Пол ребенка. Наличие других агентов социализации Амбивалентность самих родительских чувств |
|
3.2. Психолого-педагогические причины Долгие годы в нашей стране теоретически и практически утверждался приоритет общественного (обеспечиваемого государством) воспитания над семейным. Поэтому многие родители считали и продолжают считать, что главная их задача — обеспечить содержание ребенка в семье, создать ему условия жизнедеятельности, а его воспитание—дело школы и других учебно-воспитательных учреждений [108, 211]. Порой самоустранение родителей достигает гипертрофированных форм, когда они бросают своих детей па произвол судьбы или даже отказываются от них, что приводит к значительному росту «социального» сиротства в стране. Анализ психолого-педагогических причин семейного неблагополучия позволяет отметить как наиболее значимые: нарушение родительской привязанности, внутрисемейных отношений, нарастание отчуждения между детьми и родителями (или нарушение внутрисемейных отношений), снижение родительской ответственности (рис. 4).
Рис. 4- Схема психолого-педагогических причин семейного неблагополучия. 65 Рассмотрим в этой главе более подробно нарушение привязанности родителей и детей как одну из основных причин психической депривапии, остальные причины изложены в последующих главах пособия. Материнская депривация. Привязанность к взрослому человеку — биологическая необходимость и изначальное психологическое условие для развития ребенка. Наиболее значимым взрослым для младенца при становлении первичной межличностной связи является мать. В последнее времи специалисты рассматривают младенца как инициативное существо, играющее активную роль во взаимодействии с находящимися рядом, познающее окружающий мир и действующее в нем 19, 15, 26, 28, 115, 161-162, 189, 266]. Ребенок, лишенный родительской любви, имеет меньше шансов на высокое самоуважение, теплые и дружеские отношения с другими людьми, устойчивый положительный образ Я [115). Недоброжелательность или невнимание со стороны родителей вызывают враждебность у детей. Эта враждебность может проявляться как явно, так и скрытно. Даже ежедневные коррекционныс занятия С детьми в доме ребенка в раннем возрасте (индивидуальные или в группах) не способствуют установлению близких эмоциональных отношений и формированию у ребенка привязанности. Попытки улучшения развития детей за счет кратковременных педагогических воздействий не проявились положительно в их социально-эмоционально и сфере, что подчеркивает не реализуемость возможностей детей вне постоянного непрерывающегося общения с отзывчивым и эмоционально доступным близким человеком, т. е. свидетельствует о необходимости коренного изменения социального окружения детей в домах ребенка. Само по себе присутствие сверстника обеспечивает формирование и развитие контактов в младенческом возрасте, взрослый становится при этом определяющей и организующей фигурой [161-162]. Группой американских психологов проводилось изучение ранних форм социальной изоляции детей, механизмов ее возникнове-ния и связи с последующим сощюэмоциональным развитием, особенно в плане прогноза будущих трудностей в общении ребенка с другими людьми. В контексте этих исследований анализируются трудности, возникающие во взаимоотношениях ребенка с окружающим миром. Они связаны с особенностями темперамента ребенка, опыта общения с родителями, экономического положения семьи, образования родителей и характера взаимоотношений в семье. Известно, что первое чувство, которое проявляется в жизни живого 66 существа, — любовь к матери, и полноценное развитие ребенка может осуществляться только в контакте с матерью [26]. Определить понятие «материнская депривация» довольно сложно, поскольку оно обобщает целый ряд различных явлений. Это и воспитание ребенка в детских учреждениях, л недостаточная забота матери о ребенке, и временный отрыв ребенка от матери, связанный с болезнью, и, наконец, недостаток или потеря любви и привязанности ребенка к определенному человеку, выступающему для него в роли матери [26, 266]. Отсутствие базового доверия к миру рассматривается многими исследователями как самое первое, самое тяжелое и наиболее трудно компенсируемое следствие материнской деиривации. Оно порождает страх, агрессивность, недоверие к другим людям и К самому себе, нежелание познать новое, учиться. Два момента составляют непременное условие возникновения у ребенка доверия к миру: теплота материнской заботы и ее постоянство, причем младенец сам активно «выбирает» мать из окружающего мира. В первые месяцы между матерью и младенцем описано особое состояние взаимности и нераз делен но сти. которое Д. Винникот назвал нормальной симбиотической связью, т.е. особой эмоциональной связью в диаде «мать-ребенок». Эту связь можно обозначить введенным М. Миллер термином «кинестетическая эмпа-тил», который описывает возникающую между матерью и младенцем общность чувств, а также глубинные ощущения и восприятия, это как бы восстановление на эмоциональном уровне физиологического единства, сущеыпвовавшсго во время беременности [26J. Возникновение кинестетической эмпатии, видимо, биологически детерминировано, и эта связь, несомненно, носит защи-тый характер. Кинестетическая эмпатия прежде всего обеспечивает восприимчивость матери к потребностям своего ребенка, она воспринимает его чувства как свои собственные. Хорошая мать почти всегда знает, что именно хочет ее ребенок, когда плачет, и здесь - нужно вербальное или другое конкретное знаковое выражение коммуникативного послания. Способность матери благодаря кинестетической эмпатии адек-атно реагировать на потребности младенца обозначают сло- л отзывчивость. Отзывчивость характеризуется межличност- 1 чувствительностью, эмпатическим осознанием, предсказуемо- 'ю! неназойливостью, эмоциональной доступностью, способно-5 быстро и гибко реагировать эмоциональным тонусом и подхо-м уровнеы реакции. 67 Чтобы оценить степень привязанности ребенка к тому, кто о нем заботится, чаще всего используется тест «Незнакомая ситуация», разработанный М.Эйнсворт |291}. Тест напоминает мини-спектакль, цель которого — дать оценку качеству привязанности мать-ребенок. Используется незнакомая игровая комната ео множеством игрушек, действующими лицами являются мать, ее годовалый ребенок и незнакомец. Мать в эксперименте дважды выходит из комнаты, то оставляя (на три минуты) ребенка с незнакомцем, то совсем одного. О поведении ребенка судят по его реакции на уход и возвращение матери. У большинства детей со стойкой привязанностью к матери были о ней теплые и нежные взаимоотношения в течение двенадцати месяцев, предшествовавших тесту. Последующие исследования показали, что такие дети более любознательны, социальны, независимы и компетентны, чем их ровесники. М. Эйнсворт обнаружила, что около 32% детей отличаются ненадежной привязанностью и что эта ослабленная привязанность принимает две формы: избегания матери по ее возвращении и амбивалентность поведения младенца. Такие ненадежно привязанные дети ео временем склонны становиться зависимыми от различных авторитетных фигур [281]. Наблюдения над тремя группами детей (со стойкой привязанностью, избегающих и амбивалентных) показали значительные различия в их поведении, познавательном развитии и общении со сверстниками. Так, дети со стойкой привязанностью уже в 18 месяцев проявляли больше энтузиазма, упорства и готовности к совместной деятельности, в 2 года —более умелого обращения е игрушками и общения со сверстниками, больше фантазии в символических играх. Различия сохранялись и в пятилетнем возрасте. Позже, в начальной школе, дети, которые были отнесены к группе со стойкой привязанностью, демонстрировали больше настойчивости в учебе, проявляли большее стремление к овладению новыми навыками и более эффективно общались со взрослыми и сверстниками. Много числе ннвге исследования связывают успешное психосоциальное развитие ребенка с отзывчивостью его матери. М.Эйнсворт во время исследования детей в Уганде выяснила, что у малышей, обнаруживающих В своем поведении сильнейшую привязанность, были очень чуткие матери, быстро реагирующие на запросы ребенка. Матери годовалых детей со стойкой привязанностью более чутко реагировали на их крики, были более ласковыми и нежными, менее скованными при тесных физических контактах и лучше (чем матери младенцев с ослабленной привязанностью) синхронизировали с собственным ритмом жизни малыша график кормления и игры [280]. И другие исследователи подтверждают, что матери таких детей более чутко реагируют на их физические потребности, на их сигналы о том, что им плохо, и на их попытки установить связь с помощью лицевой экспрессии и вокализаций [285]. На самом деле можно сказать, что ребенок отвечает на истинную любовь и заботу матери ответной любовью. При этом дети, которых любят, лучше развиваются. Определенный глубинный стиль отношения матери к ребенку. если он был в период младенчества, никуда не исчезает и в младшем, среднем и старшем дошкольном возрасте. Вероятно, тот же стиль навязывания своего, либо отсутствие отзывчивости к нуждам ребенка продолжает существовать в отношениях матери и ребенка и после младенчества — в дошкольном, младшем школьном, подростковом возрасте и в юности, меняются лишь его внешние проявления. Привязанность к матери и зависимость от нее — разные вещи. Слово «зависимость» обозначает функциональную связь, а «привязанность» — форму поведения. В то время как зависимость ребенка от матери при рождении максимальна и уменьшается но мере наступления зрелости, привязанность при рождении отсутствует и выявляется позднее, становясь все более сильной. Поведение привязанности не исчезает вместе с уходящим детством, а сохраняется на протяжении всей жизни. Остаются старые или появляются новые люди, в отношениях с которыми имеется близость и общение. И если результаты такого поведения в основном прежние, то средства их достижения постепенно становятся все более многообразными. Согласно теории привязанности, у детей с наличием надежной привязанности хорошо развиты социальные навыки, они доверяют другим людям. Для «ненадежно привязанных детей» характерна несговорчивость, сопротивление контрачю, импульсивность, эмоци- ональная вспыльчивость и проявление физической агрессии, следо- вательно разрушение эмоциональной привязанности между роди- телями и детьми ведет к развитию агрессивности у детей. Отцы ча- сто сами демонстрируют модели агрессивного поведения. Матери агрессивных детей нетребовательны к своим детям, часто равно- ^шны к их социальной успешности. Создается впечатление, что, Рибегая к агрессивному поведению, дети борются за свое выжива- ие, а. вырастая, своим девиантным поведением мстят этому миру, 3 П6РВУЮ очередь своим родителям за то, что их не принимали, не 69 любили, не заботились об их внутреннем мире, что в своей жизни они больше встречали осуждение, чем понимание и участие. В качестве примера можно привести наблюдение Дж. Боулби, который в процессе детального изучения 44 детей с нарушением поведения и склонностью к воровству описал так называемый без-эмоциопальный характер и установил, что по разным причинам: большинство из этих детей потеряли мать в самом раннем детстве и не имели никакой постоянной замещающей привязанности [26]. Необходимость проявления эмоциональной теплоты, как ни странно, признается далеко не всеми. Часто даже любящие матери полагают, что детей надо держать в строгости, чтобы они не избаловались, росли самостоятельными. Такие матери стараются не брать младенцев на руки, кормить строго по часам, не подходить, когда они плачут. Последствия подобного воспитания печальны: когда детям исполняется 7-8 лет, им часто нужны психологические и медицинские консультации по поводу эмоциональных расстройств. А все дело в том. что на первом году жизни ребенок нуждается не в принципиальном отношении матери, не в собственной самостоятельности, а в постоянном, неуклонном, безусловном проявлении материнского тепла, любви, ласки [15. 26, 162, 266]. Обобщенный портрет личности, формирующийся у ребенка, с рождения оказывающегося в условиях материнской депривации. можно представить следующим образом: интеллектуальное отставание, неумение вступать в значимые отношения с другими людьми, вялость эмоциональных реакций, агрессивность, неуверенность в себе. По мнению ряда исследователей, этот тин личности отличается от типа личности человека, лишенного материнской заботы не с рождения, а позже, когда тесная эмоциональная связь уже возникла. В таких случаях разрыв с матерью начинается с тяжелейшего эмоционального переживания ребенка [200, 203]. Уже шестимесячный младенец в первые месяцы разлуки плачет, требуя мать, ищет кого-нибудь, кто мог бы ее заменить. Второй месяц разлуки характеризуется проявлениями реакции избегания: если кто-нибудь подходит к ребенку, он начинает кричать. На третий месяц ребенок начинает избегать всяких контактов с миром, у него развивается апатия и аутизм (замкнутость в себе). Так ведут себя дети не только отданные в детский дом, но и оказавшиеся в больницах, санаториях, других подобных учреждениях. Обычно после возвращения в семью последствия депривации постепенно проходят, однако в ряде специальных исследований было установлено, что в случае разлуки с матерью свыше пяти-шести месяцев изменения оказьшаются необратимыми [161, 162]. 70 В России подробно изучением вопроса о влиянии негативных аспектов материнского воспитания занимался А. И. Захаров. Он выделяет следующие неблагоприятные моменты в личности матери и во взаимодействии с ребенком: - негибкий и гип ер социализированный стереотип отношений (навязанный матерью в детстве); — стремление доминировать в семье и воспитании; г установка на строгую дисциплину в отношениях с детьми, недоучет их индивидуальности; — образование сверхценных идей о возможности несчастья, за вышенная опека;
— излишняя дистанция в отношениях с детьми. Все эти черты подмечены им у матерей детей с невротическими расстройствами [82]. В отличие от ребенка, с рождения оказавшегося без материнской заботы, развитие личности ребенка, имевшего мать, но в какой-то момент лишившегося ее, идет по так называемому невротическому типу, когда на передний план выступают разного рода защитные механизмы. Дети, разлученные с матерью, приспосабливаются к новым условиям жизни, часто как бы забывают мать и даже начинают относиться к ней негативно: не хотят узнавать, ломают полученные от нее игрушки |203, 266]. Подобные невротические реакции ярко проявляются в рисунках покинутых детей. Литовский психолог Г. Т. Хоментаускас, анализирующий рисунки семилетних детей, живших в семьях, а потом отданных в интернат, считает, что первое, с чем должен справиться ребенок в подобной ситуации разлуки, — это назойливые мысли, что он обманут, что он никому не нужен, нелюбим, что он оставлен всеми — совсем один в этом мире. Такие мысли провоцируют реакции протеста и последующее практически полное подавленное настроение. В этот период ребенок высказывает либо недоумение, либо сильное недоверие ко взрослому: «Все они такие. Они могут томануть и оставить в любой момент». Дети замыкаются в себе, не ;лятся своими переживаниями со взрослыми — они как бы переваривают обиду в себе [255]. -ели в этот момент попросить ребенка сделать рисунок семьи, °н всякими способами будет отказываться, неосознанно пыта-избежать травмирующего переживания. Ребенок создает самые 71 разнообразные защитные вопросы: «А зачем?», «А что такое семья?», или просто отговаривается: «Я не умею рисовать людей». Даже тогда, когда он приступает к выполнению задания, то долго сидит молча, смотрит по сторонам и в отличие от ребенка с хорошими эмоциональными отношениями в семье начинает изображать неодушевленные предметы. Для детей в такой ситуации характерно достаточно типичное детальное изображение дома, солнца, туч и отсутствие членов семьи. На первый взгляд кажется парадоксальным, что в рисунках детей, оторванных от семьи, отсутствуют члены семьи. Их нет не потому, что ребенок о них не помнит или они для него не значимы. Члены семьи, точнее воспоминания о них, связаны с негативными эмоциональными переживаниями — чувством покинутости, нелюбви, и ребенок избегает такой темы. Наряду с этим дети утрачивают доверие к самым близким ранее людям, да и к другим взрослым тоже. Они не чувствуют тебя в безопасности, им неуютно в окружающем мире. Г. Т. Хоментаускас рассматривает возможные пути преодоления ребенком сложившейся ситуации, ее внутренней переработки. Он видит два таких пути. Ребенок расценивает отделение от семьи как наказание за то, что он плохой, в результате он теряет самоуважение, испытывает постоянное чувство вины, что и становится основной характеристикой его личности. Это первый путь. Второй -осознание того, что во всем виновата семья, родители. Внутреннее состояние такого ребенка —это смесь злости, обиды и любви к родителям, что ведет к субъективному разрыву с семьей, повышению агрессивности ребенка [255]. Согласно А. Адлеру, в идеале мать проявляет истинную любовь к своему ребенку —любовь, сосредоточенную на его благополучии, а не на собственном материнском тщеславии. Эта здоровая любовь проистекает из настоящей заботы о людях и дает возможность матери воспитывать у своего ребенка социальный интерес. Ее нежность к мужу, к другим детям и к людям в целом служит ролевой моделью для ребенка, который усваивает благодаря этому образцу широкого социального интереса, что в мире существуют и другие значимые люди, а не только члены его семьи. Если же она предпочитает исключительно своего мужа, избегает детей и общества, ее дети будут чувствовать себя нежеланными и обманутыми, и потенциальные возможности проявления их социального интереса останутся нереализованными. Любое поведение, укрепляющее в детях чувство, что ими пренебрегают и их не любят, приводит к потере самостоятельности и неспособности к сотрудничеству. Социальный интерес А. Адлер рассматривал как барометр психического здоро- 72 вья личности, а его неразвитость считал причиной неврозов [279]. Следовательно, с одной стороны, новейшие исследования подтверждают устойчивость многих психических черт и свойств личности, формирующихся в раннем детстве под влиянием отношений ребенка с родителями, особенно с матерью. С другой стороны, доказано, что это влияние нельзя считать фатальным, что личность развивается и меняется па протяжении всей жизни, под влиянием множества разных людей и обстоятельств. Люди, воспитанные в патриархальном духе и убежденные в том, что формирование личности осуществляется в основном и даже исключительно в первые пять лет жизни, обычно не сомневаются во всемогуществе родителей, приписывая все трудности и недостатки воспитания главным обрядом некомпетентности или небрежности родителей. Однако дело обстоит гораздо сложнее. И. С. Кон утверждает следующее. Во-первых, родительское отношение к детям органически связано с общими ориентациями культуры и собственным прошлым опытом родителей; ни то ни другое нельзя изменить по мановению волшебной палочки. Во-вторых, при всей их значимости, родители никогда не были и не будут единственными и всемогущими вершителями судеб своих детей. На детей оказывает влияние множество других, на первый взгляд, посторонних факторов. Оценивая потенциальный уровень и реальную степень родительского влияния, И. Кон считает, что нужно учитывать следующие автономные факторы.
о. ^ как внутри семьи, так и вне ее. 4. Специфические особенности меэкпоколеппой трансмиссии культуры в данном обществе в данный исторический период, например степень различия в условиях жизни и ценностных ориента-1иях родительского поколения и поколения детей. »• ^ и их соци- •льно психологических последствий. Детоцентризм общественной •ихологии XVIII-XIX вв. означал усиление заботы о детях, но од- 73 повременно ограничение их внутренней свободы, принудительную инфантилизацию, вследствие чего развивается равнодушие и социальная безответственность, на которые горько жалуются современные родители, не понимая связи этих явлений с их, родителей, собственной воспитательной практикой. 6. Многочисленные и совершенно неизученные компенсаторные механизмы самой социализации, уравновешивающие или сводящие па нет многие воспитательные усилия; например, эффект встречной ролевой дополнительности, когда ребенок имеет перед глазами хороший родительский пример, но не вырабатывает у себя соответствующих навыков, так как семья в них не нуждается, родители все делают сами [115]. Перечисленные и многие другие факторы, ограничивающие эффективность родительского воспитания, в той или иной мере существовали всегда. Сегодня они стали более заметны, и общество постепенно начинает относиться к ним сознательно. Отцовская депривация. Один из признаков нашего времени—большое число детей, растущих без отца, только с матерью. Статистика показывает количество внебрачных детей, случаев распада семьи, разводов и смерти и развитие, которое получили эти показатели в последнее время. Картина, которую нам рисуют эти цифры, совсем не утешительна. Но ведь статистика ничего не может рассказать о тех случаях, когда семья формально сохраняется, но практически не существует и воспитательный вклад отца настолько не заметен, что его можно не принимать во внимание. Проблема отцовства относительно нова и изучена отечественной психологией фрагментарно. Большинство работ, затрагивающих процесс формирования личности ребенка, посвящено или роли матери или роли родителей и не раскрывают специфику влияния отца па развитие ребенка. Первые психологические и социологические исследования, убедительно показавшие значение отца как воспитательного фактора, были посвящены не столько отцовству, сколько эффекту безотцовщины. Сравнивая детей, выросших с отцами и без оных, исследователи обнаружили, что «невидимый», «некомпетентный» и часто невнимательный родитель на самом деле очень важен. Во всяком случае, его отсутствие весьма отрицательно сказывается на детях [5, 9, 180, 213,232]. Роль отце в воспитании детей. Отец — одна из ключевых фигур в жизни ребенка. Он вносит большой вклад в воспитание ребенка, в развитие его способностей, приобретение им различных 74 навыков. Отец, в силу значимости его роли, не может быть заменен никем другим без ущерба для ребенка. Не случайно даже дети, приписывающие своим отцам негативные характеристики, воспринимающие их отношение как враждебное, отчужденное, все равно говорят, что отец—это тот человек, в котором они сильно нуждаются, которого они любят и ненавидят одновременно [5]. Судя по имеющимся социологическим данным, реальное разделение труда и ответственности в семье, даже городской, скорее традиционно. Роли добытчика и распорядителя денег отчетливо распределены между мужем и женой —он зарабатывает, она тратит. Мужья работают больше часов и зарабатывают больше своих жен. 80% опрошенных москвичей считают зарабатывание денег преимущественно заботой мужа, но в то же время больше трети их предпочитают, чтобы деньгами распоряжались жены. Только 15% женатых мужчин предпочитают сами распоряжаться деньгами — в 2,5 раза меньше, чем число женщин. Однако многие жены воспринимают это не как привилегию, а как бремя (152, 210]. Что касается заботы о детях, то 81% опрошенных хотели бы делить се поровну. На вопрос «Способно ли большинство мужчин так же, как и женщины, заботиться о детях?» среди состоящих в браке положительно ответили 65,6% женщин и 07,7% мужчин, отрицательно—четверть женщин и почти треть мужчин. Однако фактически, хотя более молодые и образованные мужья готовы взять на себя часть семейных дел, эти сдвиги происходят очень медленно. Если судить по реальным затратам времени, то разница между мужчинами и женщинами в постсоветский период даже увеличилась. В 1992 г. женщины тратили на домашнее хозяйство восемь часов, а мужчины — три часа [152]. Участие отца в воспитании детей (за исключением дисципли-нирования ребенка, участие в котором признал каждый четвертый отец) часто остается символическим: от 8,5% (помощь ребенку в приготовлении уроков) до 1,9% (уход за больным ребенком). В описании процессов принятия решений супруги часто резко расходят-: мужья склонны думать, что большинство семейных решений принимается совместно, тогда как жены выше оценивают собственную роль [152, 232]. Отец и мать одинаково ответственны за судьбу ребенка, они вос-[тывают его вместе. Не может быть авторитета у матери, если она принижает авторитет отца, не может стать настоящим воспитатели отец, не поднимающий авторитет матери. Конечно, отец и мать воспитании ребенка, кроме общих, выполняют еще специфические Функции, обусловленные не неравенством, а особенностями пола. 75 Различие отцовства и материнства и специфический стиль отцовства зависят от множества социокультурных условий и существенно варьируют от культуры к культуре. Соотношение и значимость этих условий зависят от целого ряда факторов —преобладающего вида хозяйственной деятельности, тендерного разделения труда, типа семьи и т. д. При всех кросскультурных различиях первичный уход за маленькими детьми, особенно младенцами, всюду осуществляет мать или какая-либо другая женщина (тетка, старшая сестра и т. п.). Физический контакт отцов с маленькими детьми в большинстве традиционных обществ незначителен, хотя в моногамных семьях и с возрастом ребенка он увеличивается. У многих народов существуют строгие правила избегания, ограничивающие контакты между отцом и детьми и делающие их взаимоотношения чрезвычайно сдержанными, суровыми, исключающими проявления нежности [115]. Согласно традиционному этикету кавказских горцев, при посторонних, и особенно при старших, отец не брал ребенка на руки, не играл с ним, не говорил с ним и вообще не проявлял к нему каких-либо чувств. По свидетельству К. Хетагурова, «только в самом интимном кругу (жены и детей} или с глазу на глаз позволительно отцу дать волю своим чувствам и понянчить, приласкать детей. Если осетина-отца в прежние времена случайно заставали с ребенком на руках, то он, не задумываясь, бросал малютку куда попало [Там же]. Хотя отцовские образы обильно представлены как в религиях, так и в психологических документах, они, как и вообще мужские образы, редко выглядят эмоционально теплыми. В одном из американских исследований никто из 7000 опрошенных мужчин не сказал, что был близок со своим отцом, а в другом исследовании так ответили 1% опрошенных [278]. Вот, например, какие выводы о природе отцовства делает автор многочисленных сравнительных исследований американский психолог Майкл Лэм.
76 щие, взаимные и эмоциональные отношения, психологически благополучнее тех, у кого эти моменты отсутствуют. Точно так же количество времени, которое отцы проводят с детьми, менее важно, чем то. как именно они его проводят и как отцы, матери, дети и другие важные для них лица воспринимают и оценивают это взаимодействие.
Мысль о слабости и неадекватности «современных отцов» — один из самых распространенных стереотипов общественного сознания. причем этот стереотип в известной степени транскультурен. Ученые и публицисты констатируют:
4} незаинтересованность и неспособность отцов осуществлять воспитательные функции, особенно уход за маленькими детьми. Однако интерпретируют эти факты (или то, что принимают за факты) по-разному. Одни полагают, что происходит быстрое, неуклонное и чреватое опасными последствиями ослабление отцовского начала, т. е. налицо некая историческая тенденция. Другие же склонны думать, что так было всегда, что отцы никогда не играли важной роли в воспитании детей и сегодняшние тревоги отражают только сдвиги в акцентах и стереотипах массового сознания [115]. Наиболее грозен в этом перечне и, безусловно, грубо реален рост 'езотцовщтшы, связанный в первую очередь с динамикой разводов 11 Увеличением числа одиноких матерей. лак абсолютное число, так и удельный вес детей, воспитыва-Цихся без отцов, в большинстве индустриально- раз витых стран клонно растет. В странах ЕС доля семей с одним родителем и д0 15 лет в 1990-1991 гг. составляла от 5,7% в Греции до 77 20,4% в Дании, 83,3% таких семей —материнские. Однако растет ц число одиноких отцов, их доля в общем числе семей с детьми колеблется от 0,7% в Испании до 11 % в Италии (часто это не разведенные мужчины, а вдовцы) [294]. Однако количественные различия непонятны без анализа качественных сдвигов, которые часто бывают разнонаправленными. Очевидно, что в целом отцы проводят со своими детьми значите; ль по меньше времени, нежели матери, причем лишь незначительная часть этого времени расходуется непосредственно на уход и общение с детьми. Но так было не всегда, мужчины почти никогда сами не выхаживали детей. Современные отцы в этом отношении не только не уступают прежним поколениям, но даже превосходят их. Например, обследование 231 канадской семьи показало, что при выравненных социальных факторах, таких как количество внерабочего времени, отцы проводят с детьми столько же времени, сколько и матери [284|. Почему же людям кажется, что отцовский вклад в воспитание |
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Похожие:
База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям