Климов Е. А. К49 Введение в психологию труда: Учебник для вузов
|
|
Скачать 4.39 Mb.
|
|
^
Прогресс науки и практики связан с тремя "китами": а) творческим осмыслением методов, 6) изобретением новых методов или их модификаций, в) широким обменом опытом в этой области. Чаще у нас на слуху" вопросы о конкретных методиках и процедурах, технологиях, техниках профессиональной практической работы с человеком, группой. Внимание к соответствующим тонкостям очень важно. И об этом речь еще пойдет впереди. Но нельзя недооценивать и методы построения теоретических объектов (новых понятий, предположений, объяснений, суждений, связных и правдоподобных мысленных моделей психической реальности). Они не просто приходят на ум, они должны сознательно строиться и применяться. ^ Общеизвестно, что к области теории обычно относят знания, характеризующиеся такими признаками, как обобщенность, внутренняя логическая связность и непротиворечивость, предсказательная сила, соответствие некоторой реальности, то есть истинность (иногда, впрочем, по ряду веских причин удовлетворяются непротиворечивостью вместо обычной истинности, например, при построении систем так называемых модальных логик — логики норм, логики оценок; реальность норм, как мы отмечали несколько выше и в иной связи, не характеризуется признаком истинности, но здесь важно корректное следование мысли в рамках некоторой особой логики). Признаки научного теоретического знания взаимосвязаны. Что-либо предсказать, предвидеть можно тогда, когда знание близко к истине (соответствует реальности) и когда оно отражает нечто общее в явлениях этой реальности, действительности. Известно, что большинство обследованных взрослых людей быстро и точно могут прочитывать (считывать показания шкал приборов, например) буквы и цифры при условии, если их величина составляет не менее 35 — 40 угловых секунд [370]. Это общее знание, обоснованное фактами, позволяет нам предвидеть, что если объекты восприятия будут иметь меньшие величины (например, из-за неудачной установки того или иного прибора на рабочем месте или непродуманного оформления его шкалы), то либо возрастет количество ошибок, допускаемых соответствующим работником, либо (если он всякий раз должен будет вставать, вытягиваться или нагибаться, чтобы приблизить глаза к прибору) возникнут неоправданные явления утомления соответствующих групп мышц, либо работник придумает какое-нибудь усовершенствование для себя (например, укрепит перед прибором увеличивающую линзу или хоть по-своему "размалюет" шкалу, если это удастся). Описанного рода "пророчество" имеет веские основания и позволяет внести рекомендации по улучшению рабочего места. Особенно это существенно, если рабочее место типовое: полезный эффект рационализации будет умножен на количество занятых соответствующей работой операторов. Но вы не могли не заметить, что когда речь идет о человеке, прогноз не может быть однозначным. И это свидетельство не несовершенства примененной схемы размышления о возможном будущем, а своеобразия человека как предмета рассмотрения. Поведение воды при нагревании или серной кислоты при опускании в нее цинка можно прогнозировать вполне однозначно, неважно, где происходят эти процессы — в пробирке или в заводской емкости. Но естественно-научные и технические стереотипы, привычки мышления и, в частности, прогнозирования событий приходится "откладывать в сторону" и учитывать сложность, самочинность, нестандартность, уникальность человека как предмета рассмотрения. И идеал научности подхода в отношении к человеку совсем не тот, который уместен в науках о "неживом". Этот идеал обязательно включает принцип учета индивидуального своеобразия человека со всеми вытекающими из этого следствиями (и неожиданностями, неудобствами для тех, кто хотел бы человека стандартизировать, схематизировать, отображать краткими общими моделями, формулами и пр.). Очень просто: подход к человеку должен быть человечным (гуманистичным). И это признак не незрелости психологии (в частности, психологии труда) как науки, а ч е р т а ее специфики. Следует отметить, что теоретическое отношение человека к действительности обусловлено самим фактом существования естественного языка и речевой деятельностью. Способность оперировать более или менее обобщенным, истинным и имеющим "предсказательную силу" знанием усваивается каждым человеком в детстве вместе с усвоением речи. Теория в научном значении этого слова есть специально развитое понятийно-речевое образование (система), которое в зародыше встречается и необходимо человеку на каждом шагу. Обратим внимание на некоторые важные и до некоторой степени странные особенности теоретического знания. Основная — для очень многих слов (терминов) и утверждений (как в обычном языке, так и в сколько угодно строгих и "высоких" теориях) не удается указать вещи, явления, ограниченные рамками места и времени, которые (вещи, явления) соответствовали бы этим словам. Например, мы говорим "трудящийся". А в действительности не можем встретить того, о чем думаем, ибо то, что мы реально встретим, будет вполне определенный человек с именем и фамилией, женщина или мужчина определенного возраста и с несметным количеством других, в частности, чисто индивидуальных признаков. Но ведь когда мы говорим "трудящийся", то имеем в виду совсем не это, но "вообще всех" трудящихся, даже таких, которых никогда не увидим: тех, которые были в прошлом во все времена, и тех, которые появятся в будущем. И так обстоит дело, вероятно, с большинством слов. Аналогичным образом дело обстоит не только с отдельными словами, но и с предложениями, утверждениями. Таким образом, мир языка, мир слов имеет свое особое существование. И, строго говоря, объектом теории является некоторый мир словесных построений, языковых конструкций, отображающих реальные явления и их зависимости в своеобразной (идеализированной) форме моделирующего упрощения. Это прежде всего мир терминов и предложений, понятий и суждений. В соответствии с определенной философской позицией [68] будем различать простые и сложные объекты теории. Простыми будем считать те, которые соответствуют фактам (невымышленным явлениям, событиям, процессам), а сложными — те, которые соответствуют закономерным их зависимостям. Общефилософские положения мы постараемся конкретизировать на частном материале психологии труда. ^ Совершенный теоретический объект (простой) — термин, опирающийся как на эмпирическое, так и на логическое обоснование. Примеры таких объектов теории: "мотивы трудовой деятельности", "профессия" и т. п. Термин, как известно, может состоять и из одного слова, и из нескольких — быть составным. Как элемент языка термин соответствует, должен соответствовать определенному понятию — мысли, отображающей общие и существенные признаки тех или иных явлений, процессов в некоторой реальности, действительности. Поэтому, говоря об объектах теории, мы часто будем иметь в виду и термины, и понятия, как бы не различая их для простоты изложения. Эмпирический полуобъект теории — термин (и понятие), опирающийся на эмпирическое обоснование, но не получивший еще пока логического (в рамках какой-либо концепции, концептуальной схемы) обоснования. Например, занимаясь практической профконсультацией учащихся старших классов, мы быстро замечаем следующий упрямый факт: обращаясь к нам за советом по выбору профессии, учащийся в сущности перестает быть для нас учащимся — мы его не учим в обычном значении этого слова, а, наоборот, должны стараться создать у него мнение, что мы ничего ему не предписываем, ничего от него не будем требовать, не будем ловить его на каких-либо ошибках. Более того, даже подчеркиваем, что наше общение с ним достаточно конфиденциальное, и по правилам служебной этики мы ничего без его согласия не должны разглашать (его товарищам, даже родителям и т. д.); мы подчеркиваем свою роль советчика, поставщика информации и его роль как хозяина выбора профессии. И все это не причуда профконсультанта, а необходимая система условий для успеха в решении главных задач профконсультации как руководства выбором профессии (важно, чтобы учащийся был предельно откровенен, правильно относился к психодиагностическим процедурам, к рекомендациям старшего в роли профконсультанта). На самом деле это "выбирающий профессию". Можно придумать или использовать какое-то особое слово для обозначения этой возникшей в нашем опыте своеобразной реальности. Таким словом может быть, например, оптант (от лат. optans — избирающий, желающий). Пусть нам пока неясно, следует ли это явление из каких-либо общих положений, принципов, теорий психологии или педагогики, морали, права (и в этом смысле наш упрямый факт не имеет еще как бы разрешения на прописку в науке). И поэтому мы отнесем его к категории не совершенных теоретических объектов, а эмпирических полуобъектов. Логический полуобъект теории — термин (понятие), опирающийся на логическое обоснование, но не получивший пока еще эмпирического подтверждения, обоснования. Например, инженер-конструктор, проектирующий рабочее место оператора швейного оборудования (швеи-мотористки, как в недавнем прошлом называли эту профессию), исходит из абстрактной идеи симметрии и считает, что элементы швейной машины должны располагаться равномерно справа и слева от работницы (или, наоборот, работница должна сидеть "по центру" машины; это вопрос не простой, поскольку на этом рабочем месте предполагается и педаль, и так называемый коленный рычаг, так что стул работницы предполагается относительно фиксированным). Описанное представление о структуре рабочего места отображается в технической документации и существует как логический полуобъект. Всем кажется, что это хорошо и разумно. Оборудование изготовляется серийно, им оснащаются швейные цеха. Но дальше оказывается, что работница должна смотреть очень напряженно, внимательно отнюдь не на "центр" машины, не на ось симметрии рабочего места, столь милую сердцу конструктора, а в зону образования шва (а эта зона находится на пол-аршина влево от оси симметрии; в результате каждый день и до пенсии работница вынуждена сидеть изогнувшись, ибо подвинуться влево в достаточной степени не позволяют педаль и коленный рычаг, которые тоже расположены определенным образом в соответствии с идеей симметрии рабочего места. Как следствие, неоправданное утомление, искривление позвоночника, нарушения осанки и т. д. (подробнее см. [117],[352]). Логические полуобъекты, таким образом, не обязательно должны просто подтверждаться, но проверяться и, если необходимо, опровергаться или корректироваться в ходе эмпирического обоснования, ибо, как хорошо известно, критерий истинности логических построений есть практика. Примерами простых логических полуобъектов теории являются предположения исследователей, возникающие на стадии работы над литературой вопроса. Скажем, существует традиционное представление о профконсультации старшеклассников. Исследователь, анализируя по литературным данным возрастные особенности подростков и особенности работы по профконсультации, приходит к заключению (пока еще в чисто логическом плане), что учащиеся средних классов — шестиклассники — уже располагают необходимым уровнем развития, чтобы сотрудничать с профконсультантом. В результате рождается логический полуобъект — "профконсультация шестиклассников" в отличие от "профконсультации старшеклассников". Позднее в результате специально организованной работы и притом достаточно длительной было получено эмпирическое обоснование этого объекта, и он, таким образом, превратился в так называемый совершенный объект теории (т. е. объект, имеющий как логическое, так и эмпирическое обоснование) (подробнее см. [42]). Из сказанного ясно, что логически построенное утверждение становится объектом науки не обязательно потому, что оно истинно, безупречно, а потому, что оно построено на идеях или принципах, которые сами по себе не оспариваются и могут быть основанием для заключений (как в примере с проектированием рабочего места). В ходе эмпирической проверки и решается вопрос о его дальнейшей "прописке" в науке. Теоретический "нуль-объект" — термин (понятие), возникающий в результате вербальной комбинаторики (случайной или преднамеренной). Это языковое построение, не имеющее пока какого-либо обоснования — ни логического, ни эмпирического. Например, в одном из учебников по общей психологии читаем: "Значительную часть коры больших полушарий человека занимают клетки, связанные с деятельностью кисти руки, в особенности ее большого пальца". Таким образом, есть основание думать о таких идеальных, теоретических объектах как "деятельность кисти руки", "деятельность большого пальца". Но общеизвестно, что в психологии деятельность понимается как взаимодействие человека в целом (субъекта) с объективным миром. Разумеется, автор приведенного выше утверждения и не подумал бы настаивать на том, что большой палец есть субъект деятельности и пр. Здесь мы имеем дело всего-навсего с языковой небрежностью, вследствие которой и возник никому не нужный нуль-объект теории. И все хорошо понимают, что речь идет не о деятельности, а о движениях большого пальца, кисти руки. Иногда нуль-объекты производятся преднамеренно. Например, слово "эргономичность" (возможно, по аналогии "экономика — экономичность", "технология — технологичность") определяется как обозначение хорошего соответствия особенностей средств труда особенностям человека (эргономичность станка как удобство его по существенным показателям для работающего на нем и пр.). Затем можно соотнести этот термин с реальными эмпирическими признаками конкретных внешних средств труда (т. е. осуществить эмпирическое обоснование), усовершенствовать логическое обоснование и таким образом получить совершенный теоретический объект. Таким образом, нуль-объекты — это не обязательно, не всегда и не просто пустышки в науке. Они могут стимулировать мысль, оказываются иной раз полезным средством взаимообогащения различных областей науки, например, если термин одной науки "пересаживается" в контекст другой и в конечном счете приобретает новое значение (например, понятие "надежность" основательно разрабатывалось в технике, технологии в значении "надежность оборудования", а будучи перенесено в область человековедения, приобрело облик "надежности человека-оператора"; понадобились, разумеется, его новое определение и эмпирическое обоснование). Рассмотрев основные разновидности простых идеальных, теоретических объектов, охарактеризуем кратко методы и приемы их построения. Исходной ситуацией, в которой возникает необходимость построения тех или иных объектов теории, является ситуация, когда никакого теоретического объекта нет и когда мы до некоторых пор даже не подозреваем, что он нужен. Из этой ситуации возможны три выхода и им соответствуют три метода. ^ сводится к поиску подходящего обозначения для обнаруженного в практической работе или эмпирическом исследовании факта, явления, процесса, невымышленного события. Соответствующие примеры мы приводили в связи с характеристикой эмпирических полуобъектов. В ходе такого поиска важно соблюдать ряд специально научных (в рамках психологии труда, инженерной психологии), логических и лингвистических требований: • избегать использования слов-терминов, уже занятых в психологии труда или смежных с ней областях, поскольку это приведет к появлению двусмысленных, неудобных в работе терминов, суждений, утверждений. Например, столкнувшись с устойчивым качественным своеобразием трудовых движений разных людей, мы могли бы ввести такой теоретический объект, как "характер движений". Но слово "характер" традиционно обозначает определенную группу черт личности человека, и если нам придется рано или поздно рассматривать проявления характера (как свойства личности) в моторике человека, то указанный придуманный термин окажется неудобным — создаст нагромождения в научном языке; • избегать использования слов-терминов, которые синонимичны уже существующим (обозначают новыми словами известные вещи). Например, в литературе существуют такие термины, как "личные профессиональные планы", "проекты профессионального самоопределения", "проекты жизненных перспектив" (в связи с выбором профессии) и др. Все они обозначают примерно одно и то же — "Я и моя профессия в будущем" или "Я—образ в будущем". Возможно, что ни один из терминов не является безупречным (в частности, все они составные, многословные, длинные), и сам по себе конкурс их небесполезен. Но в любом случае нужно стремиться к очистке научного языка от излишних синонимов. И уж совсем непотребное дело состоит в том, что переобозначение известных вещей "сверхучеными" словами выдается за новаторство в науке; • стремиться к возможному точному соответствию семантики слова-термина сущности обозначаемого явления, выражению в нем этой сущности (с учетом происхождения слова и связанных с ним ассоциаций). Так, например, встречающийся в литературе термин "зрительное манипулирование" в значении "мысленное оперирование (например, вращение) ранее виденным объектом" небезупречен, потому что корень (от лат. "манипулус" — пригоршня, горсть) указывает на руку, а отнюдь не на зрение или образное мышление. Разумеется, слова не являются предметом частной собственности, и в языке ко всему можно привыкнуть, но можно и должно не создавать здесь искусственных трудностей осмысления означаемых объектов; • соблюдать требования лингвистической правильности, требования соответствия общепринятым моделям словообразования и словоупотребления, эстетики языка. Например, едва ли благозвучно сочетание разноязычных приставок и корней слов "постпоступковый", "прерабочий" и пр.; • новый термин должен быть по возможности кратйим (немногословным), удобным в употреблении, не вызывать побочных ассоциаций, образных представлений, не относящихся к делу. Подробнее о требованиях к научной терминологии можно прочесть, например, в [126], [360] [255], [308]. ^ сводится к построению следствий из некоторой группы имеющихся научных утверждений. Эти следствия в рассматриваемом случае (простых объектов теории) относятся к предполагаемым, возможным событиям, явлениям, процессам, фактам. Примеры соответствующего рода приводились выше в связи с характеристикой эмпирических полуобъектов. Процедуры логического генерирования суть процедуры логического следования, которое нужно подчинять следующим четырем законам: • каждая мысль в ходе умозаключения (при повторении ее словесных выражений) должна сохранять одно и то же устойчивое содержание — закон тождества. Эффект генерирования идеи как раз и может состоять в том, что, не позволяя себе отклониться от принятого содержания мысли, мы в конце рассуждения приходим к противоречию, парадоксу — "изумляемся". Например, мы знаем, что руководство развитием человека в дошкольном и школьном возрастах это обязательно есть создание условий для его самостоятельности в общественно ценных видах деятельности (начиная от застегивания первой пуговички и кончая решением сложных задач, включая и задачу выбора профессии). Мы может далее рассуждать так: следовательно, руководить дальнейшим развитием человека (в возрасте трудоспособности) — это значит создавать условия для его самостоятельности в труде (ибо это есть важнейшая общественно ценная деятельность). Вместе с тем, анализируя, например, должностные инструкции, технологические документы, распоряжения, мы легко убеждаемся, что многие из них направлены на предельное ограничение самостоятельности работника ("делай так и не иначе", "никаких отступлений от задания", "никакой отсебятины" и пр.). Итак общая идея психического развития, предполагающая возрастание самостоятельности человека, как бы требует одного, а мы на деле сталкиваемся с идеями совершенно противоположными, не согласующимися с ней. Это и заставляет нас построить (генерировать) новые логические полуобъекты. В самом деле, либо надо развитие понимать по-разному, либо труд строить так, чтобы он создавал условия для самостоятельности хоть в чем-то и где-то. Одним словом, соблюдение закона тождества делает мысль в своем роде "непреклонной" и рано или поздно приводит ее к столкновению с другими мыслями и к порождению новых идей, предположений (гипотез), которые можно так или иначе проверять на соответствие действительности; • не могут быть одновременно истинными две противоположные мысли об одном и том же предмете, рассматриваемом в одно и то же время и в одном и том же отношении (закон противоречия); • в случае двух противоречащих суждений нужно устанавливать, какое из них истинно и какое ложно (закон исключенного третьего). Противоречащими называются не просто разные суждения, но такие, когда одно из них что-либо утверждает относительно единичного предмета, явления (или всего класса их), а другое суждение это же самое отрицает относительно этого же предмета, явления (или хотя бы части класса их). Между такого рода суждениями не может быть середины. Например, если истинно утверждение: "появление у человека в ходе работы рывкообразных движений есть признак утомления", то мысль о том, что появление названных движений не есть признак утомления, должна быть признана ложной. Если мысль неточно сформулирована, должны вводиться уточнения. Но в любом случае между утверждением и отрицанием третьего не дано; • мысль, которую мы хотим считать истинной, должна быть обоснована другими мыслями, истинность которых ранее доказана, — закон достаточного основания. Сказанное означает, что нет необходимости топтаться на месте и эмпирически обосновывать мысль, если она достаточно опирается на ранее обоснованные (истинные) мысли. Означает она и то, что в науке нельзя брать на веру исходные предпосылки, а нужно убеждаться, что они именно доказаны, обоснованы и, следовательно, истинны (а не просто, скажем, "удобны", "приятны", "выгодны" и пр.; наука — не рыночная площадь, а мастерская по производству истинного знания, и здесь не место для сговоров и торгов). Например, мы приходим к заключению, что предлагаемый вариант конструкции органов управления станка с необходимостью повлечет повышенное утомление определенной группы мышц рабочего (положим, рукоятка управления, которой ему надо будет часто пользоваться, расположена так низко, что придется постоянно "кланяться" или "пинать" ее ногой). Такое утверждение опирается на ранее многократно проверенные утверждения о том, что если часто используемый орган ручного управления расположен вне зоны оптимальной досягаемости, это неизбежно ведет к местному мышечному утомлению и даже к ухудшению общего функционального состояния работника (появлению раздражительности, желанию заняться чем-то другим и пр.). Ясно, что нет необходимости эмпирически обосновывать то, что подводится под понятие известных истин, отображенных в соответствующих пособиях, рекомендациях, научных публикациях. Отсюда, в частности, следует, что важно располагать хорошо упорядоченными массивами соответствующих сведений, оснащенными средствами быстрого поиска требуемой информации (не только обычными справочниками, но компьютеризованными базами данных о человеческом факторе, базами эргономических, профессиографических данных). Соблюдение законов (правил) логического мышления есть важное условие специфической трудовой (а именно, умственной) дисциплины профессионала-психолога (в роли как исследователя, так и практикующего специалиста); неверно понимать дисциплину труда только как своевременный приход на работу "по звонку"; в конце концов, не столь важно, где "сидит" работник умственного труда, важно, "где его голова" и что, как в ней происходит. Полезные сведения об азбуке логичного мышления можно почерпнуть в работе [256]. В результате логического генерирования, представление о котором мы постарались дать выше, возникает логический полуобъект теории: новое утверждение, логическая обоснованность которого уже не представляется сомнительной (недостаточной), и далее необходимо эмпирическое обоснование (сличение с практической действительностью, опытными данными). ^ Мы не считаем целесообразным дополнительно культивировать этот метод. Он, как отмечалось несколько выше, приводит к порождению нуль-объектов. Вопросы а темы для размышления и разработки 1. Как отличить теорию от нетеории? 2. Как отличить лучшую теорию от худшей? 3. Каково устройство (структура) теории? Тема 1. Своеобразие теории в гуманитарной области. Тема 2. Теория и область ее корректного приложения. Тема 3. Коррекция теории на основе практики. ^ Итак, мы рассмотрели три выхода из ситуации, когда в научном контексте "нет объекта". В результате применения трех охарактеризованных выше методов возникают новые ситуации: "е с т ь эмпирический полуобъект", "есть логический полуобъект", "есть нуль-объект". К построению совершенных объектов теории ведут здесь также соответствующие методы, которые мы и рассмотрим, продолжая начатую нумерацию. 4. Интерпретация сводится к системе мысленных действий конкретизации, подведения под понятие, включенных в работу по сбору эмпирического материала. Процедура интерпретации — это процедура поиска эмпирических данных (добываемых экспериментальными или неэкспериментальными методами), которые соответствуют имеющемуся в науке "логическому полуобъекту" или "нуль-объекту". Этот поиск может означать достаточно длительное и основательное исследование, обследование определенных людей (испытуемых, наблюдаемых, респондентов, клиентов, оптантов и т. п.) либо поиск фактов по литературным данным. Не следует смешивать интерпретацию как прием построения теории с созданием вымышленных фактов, которые "удобны" для подтверждения доктрины (даже если эта недоброкачественная деятельность почтительно называется "мысленный эксперимент"). Мысленный эксперимент уместен в связи с рассмотрением достаточно просто детерминированных систем (таких, как шахматная партия, взаимодействие механических частей технологического оборудования и т. п.). и не уместен по отношению к внутреннему миру человека, поскольку последний характеризуется сложными многозначными зависимостями явлений, уровней регуляции. Разумеется, ничто не мешает нам предаваться мысленному рассмотрению возможных (гипотетических) вариантов хода психических явлений, поведения, поступков людей, называя это "мысленным экспериментом", — важно лишь твердо помнить, что это не есть эксперимент в исходном смысле этого термина. Интерпретация — как правило, дело трудоемкое и, по-видимому, более ответственное, а со стороны требований к интеллекту — более трудное, чем логическое генерирование. Например, в свое время в теории профконсультации, профориентации вполне логично было обосновано утверждение, что выбор профессии — это решение задачи [232]. Элементы интерпретации выбора профессии как решения задачи возникали после этого время от времени у разных авторов, но лишь через двадцать лет появилось систематическое и относительно полное, связное истолкование процесса выбора профессии как решения именно задачи с характеристикой ее структурных компонентов — искомого, известного, алгоритмов [181]. В результате применения процедур интерпретации по отношению к нуль-объекту порождается эмпирический полуобъект, а в результате применения их к логическому полуобъекту — совершенный объект теории. 5. Номологизация (придание факту, невымышленному событию статуса неслучайного, закономерного явления; от др.-греч. "номос" — закон). Это возможно сделать путем подведения новых эмпирических явлений под известные категории психологии труда и указания их связей с известными явлениями (связей причинных, структурных, генетических). Например, И. Холодинская (дипломная работа) установила в 1982 г., что у студентов I курса факультета психологии (будущих психологов-профессионалов, т. е. трудящихся) представления о будущей работе (после окончания вуза) связаны с идеей теоретического поиска, "читания — писания", а у студентов III — IV курсов — с практической деятельностью по применению вполне определенных методов обследования людей. Сам по себе этот факт является чисто эмпирическим. Но мысленно сопоставляя этот факт с особенностями учебного плана факультета, дипломантка обосновывает неслучайность, закономерность этого факта не только статистикой (критериями различия или коэффициентами связи, корреляции), но и ссылкой на принцип единства сознания и деятельности — подводит полученные данные под категорию связи сознания и деятельности или, иначе говоря, как бы "узнает" в полученных фактах частное проявление этой закономерной связи. С позиций указанного принципа именно так и должно быть, поскольку студенты заняты на I курсе освоением общетеоретических основ психологии и лабораторно-экспериментальной работой, а на III — IV курсах знакомятся с методами и методиками практического изучения людей (на производстве, в школе, в клинике); это не может не отразиться и на содержании их профессионального сознания — на представлениях о своей профессиональной деятельности в будущем. Процедуры номологизации во многом сходны с логической стороны с процедурами логического генерирования (см. далее). Типичные вопросы, которые мы здесь себе задаем: разновидностью чего следует считать данный факт (явление, процесс)? Почему имеет место именно это, а не что-либо иное? 6. Определение сводится к построению высказываний, задающих область и границы (пределы) применения данного термина, понятия. Подробнее о сущности и видах определений можно узнать в пособиях и справочниках по логике [163], [256]. Процедуры определения — составляющие части работы по построению объектов теории на любом этапе движения от незнания к знанию и от несовершенного знания ко все более совершенному. Рассмотрим вопрос об определении терминов в связи с задачей выхода из ситуации, когда перед нами имеется нуль-объект. Один из выходов из этой ситуации — интерпретация — поиск ответа на вопросы: "Бывает ли это?", "Возможно ли это в действительности?" и как ответ на вопросы такого рода — переход либо к ситуации "есть эмпирический полуобъект", либо к отбраковке данного нуль-объекта. Другой выход — определение и, таким образом, придание рассматриваемому объекту теории статуса логического полуобъекта, поскольку научное определение предполагает подведение рассматриваемого понятия под известную общую категорию. Нам придется различать два значения термина "определение": как процесс умственной работы и как ее результат (как полученная в итоге формулировка, языковая конструкция). Определение как продукт работы ума имеет несколько разновидностей (по признаку своего "устройства"):
Схема определения понятия через ближайший род и видообразующее отличие привычна каждому со школьных лет. Следует Отметить, что найти именно ближайшее по степени общности родовое понятие по отношению к определяемому отнюдь не просто. Например, какому родовому понятию непосредственно подчинено (логически) понятие "трудовое действие"? Что это — "структурный компонент" деятельности, "единица анализа" ее, "активность, направленная на достижение цели", или "совокупность процессов познания и исполнения", или "элемент" деятельности? Даже по отношению к таким заведомо известным вещам, как нож, вилка, ложка, непросто подобрать ближайшее родовое понятие, чтобы не вызвать спорных ситуаций. Сходным образом дело обстоит и с указанием признаков, составляющих видовое отличие интересующего нас объекта, класса объектов. При этом комплекс избранных видовых признаков должен отличать данное понятие от любого другого вида, входящего в указанный род. Может случиться, что, определяя понятие "трудовое действие", мы столкнемся с ситуацией, когда под соответствующее определение подойдут действия человека, занятого игрой, учением, досуговой деятельностью, и в результате нам станет ясно, что термин "трудовое действие" — чисто вербальная комбинация (нуль-объект) и что уместнее говорить не о "трудовых действиях", а просто о действиях человека, занятого трудом. Иначе говоря, возможно, действие само по себе не имеет какой-либо существенной специфики в зависимости от того, включено ли оно в трудовую, игровую или даже противоправную, асоциальную активность (всюду есть устойчивая целостность — цель, мотив, способ ориентировки и исполнения и т. п.). Иначе говоря, быть может, вводить термин "трудовое действие" столь же неуместно, как вводить "трудовое выражение лица" или "трудовое прищуривание глаз" на том лишь основании, что все это имеет место в рабочее время? Оставим этот вопрос вам для самостоятельного обдумывания. Наша задача здесь — обратить внимание на правила построения корректных определений понятий через ближайший род и видообразующее отличие. • Важнейшее требование к хорошему определению — соразмерность определяемой и определяющей частей его по признаку объема понятий (широты круга мыслимых объектов). Объемом понятия можно "управлять", вводя признаки (объем понятия уменьшается) или исключая их (объем понятия расширяется). Например, если мы определим "действие" как " активность, направленную на достижение осознаваемой цели", то это будет несоразмерное определение (слишком широкое по объему), поскольку под его определяющую часть подходит даже вся активность в течение жизненного цикла человека (если имеется в виду, в частности, цель жизни). Чтобы уменьшить объем определяющей части утверждения, введем дополнительный признак — "ближайшая" цель. Это сделает определение более соразмерным. Если введем еще признак, можем получить слишком узкое определение. Например, "двигательная активность человека..." и т. д. В этом случае будут исключены из рассмотрения умственные действия, многие перцептивные (за исключением тех, которые реализуются в гностических, "ощупывающих", например, движениях) и т. д. Таким образом, подбором адекватного набора видовых признаков добиваемся соразмерности определения. • Еще одно требование к хорошему определению — определяющая часть должна быть свободна от понятий, которые становятся ясными только благодаря определяемому. В противном случае возникает ошибка — "логический круг" ("масло масляное"). Например, рассматривавшееся выше определение действия через понятие активности как раз небезупречно с этой точки зрения. Если даже отвлечься от то го, что "актус", "акт" (от лат.) означает действие, и принять некоторое условное значение термина "активность", приводимое в некоторых психологических словарях (активность как "динамическое условие" становления, реализации, видоизменения деятельности), то все равно логический круг здесь остается, поскольку разъяснение термина "деятельность" не обходится без понятий "действие", "взаимодействие". • Определение не должно быть только отрицательным суждением, должно быть внутренне непротиворечивым и недвусмысленным (например, за счет многозначности или образности используемых слов). Если, например, кто-то захотел бы сказать: "Профессиограмма — это застывшая симфония труда", то хотя по форме это напоминало бы определение, но по содержанию — это всего лишь красное словцо, не ясное и не четкое, в научном контексте неуместное. Соотношения между методами построения простых теоретических объектов и соответствующими ситуациями в контексте науки показаны на схеме 1.  Схема 1. Основные связи методов построения простых теоретических объектов с типичными ситуациями в контексте научного знания Обозначения: прямоугольники соответствуют ситуациям, направление стрелок — движению от незнания к знанию и от менее совершенного знания к более совершенному, арабские цифры — порядку изложения методов в тексте. Упражнение Прокомментируйте приведенные ниже тексты с точки зрения понятий, представленных в § 3.1 и 3.2. 1. "Наблюдения дают возможность выделить еще одну сторону взаимоотношений. Большая часть "затруднений" и "вопросов", встающих у работников в процессе тех или иных трудовых операций, падает при подсчете на двух членов бригады — Мошарова и Рознова.
В силу недостатка опыта и знаний они являются основными "потребителями информации". Роль "поставщиков информации" выполняют большей частью Трутутушкин и Кузнецов. Бурукин является обычно "критиком" выдвигаемых в процессе обсуждения предложений" [210, с. 157]. 2. "... психологи стремятся повысить эффективность труда рабочих, применяя исключительно благоприятные воздействия на личность и ее психические состояния. Такие воздействия приводят к снижению утомляемости рабочего, а снижение утомляемости является естественной основой для повышения его работоспособности. Тем самым создаются естественные предпосылки повышения производительности труда" [204, с. 23]. 3. "Человек включен не только в процессы производства. Он включен также в процессы распределения продуктов труда и их потребления (общественного и индивидуального). Система процессов распределения и потребления образует особую относительно самостоятельную область общественной жизни — сферу обслуживания. До недавнего времени научное исследование этой сферы ограничивалось рассмотрением экономических, организационных, технологических и товароведческих проблем. Между тем сфера обслуживания — это сфера работы с людьми и потому имеет сильный психологический аспект, требующий специального изучения. К сожалению, это направление психологии развивается у нас еще очень и очень слабо" [202, с. 31 — 32]. Вопросы и темы для размышления а разработки 1. Практика без теории слепа? 2. Теория без практики мертва? 3. Возможно ли теоретическое отношение к предмету у младшего школьника? Тема 1. Теоретические составляющие в практической работе. Тема 2. Практические основы теории. Тема 3. Теоретические модели и мифы. ^ Сложными объектами теории мы в соответствии с концепцией авторов [68] будем считать высказывания, языковые построения, описывающие ту или иную связь между двумя или несколькими простыми объектами, например: "способ действия человека на рабочем месте зависит как от внешних условий, так и от устойчивых личных качеств и временных состояний субъекта труда" или "выбор профессии — частный случай принятия решения" и т. д. Сложные теоретические (идеальные) объекты имеют такую же группировку, как и простые, а именно: сложные эмпирические полуобъекты — утверждения, положения, высказывания, имеющие некоторую эмпирическую основу, но не имеющие логического обоснования. Например, установлено, что удовлетворенность трудом операторов перфорационных машин статистически коррелирует с определенными показателями вариативности времени реакции на сильный звук (в лабораторном опыте), но теоретически пока неясно, почему столь сложный феномен, как удовлетворенность трудом, может быть связан со столь простым психофизиологическим параметром, как вариативность времени реакции [125]. Возможно, что удастся проследить цепочку связей (вариативность времени реакции может зависеть от того же фактора, который обусловливает безошибочность труда, а безошибочность — это успех, а успех порождает положительные чувства, а они, в свою очередь, вносят решающий вклад в феномен удовлетворенности трудом), и тогда данный эмпирический полуобъект станет совершенным теоретическим сложным объектом; сложные логические полуобгекты — высказывания, имеющие логические основания, но пока не подтвержденные эмпирически. Таковыми являются гипотезы исследований в психологии труда. Например, предполагается, что если не навязывать всем работникам абсолютно единый способ работы, то можно получить прирост производительности труда за счет того, что каждый сможет выработать свой наиболее удобный именно для него способ (систему способов). Это предположение вытекает из общих соображений о нестандартности человеческого фактора, о возможности разных и социально равноценных путей достижения одной и той же трудовой цели и др. Эмпирическое подтверждение гипотезы дает совершенный теоретический объект; сложные нуль-объекты — высказывания, которым пока ничего не соответствует в действительности (или вообще не может соответствовать) и которые получены не в результате логического следования, а в итоге некоторых формальных операций с терминами, а также в результате небрежного оперирования словами. Например, можно построить такую вербальную конструкцию (по принципу, осмеянному народной мудростью, — "Язык что хочет, то и лопочет"): "Процесс профессионализации личности должен сыграть для научной психологии ту же роль, какую для геометрии сыграло землемерие, а для астрономии — мореплавание". Казалось бы, неплохо сказано, но, может быть, надо говорить не о процессе профессионализации, а о практике профконсультации? Это разные вещи, а "бумага все терпит", и можно рядом поставить в тексте, синтаксически согласовать самые разные слова (вспоминается выражение Н.В. Гоголя из повести "Рим": "Страшное царство слов вместо дел"). Впрочем, при условии эмпирического, теоретического обоснования сложный нуль-объект может стать более полным идеальным объектом; сложные совершенные теоретические объекты — высказывания, имеющие и логические и эмпирические основания. Таковыми являются оправдавшиеся в опыте гипотезы, выводы многих исследований. Например, "усвоение элементарных сведений о нормировании труда и технологическом процессе доступно учащимся пятых классов" [23]. В приведенном утверждении содержится мысль о связи между учебными возможностями детей и возрастным этапом их развития. Еще пример: "для ткачих коврово-ткацкого производства профессионально важными качествами являются высокая различительная зрительная чувствительность, ориентировка в орнаменте ковра, память на изображение, хорошее различение форм и цветов, быстрота и точность зрительно-моторной и кинестезически-моторной координации, ловкость пальцев, устойчивое зрительное внимание, умение поддерживать состояние бдительности в условиях однообразия выполняемых операций" [36]. В приведенном утверждении указано в неявной форме на зависимость успешности труда от приведенного комплекса личных качеств. Связи между явлениями могут быть разнообразными (не только причинно-следственными, но структурными, генетическими и др.), и этот вопрос будет рассмотрен несколько ниже (с. 249). Учитывая основные разновидности ситуаций, встречающихся в контексте науки, охарактеризуем кратко методы и приемы построения сложных объектов теории. Исходной ситуацией, в которой возникает необходимость построения теоретического объекта, является отсутствие такового (как и в случае с простыми объектами). Из этой ситуации возможны три выхода, и им соответствуют следующие три метода (нумерация методов, начатая в- §3.2, продолжается). ^ сводится к построению вывода о предполагаемой закономерной связи между явлениями на основании некоторой достаточно большой части фактов (на основании изучения, например, статистически оправданной — репрезентативной — выборки наблюдений, экспериментов). Это частный случай научного предвидения. Поскольку предсказание касается вопроса о закономерных связях явлений, его более полно называют индуктивным помологическим предсказанием. Например, изучались признаки профессиональной пригодности у телеграфистов, линотипистов (теперь это, впрочем, уже отжившая профессия), операторов счетных машин [369]. На этом основании был сделан индуктивный (от частного к общему) вывод, или индуктивное предсказание, примерно следующего содержания: круг профессий, где основные критерии пригодности являются сходными с изученными, вероятно, не ограничивается названными тремя профессиями. В таких профессиях, как телетайпист, машинистка пишущей машинки, перфораторщик, т. е. у всех профессионалов, вводящих данные в машину с помощью клавиатуры, критерии профпригодности должны быть такими же или очень сходными. Бурный прогресс в рассматриваемой области труда — труда по обработке информации — породил операторов ЭВМ во многих модификациях, которые в рассматриваемом исследовании не изучались, но оно тем и ценно, что позволяет сделать предположение, что ранее найденные критерии могут быть полезны и применительно к этим новым профессиям. Индуктивное предсказание — частный случай индуктивного умозаключения. Так, например, индуктивные умозаключения, в результате которых делается общий вывод о всем классе каких-либо явлений, их связей на основании знания каждого без исключения явления (или связи) этого класса, не являются предсказаниями (они оказываются просто обобщающими умозаключениями). Скажем, обследованы все члены бригады, работающей "по единому наряду" и занятой на автоматической линии прокатки труб, и о каждом работнике стало известно, что он владеет всеми специальностями, представленными в бригаде (каждый может заменять каждого на его рабочем месте). Получено, несомненно, новое общее знание — о всей этой бригаде — и получено индуктивным путем (на основании изучения частных случаев мы пришли к общему утверждению), но все же это не предсказание, а заключение, хотя и очень ценное. Это так называемая полная индукция — умозаключение, основанное на изучении всех без исключения объектов рассматриваемого класса. Но мы можем мысленно расширить рассматриваемый класс объектов, явлений — иметь в виду не "вот эту" бригаду, а вообще все бригады, занятые прокаткой труб, либо даже все бригады, работающие в сходных условиях организации труда (по единому наряду). Всех членов всех бригад обследовать невозможно. Поэтому если мы захотим сделать какие-то общие заключения о том, владеют или не владеют члены этих (часто не известных нам) бригад смежными профессиями, это заключение приобретет некоторое новое качество — качество предсказания с некоторой степенью вероятности, правдоподобности. Оно будет построено на изучении только части объектов мыслимого класса, а относим мы его ко всему классу. Это так называемая неполная индукция. Различают два вида неполной (предсказывающей) индукции: • популярная индукция, т. е. построение общего заключения на основании простого перечисления изученных случаев, среди которых не встречается противоречащих. Например, изучили одну, вторую, третью бригады, и в каждой из них наблюдается явление овладения работниками смежными профессиями. Это дает основание думать уже о неслучайной связи рассматриваемого явления с бригадной формой организации труда. Математическая статистика в отличие от классической логики допускает даже некоторое количество противоречащих случаев, если общее количество наших наблюдений достаточно велико. Например, если мы беспристрастно (в случайном порядке) будем попарно рассматривать работников, включенных и не включенных в бригады (для проверки предположения о неслучайной связи явления "совмещения профессий" с бригадной формой организации труда), то математическая статистика позволяет нам остановиться на этом предположении, если из восьми оно подтверждается только в семи случаях (а один противоречит), из двенадцати — в десяти, из пятнадцати — в двенадцати и т. д. В случае ста наблюдений даже одна треть их может противоречить нашему предположению, и все же его можно не отбрасывать. Одним словом, математическая статистика дает достаточно гибкие по сравнению с аристотелевой логикой средства для того, чтобы "не потерять" ценное предположение, например, о тех или иных связях между явлениями. Подробнее об этом см. [18], [69], [104], [128], [298]. • Вернемся к допросам логики построения индуктивных предсказаний. Наряду с популярной выделяют научную индукцию, т. е. неполную, основанную на знании необходимых (неслучайных) признаков и причинных связей изучаемых явлений. Например, мы, в результате наблюдений, бесед знаем, что при бригадной форме организации труда (работа по единому наряду) существенно возрастает заинтересованность работников в экономном расходовании времени, материалов, и это побуждает их приходить друг другу на помощь независимо от традиционно сложившейся специализации труда (вальцовщик, если нужно, помогает наладчику, сварщику, и наоборот: все стремятся понимать и уметь все). Знание этого обстоятельства повышает нашу уверенность в том, что совмещение профессий, владение смежными профессиями — закономерное следствие рассматриваемой бригадной организации труда. Такого рода знание повышает качество индуктивных предсказаний (приведенный пример с членами бригад предельно упрощен, чтобы не заслонялась тема нашего обсуждения — методы и процедуры построения сложных теоретических объектов; разумеется, мало-мальски читающему человеку тут нечего предсказывать, ибо давно все ясно). В общем случае индуктивное предсказание рождается в ходе эмпирического исследования (экспериментального или неэкспериментального), когда человек сталкивается с серией неслучайных зависимостей явлений. Средства для оценки неслучайности этих зависимостей лежат в области математической статистики (статистика, как известно, может дать оценку степени тесноты связей, помогает отсеять случайные явления, но содержательное понимание этих связей — что от чего и почему зависит — полностью "на совести" самого исследователя). ^ сводится к построению выводов о предполагаемой связи между явлениями на основании подведения новых (предполагаемых) частных случаев под известные, считающиеся истинными общие положения, утверждения (дедукция в логике — следование мысли от общего к частному). Типичная форма умозаключения при этом (силлогизм) состоит из трех утверждений, суждений. В первом утверждении содержится общая мысль (например, "типологические свойства нервной системы проявляются в деятельности"), во втором — частный случай ("работа оператора прецизионной фотолитографии есть деятельность"), в третьем — новая мысль (вывод), приписывающая некоторый признак, содержащийся в первом суждении, объекту, указанному во втором ("следовательно, типологические свойства нервной системы проявляются в работе оператора прецизионной фотолитографии"), хотя, возможно, пока еще никто этого не изучал эмпирически. Правда, чтобы удовлетворить строгой логике, мы должны были бы придать нашему силлогизму классический вид: ^ Работа оператора прецизионной фотолитографии — деятельность. Работа оператора прецизионной фотолитографии — область проявлений типологических свойств нервной системы. В случаях, когда мысль неясна, сложна, полезно придавать ей черты видимого, соответствия формулам силлогизмов ("фигурам" и "модусам"), вариантов которых достаточно много и о которых можно узнать из уже упоминавшегося пособия по логике [1б3]. Но подчас в этом нет необходимости, поскольку правильные формы логического следования достаточно хорошо "просвечивают" сквозь стиль обычной речи (если, разумеется, об этих формах знать и помнить). Но если мы потрудимся придать рассуждениям формальный вид, то легче заметить ошибки, логические ловушки. Типичная ошибка — предвосхищение основания, в данном случае использование в качестве общего (обосновывающего вывод) утверждения такой мысли, которая сама нуждается в обосновании, хотя и не кажется заведомо ложной. Например, могут рассуждать примерно так: "Работа ретушера (в типографии) не предъявляет особых требований к мышлению, поскольку это ручной, сенсомоторный труд". Утверждение ложное потому, что в скрытом за ним силлогизме обосновывающая посылка является в сущности предрассудком. А именно неверно, что "все виды ручного труда не предъявляют особых требований к мышлению". Достаточно учесть, что тот же ретушер, работая над фотоснимком, с которого после будет сделана печатная форма, должен мысленно оперировать очень сложными соотношениями светлот, цветов, ибо черному цвету на негативе соответствует белый, серому при цветоделительной ретуши может соответствовать розовый, а белому — красный и т. д. [349, вып. 3, с. 108 — 115]. Труд ретушера только кажется "сенсомоторным", тогда как на самом деле он предполагает сложные и мало изученные формы профессионального мышления, специальные ходы логического следования. То, что предметом мысли являются цветовой тон, насыщенность цвета, градации светлоты и пр., а не слова, цифры или геометрические фигуры, отнюдь не есть основание утверждать, что в рассматриваемой деятельности нет особых требований к мышлению. Итак, нужна особая бдительность к тем общим положениям, которые сознательно или невольно кладутся в основание дедуктивных рассуждений (к презумпциям, допущениям). Способность, умение вскрыть несформулированные в явном виде основания рассуждений и пересмотреть их можно воспринимать в свою очередь как ценное качество ума человека (проницательность и гибкость его). Еще одна распространенная логическая ошибка — ошибка разделения. Суть ее в следующем. Если мы обратимся к приведенному несколько выше силлогизму об операторе, легко заметим, что в первых двух его утверждениях (они называются посылками в отличие от третьего, именуемого выводом) есть одно и то же понятие — в данном случае "деятельность". Такой общий для обеих посылок термин (понятие) называется по ряду причин средним (средний термин силлогизма), и он всегда необходим. "Ошибка разделения" возникает тогда, когда этот средний термин силлогизма в первой (общей) посылке мыслят в собирательном смысле, а во второй — в разделительном. Например, если бы в качестве первой посылки в приведенном примере мы фактически имели в виду такую: "Все деятельности — предмет интереса психологии" (имеются в виду все деятельности, взятые вместе), то вывод, сделанный, казалось бы, по правилам, стал бы несколько странным: "Работа оператора прецизионной фотолитографии — предмет интереса психологии". Разумеется, логическая ошибка опасна тогда, когда нелепость неочевидна. Ошибки в силлогизме возникают в тех случаях, когда не учитывается то, что тот или иной термин, содержащийся в посылках, мыслится фактически не во всем своем объеме. Например, если бы в качестве второй посылки приведенного в свое время силлогизма мы взяли такую: "скоростная микроструктура рабочего движения — не деятельность", то получили бы ложный вывод: "скоростная микроструктура рабочего движения — не область проявлений..." и т. д. В чем дело? А в том, что хотя термин "область проявлений типологических свойств нервной системы" выписан "всеми буквами", мыслится он в первой посылке не в полном объеме: "областями" проявлений типологических свойств являются не только деятельности, но и отдельные действия, и их структурные компоненты, и психические состояния. Если термин мыслится в полном объеме, говорят, что он распределен, если не в полном — не распределен. Анализ распределенности терминов в рассуждении — важное условие его корректности. Так что, как верно заметил философ Гегель, чтобы рассуждать, недостаточно иметь язык, подобно тому, как недостаточно иметь крепкие руки, чтобы хорошо шить сапоги. Чтобы избегать ошибок в дедуктивных рассуждениях, полезно учитывать, в частности, следующие положения: • в силлогизме должны быть три термина (не больше и не меньше); • средний термин должен быть распределен хотя бы в одной из двух посылок (без этого условия правильный вывод невозможен). Поясним это примером. В обсуждаемом нами примере силлогизма вторую посылку сформулируем так: "скоростная микроструктура рабочего движения — область проявлений типологических свойств нервной системы". Каким же будет вывод из двух верных посылок? "Скоростная микроструктура... — деятельность"? Вывод ложный, и причина этого не в ложности посылок, а в неправильном "устройстве" здесь дедуктивного умозаключения — средний термин в той и другой мыслится не в полном объеме, не распределен; • если термины (помимо среднего) не распределены в посылках, их нельзя мыслить в полном объеме в выводе; • из двух отрицательных или частных ("некоторые А суть Б") посылок нельзя сделать вывод; • если одна из посылок частная, то и вывод должен быть частным ("некоторые", а не "все"). А если одна из посылок отрицательная ("А не есть Б"), то вывод должен быть отрицательным; • из двух утвердительных посылок нельзя получить отрицательный вывод. Если первая посылка сформулирована как частная ("некоторые..."), а вторая оказалась отрицательной, вывод невозможен. Распространенной ошибкой в обосновании утверждений, в частности и предсказаний, является подмена научного положения ссылкой на авторитет (аргумент к человеку) или высказыванием, рассчитанным на эмоциональное воздействие на читателя, слушателя (аргумент к публике). Эти вещи могут, конечно, совпадать с истиной, но логика требует обращения именно к истине, а не к сопутствующим обстоятельствам. ^ сводится к перебору слов и упорядочению их в форме суждений, в которых приписываются или отрицаются разные формы связей между более или менее случайно выбираемыми явлениями, процессами, фактами, событиями. Такого рода ситуация может сложиться при организации "мозгового штурма" какой-либо проблемы, когда участникам совещания предлагается высказывать любые самые вздорные соображения в расчете, что "авось" возникнет и продуктивная мысль. Можно, например, чисто комбинаторным путем строить целые шкалы номологических высказываний (высказываний о закономерных зависимостях), чтобы после выбирать из них наиболее правдоподобные с теоретической и эмпирической точек зрения: "аварийность на производстве в основном зависит от врожденных качеств людей" ("несчастливцами рождаются так же, как и музыкантами"), "аварийность на производстве лишь отчасти зависит от врожденных качеств людей", "аварийность на производстве не имеет никакого отношения к врожденным качествам людей" и т. п. Таким образом, обсуждаемый метод построения идеальных объектов может иметь некоторое вспомогательное значение или, быть может, рассматриваться как эвристическое (то есть наводящее на догадки) средство. Весь вопрос в том, что мы будем делать с этими объектами дальше (брать "на веру" или проверять, совершенствовать). ^ 1. Каковы теоретические составляющие вашей активности? 2. Что вы лично делаете, если принятая вами доктрина, теория, не согласуется с невымышленными событиями, фактами? 3. Чем отличается научная теория от вероучения? Тема 1. Теория и концептуальный бред. Тема 2. Паранояльный синдром и теория. Тема 3. Критерии ценности теории. ^ Существуют два выхода из ситуации "нуль-объект" (сложный), которые реализуются следующими двумя методами (нумерация продолжается). ^ сводится к тому, что в ходе эмпирического исследования устанавливают, что "так может быть" или "именно такая связь и существует в действительности". В систему процедур верифификации входят действия по построению гипотез эмпирических исследований, планированию системы сбора эмпирического материала (в частности, планированию экспериментов), применению методов сбора эмпирических данных и, если есть возможность, необходимость и целесообразность, их статистической обработки. Дело в том, что важная специфическая особенность человека как субъекта состоит в его уникальности, неповторимости. Поэтому обычные схемы естественно-научного мышления при обработке эмпирических данных в психологии далеко не всегда уместны. И статистика — далеко не всегда благо в психологии (иногда она дает лишь иллюзию научности, поскольку нивелирует, "смазывает" как раз то, что должно быть рассмотрено дифференцирование и содержательно). Одним из полезных ходов мысли при эмпирическом обосновании сложных теоретических объектов в психологии может быть реализация "даже-принцчпа", или "принципа заострения ситуации" (подробнее см. [145]), сущность которого сводится к следующему. Проявление (симптом) некоторой психической сущности рассматривается в противодействующих условиях. Например, пытаясь установить границу нормального умственного утомления по психологическим симптомам, психолог принимает во внимание не просто появление чувства пресыщения трудом, но появление этого чувства (даже !) при занятии интересующим предметом. Еще пример: диагностируя по жизненным показателям типологические свойства нервной системы, психологи принимают во внимание не просто, скажем, медлительность человека, но ее проявления (даже!) в ситуациях, стимулирующих поспешность (мало времени, надо торопиться, а человек остается самим собой — неторопливым). Жизненные ситуации (в частности, конфликты, противоречия, кризисы развития) сложны, неповторимы, и набрать статистику сходных случаев здесь либо невозможно, либо соответствующие попытки (в угоду научной моде или стремлению уподобить психологию естественным, техническим наукам) ведут к огрублению, искажению, утрате ценных именно своей уникальностью фактов. Так называемая "гуманистическая парадигма мышления", развиваемая в психологии и возникшая, нам думается, как здоровая реакция на физикализм, технократизм в нашей науке имеет веские основания для существования и развития. Важно лишь здесь не доводить дело до очередного (противоположного) абсурда (до отрицания того минимума признаков, без которых область знания не может считаться наукой и вырождается в мистическое умствование по поводу мифических моделей психической реальности вплоть до разговоров о "переселении душ" и пр.). Обзор основных конкретных методов сбора эмпирических данных будет приведен в последующих параграфах. Нетрудоемкие методы статистической обработки эмпирических данных хорошо описаны для пользователя, не имеющего специальной математической подготовки [69], [104], [128]. Прежде чем вы воспользуетесь программами компьютерной статистической обработки (в наши дни это распространено и доступно), научитесь обрабатывать данные "головой и руками", стремясь хорошо осознать возможности и ограничения методов статистики, условия их корректного применения. В результате, если сложный нуль-объект оказывается верифицированным на основании эмпирических данных, он приобретает статус сложного эмпирического полуобъекта теории. ^ сводится к логическому обоснованию правомерности рассматриваемого утверждения с позиций ранее установленных общих положений. По логической форме доказательство состоит из трех частей: тезиса, доводов и демонстрации (выражения в речи самого логического следования). Тезисом в интересующем нас случае становится утверждение (суждение) в статусе сложного нуль-объекта. Поскольку мы не знаем, доказуемо ли это утверждение, истинно ли оно, то наша цель состоит, строго говоря, не в том, чтобы доказать тезис, а в том, чтобы проверить, можно ли его доказать. Таким образом, номологическое доказательство по отношению к нуль-объекту это есть своего рода его логическая верификация, проверка средствами теории. В соответствии с требованиями логики тезис должен быть суждением ясным, недвусмысленным, непротиворечивым, четким. Он должен мыслиться в одном и том же смысле на протяжении всего рассуждения (подмена — "подтасовка" — тезиса в ходе рассуждения — это типичная логическая ошибка). В качестве доводов (аргументов) в нашем случае должны быть отобраны мысли, истинность которых ранее проверена, доказана, или мысли, принимаемые за аксиомы. Процедура доказательства предполагает поиск тех оснований (посылок силлогизма), из которых следовал бы тезис, подлежащий доказательству. Например, если мы попытаемся доказывать тезис "аварийность на производстве в основном зависит от врожденных качеств людей", то легко убедимся, что основанием его должно стать абсурдное утверждение в системе примерно такого силлогистического рассуждения: "показатели эффективности производства есть нечто зависящее в основном от врожденных качеств людей; аварийность есть показатель эффективности производства; следовательно, аварийность... и т. д.". Таким образом, вместо доказательства мы пришли к опровержению тезиса. И это естественно, поскольку тезис мы взяли заведомо ложный. Здесь нам важно было сосредоточиться на логической стороне доказательства. Разумеется, чтобы искать и находить общие основания для доказательства (или опровержения) тезиса, нужны уже знания не только о логических формах мышления, но прежде всего знания специальные. В нашем случае — из области психологии труда и смежных наук. Положения о дедуктивной логике, изложенные в связи с методом дедуктивного предсказания (пункт 8 в §3.3), важно учитывать и в связи с процедурами доказательства. Обратим внимание на некоторые типичные логические ошибки, встречающиеся в ходе дедуктивного доказательства. • Одна из них была только что проиллюстрирована — доказательство тезиса ложными аргументами. Эта ошибка носит название "основное заблуждение" (заблуждение, коренящееся в основании, в общих суждениях, составляющих иной раз неформулируемую логическую основу рассматриваемого тезиса). • Еще одна возможная ошибка — "от сказанного в относительном смысле к сказанному безотносительно" — состоит в том, что утверждение, верное для определенных частных условий, используется как довод для обоснования утверждения, распространяемого на любые условия. Например, известно, что водителю транспортного средства нередко приходится реагировать (экстренно тормозить, маневрировать в условиях ограниченного места) на сигналы, и делать это нужно как можно быстрее (в условиях ограниченного времени). Поэтому можно признать правильным утверждение примерно такого рода: "успешность деятельности водителя зависит от свойственной ему скорости двигательной реакции на сигнал". Однако утверждать на 'этом основании, что лиц с относительно низкой скоростью реакции (в пределах нормы) нужно считать профессионально непригодными, было бы неверно, поскольку скорость реакции сказывается на успешности водительской работы только "при прочих равных условиях". И например, низкая скорость двигательной реакции может быть во многих случаях с лихвой перекрыта за счет хорошего наблюдения, за счет предусмотрительности и правильного предвидения маневров других участников движения. Суть логической ошибки работника, занятого вроде бы научным профотбором, здесь состоит в том, что положение, верное для одной группы условий, распространяют на любые, на все условия. Это одновременно есть и нарушение закона достаточного основания, о котором речь шла в §3.1. • Логическая ошибка, именуемая "не следует", проявляется в том, что для доказательства тезиса приводятся в качестве доводов верные утверждения, но доказывающие не тот тезис, который выдвинут. Например, для доказательства правомерности лабораторно-экспериментальной проверки водителей по рефлексометрической методике (измерение времени двигательной реакции на зрительный сигнал) приводятся доводы о том, что эта методика точная, дает количественные данные, не занимает много времени. Все это верно, но необходимость проверки из этих доводов не вытекает, хотя, возможно, вытекает из других: "необходимо убеждаться перед выездом водителей на линию, нет ли хоть у одного из них резких отклонений во времени реагирования и его вариативности, что может быть признаком неблагоприятного функционального состояния в данный момент; даже единственный случай такого рода может иметь высокую социальную цену и должен быть исключен". Поскольку, обсуждая определенный нуль-объект, мы имеем задачу не собственно доказать во что бы то ни стало его теоретическую правомерность, а проверить, насколько он правдоподобен и правомерен, нам важно применять и приемы опровержения своих собственных логических построений. Опровержение — разновидность доказательства, а именно: это доказательство ложности выдвинутого тезиса. Если есть факты, противоречащие тезису, то процедура его опровержения (как общего суждения) может считаться выполненной. И важно уточнить область корректного применения этого тезиса или отбросить его, если противоречащих фактов достаточно много (с точки зрения математической статистики, о чем речь шла несколько выше). Если фактов нет, опровержение строится с учетом следующих рекомендаций — попытки доказать: • ложность доводов, приводимых в обоснование тезиса. Если доводы ложны, то тезис надо признать не доказанным (но не обязательно ложным); • из приводимых доводов не вытекает истинность обсуждаемого тезиса; • новый тезис, являющийся противоположным или противоречащим суждением по отношению к опровергаемому тезису. Поясним разницу между противоположностью и противоречивостью суждений. Противоположными (контрарными) будут суждения, одно из которых утверждает что-либо о всех предметах класса, а другое — отрицает то же самое. Например, "у всех водителей успех работы зависит от скорости реакции" и "ни у одного водителя успех работы не зависит от скорости реакции". Если одно из таких суждений истинно, то другое обязательно ложно, но они и оба могут быть ложными. Поэтому из ложности одного истинность другого не вытекает. Противоречащими (контрадикторными) называются суждения, одно из которых общее (типа "все А суть Б" или "все А не суть Б"), другое — частное ("некоторые А суть Б" или "некоторые А не суть Б"), и при этом одно из них утвердительное, а другое отрицательное. Пример: "у некоторых водителей успех работы не зависит от скорости двигательной реакции" и "у всех водителей успех работы зависит от скорости двигательной реакции". Такого рода суждения не могут быть истинными оба вместе, но не могут быть и одновременно ложными. Но если одно из них истинно, то другое обязательно ложно и третьего быть не может. Следует оговориться, что в любой науке какая-то часть знаний является и остается не только недоказанной, но даже и не всегда осознается и не выражается в словесной форме (существует в качестве неявного достояния исследователя как что-то само собой разумеющееся, усвоенное в непосредственном общении с коллегами, иногда — в порядке подражания и пр.). Но все же надо стремиться, насколько удается, к доказанности и доказательности научного знания в той области, где мы работаем. Итак, если нуль-объект (сложный) оказывается логически проверенным, доказанным, то он приобретает статус сложного логического полуобъекта теории. 12. Помологическое объяснение есть совокупность оснований, из которых следует, может следовать по правилам логики утверждение, имеющее статус эмпирического полуобъекта. Процедура такого объяснения есть поиск названных оснований. И для этого случая все положения о дедуктивной и индуктивной логике, обсуждавшиеся выше, остаются в силе. Разница лишь в том, что при построении предсказания или доказательства мы идем от оснований к следствию, а в случае объяснения — от следствия к поиску оснований; вскрывать, искать, строить основания — дело нелегкое. Не случайно М. В. Ломоносов в одной из своих работ восклицает "Сколь трудно полагать основания! Ведь [при этом] мы должны как бы одним взглядом охватывать совокупность всех вещей, чтобы нигде не встретилось противопоказаний" [203, т. I, с.135]. Не всегда система научного знания в нашей отрасли настолько разработана, что можно найти искомые общие основания для того или иного эмпирического полуобъекта. В этом случае своего рода последовательными приближениями к идеальному объяснению могут быть такие приемы, как описание, сравнение по некоторым признакам с известными объектами, указание на аналогии, указание на различия с известными объектами, составление более или менее схематической модели. Разумеется, во всех случаях важно стремиться к причинному объяснению явлений, к указанию на причины их, т. е. обстоятельства, предшествующие рассматриваемым явлениям и вызывающие их. Роль объяснения может выполнять формулировка принципа, системы принципов. Например, принцип установления взаимного соответствия объективных требований трудового поста и личных качеств занятого на этом посту человека объясняет, почему в рамках психологии труда оказываются исследования деятельности и плотника, и мореплавателя, и руководителя, и работника науки. Типичной ошибкой, имеющей часто облик предрассудка, является при объяснении ход мысли по принципу лишь "разяамывания игрушки" (так поступают дети, чтобы объяснить, как она пищит, крутится и пр.). А именно исследователи пытаются объяснить явления психики, все более детально их анализируя, дробя и "соскальзывая" далее на мозговые структуры и все более и более простые формы движения материи, в надежде понять, "где начинается психика". Но, повторяем, очень важен и ход мысли, учитывающий то, в какие объемлющие системы включено явление, которое мы пытаемся объяснить (даже игрушку нельзя до конца понять, дойди мы хоть до атомов: почему это кукла, а не игрушечная бомба и пр.). Многие феномены психологии труда можно объяснить, только следуя от анализа именно объемлющих (по отношению к субъекту труда) систем — таких, как социальные нормы, традиции, сложившийся уровень внешних средств и условий труда, производственных отношений людей. И это надо принять как важное методологическое положение при поиске объяснений изучаемых явлений. Поскольку помологическое объяснение предполагает рассмотрение связей явлений, важно ориентироваться в разновидностях этих связей. Вопрос об их типологии наиболее детально разрабатывается в контексте методологии системного анализа [185], [202], [354]. В частности, помимо причинно-следственных связей, важно принимать в расчет связи структурные ("часть — целое"), родовидовые ("общее — частное"), временные ("до — после"), функциональные, обусловленные временной организацией состояний, процессов психики (сообразно, например, возникающим целям трудовой деятельности), генетические (характеризующие происхождение тех или иных интересующих нас явлений), внешние и внутренние по отношению к рассматриваемому объекту как системе и др. Понять, объяснить предмет рассмотрения системно — это и значит понять его во всех существенных его взаимосвязях. ^ производится так же, как и эмпирическое подтверждение "нуль-объекта", но на более высоком научном уровне понимания вопроса, поскольку уже имеется дедуктивное номологическое предсказание, а не просто доказательство возможности теоретического объекта. После построения достаточно хорошего номологического объяснения сложный эмпирический полуобъект приобретает статус совершенного объекта теории. Примерами таких объектов могут быть выводы хороших диссертаций. Соотношения между методами построения сложных теоретических объектов и соответствующими ситуациями в контексте науки приведены на схеме 2. Следует оговориться, что в гуманитарных науках в отличие от естественных построение теории осложняется еще и тем, что здесь существенны такие своеобразные реальности, как социальные нормы и личностные ценности. Нормы — это некоторые признанные общностью людей более или менее общие правила, представления о допустимых границах в характеристиках поведения, деятельности, качеств личности [28), [141, с. 29—43].  ^ Обозначения: прямоугольники соответствуют ситуациям; направление стрелок — движению мысли от незнания к знанию и от менее совершенного знания к более совершенному; арабские цифры — порядку изложения методов в тексте. Ценности (для психолога они выступают как ценностные представления людей [211]) — то, ради чего люди готовы тратить время жизни и силы или с чем готовы бороться и что иной раз для них важнее самой жизни. Это вводит в обиход психологии и своеобразные варианты логического следования, а именно, не только ту "аристотелеву" логику» на которую мы в основном "налегали" в предшествующем тексте (стараясь соблюсти принцип концептуальной преемственности и сохранить психологию "в строю" наук, а не просто умных разговоров), но также и так называемые модальные логики (логику норм, логику оценок [119], [363]), которые обходятся без понятия истинности и оперируют такими категориями, как "можно", "нельзя "плохо", "хорошо" и т. д. Все это создает рискованную ситуацию, когда человеку, воспитанному в идеалах естественно-научного (сциентистского) мышления, психология в целом и психологии труда в частности может показаться чем-то ненаучным и алогичным. Поскольку психологические науки находятся, как общепризнано, на (лыке гуманитарных и естественных наук, нам приходятся осознавать, признавать, учитывать и указанного рода обстоятельства. Упражнение Прокомментируйте приведенные ниже тексты с точки зрения понятий, представленных в §3.3 и 3.4. 1. "Хорошо известно, что для того чтобы добиться постоянного внимания у недостаточно внимательных школьников, их надо поставить у станка. Работа станка не позволяет отвлекаться от него, и учащийся волей-неволей становится внимательным" [200, с- 161). 2. Очевидно, что сценическое искусство, за редким исключением, воспроизводит континуум интенсивностей человеческих переживаний в его реальном жизненном диапазоне. Иначе обстоит дело со временем. Сценическое время всегда условно по отношению к реальному. Суть преобразований реального времени в условное сценическое состоит, в частности, в "сжатии*', Увеличении информативности "сценического сообщения". Это обстоятельство предъявляет особые требования к скоростным характеристикам эмоциональных реакций, к формально-динамической стороне эмоциональной реактивности актера. Возникает предположение, что индивидуальные особенности саморегуляции динамики эмоциональной реактивности, обеспечивающие соответствие сценического переживания меняющейся сценической ситуации, с одной стороны, и возможность управления эмоциональными реакциями в соответствии с задачей, стоящей перед актером как субъектом деятельности, — с другой, и являются в первую очередь теми признаками, которые характеризуют предрасположенность к сценической деятельности" [175, с. 4, 5]. Далее сообщается о методах соответствующего эмпирического исследования, приводятся сведения о статистической значимости обнаруженных в исследовании связей и резюмирующие утверждения, одно из которых приводится ниже. "Повышение возбудимости, увеличение энергетического уровня процессов в организме, в нервной системе кажется вполне оправданным в начале новой, трудной и значимой деятельности (психологические тесты, премьерный спектакль). После окончания деятельности такое повышение представляется неоправданным, нецелесообразным. С точки зрения динамики рассматриваемые различия могут быть обозначены как различия по параметру лабильности — инертности (в группах актеров и абитуриентов уровень активации возрастает быстро, своевременно и так же быстро снижается; в контрольной группе повышается медленно и держится сравнительно долго)" [175, с. II]. 3. "Из литературы по психологии индивидуальных различий известно, что успешность деятельности людей в экстремальных условиях существенным образом зависит от природных свойств их нервной системы и темперамента. Факты подобного рода получены при исследовании трудовой и учебной деятельности в лабораториях Б. М. Теплова, В.Д. Небылицына, Б. Г. Ананьева, К. М. Гуревича, В. С. Мерлина. Поскольку деятельность пожарного в большинстве случаев осуществляется в условиях сильно действующих стресс-факторов: жары, дыма, взрывов, кислородной недостаточности, новизны обстановки, высоких физических нагрузок, угрозы для жизни и т. д., — мы вправе предположить, что сила нервной системы относительно возбуждения и тревожность (эмоциональная возбудимость в угрожающей ситуации) будут существенно влиять на результативность действий личного состава пожарных подразделений в экстремальных условиях тушения пожаров (300, с. 3,4]. Далее сказано о методах соответствующего эмпирического исследования и его результатах, в частности: "Эффективность действий лиц с сильной нервной системой в экстремальных условиях улучшается значимым образом (р <0,001) по сравнению с обычными занятиями..." [300, с. 13]. "Исследование эффективности выполняемой работы лицами с сильной и слабой нервной системой, тревожными и нетревожными, склонными и не склонными к риску в период проведения ими пожарно-профилактических мероприятий на промышленных объектах, в торговых предприятиях и в учреждениях с массовым пребыванием людей (детские ясли, садики, школы, театры, больницы) показало, что лица со слабой нервной системой, тревожные и не склонные к риску качественнее и эффективнее проводили эту работу, чем лица с сильной нервной системой, нетревожные и склонные к риску. Например, лица с сильной нервной системой в период обследования объекта охватывали проверкой 50% имеющихся зданий и сооружений, а лица со слабой нервной системой — 85%. Соответственно нетревожные 52%, тревожные - 90%, лица, склонные к риску, - 45%, не склонные к риску - 75%. "Сильные" при осмотре помещений обнаруживали в среднем 9,5 противопожарных недочетов, "слабые" - 16, нетревожные - 9, тревожные - 16,5, лица, склонные к риску, — 8,4, не склонные к риску — 14" [300, с. 17, 18]. Вопросы и темы для размышления и разработки 1. Теория должна быть непременно пространной, большой? 2. Не лукавим ли мы: возможны ли теории в психологии? 3. Возможны ли надежные закономерности в психологии? Тема 1. Своеобразие доказательства в гуманитарной области. Тема 2. Своеобразие объяснения в гуманитарной области. Тема 3. Своеобразие научной закономерности в психологии. |
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Похожие:
База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям