Климов Е. А. К49 Введение в психологию труда: Учебник для вузов
|
|
Скачать 4.39 Mb.
|
|
О профессиональной культуре психолога и психологической грамотности социальной среды (вместо заключения) Вопросы и темы. для размышления и разработки |
|
^
Многие важные истины из области психологии, и в частности психологии труда, отнюдь не являются очевидными: соответствие — несоответствие человека объективным требованиям работы; согласованность рабочего места с психологическими закономерностями восприятия, моторики; зависимость успешности труда от внутренних средств деятельности и др. Нередко психологические явления, зависимости, закономерности недооцениваются в качестве оснований для принятия решений, относящихся к человеческому фактору производства: например, полагают неважным, в какой цвет окрашено оборудование, как спроектирован и оформлен производственный интерьер, какое влияние на работника оказывает излишне частый контроль его действий или видеонаблюдение за ним и пр. Явления описанного рода ставят вопрос о некотором минимально необходимом уровне развития психологической культуры общества — психологической грамотности. Вначале поясним это понятие аналогией: ведь многие истины из области естественных наук, добытые подчас тяжкими трудами и роковым опытом поколений, тоже неочевидны — вредные микробы или излучения не имеют грозных видимых признаков, чтобы человек мог устрашиться и своевременно удалиться, спастись. Во всех подобных случаях средствами выживания и развития людей оказываются соответствующие виды "грамотности". Так, можно говорить о гигиенической грамотности: были времена, когда с чумой, холерой люди боролись посредством заклинаний, волхований, молебнов, но в результате успехов микробиологии стало ясно, что надо прежде кипятить воду, хорошо мыть руки, не брать в рот необработанные продукты и пр. Сейчас даже дошкольники нечто знают в доступной для них форме об истинных источниках некоторых распространенных заболеваний и о необходимости соблюдения определенных правил гигиенического режима. Иначе говоря, существует некоторая минимальная насыщенность сознания населения представлениями, понятиями, согласующимися с наукой. Это есть проявление соответствующей культуры, которая в конечном счете совершенно необходима для развития, а иной раз и для выживания общества. Подобным же образом можно говорить как о несомненной реальности о грамотности технической или художественной, или компьютерной или политической и т.д. Правда, замечено, что при некоторых резких ускорениях социального и научно-технического прогресса достигнутый уровень той или иной грамотности населения может давать своеобразные сбои: так, скажем, при появлении компьютеров, надежно взявших на себя ряд интеллектуальных функций человека в труде (контроль технологических процессов, управление ими), у иных людей — неспециалистов — появились опасения, что машины подчинят себе в будущем человека, появились также факты персонификации вычислительных машин (наделения их мнимыми признаками сознания, воли и пр.). Но все же люди, технически грамотные, политехнически образованные в нашей общеобразовательной школе, легко справляются с такого рода трудностями — фетишизация отдельных новоявленных объектов быстро проходит и начинается нормальное, деловое к ним отношение. Музыкальная или художественно-изобразительная грамотность проявляется в том, что человек с пользой для дела и для себя владеет простейшими приемами, средствами рисования, черчения, пения, инструментального музицирования и без агрессии, но с нормальным интересом воспринимает новые, непривычные "веяния" в соответствующих областях. Некоторый минимум культуры населения по отношению к явлениям психики совершенно необходим для того, чтобы достижения научной психологии стали практически эффективными, чтобы запрос на научно-психологическое обеспечение жизни и деятельности людей был содержательным, корректным, реалистичным. Образно говоря, чтобы передача знаний, умений от науки к практике состоялась и систематически осуществлялась, необходимо, чтобы работал не только "передатчик", но и "приемник" и чтобы они были настроены на одну волну. В противном случае мы окажемся в положении того миссионера, описанного в этнографической литературе, который спрашивал у туземных жителей, почему, по их мнению, восходит и заходит солнце, почему бьется сердце, и которого они, смеясь над ним, сочли за это очень глупым человеком. Что касается собственно психологической грамотности, то дело усугубляется тем, что в системе общеобразовательной подготовки подрастающих поколений курс психологии не нашел еще устойчивого места: об окружающем мире учащиеся узнают многое, а что касается человека, то основательно изучаются его анатомия, физиология, во многом обезличенные или во всяком случае депсихологизиро-ванные массовые исторические процессы; душеведческие же вопросы всплывают, конечно, в курсах гуманитарных и даже естественно научных дисциплин (см. [157, с. 12 — 21]), но без опоры на специальный курс психологии. Кроме того, есть основания полагать, что курс психологии может рассматриваться не просто как общеобразовательная, гуманизирующая "нагрузка", но как органичная часть информационного обеспечения подготовки специалиста-непсихолога в вузе [158, с. 4, 31 — 68]. Отмеченные обстоятельства обязывают каждого специалиста-психолога настойчиво и неустанно вести работу по пропаганде научных психологических знаний, осуществлять миссию психологического просвещения, где бы он ни работал по своей "узкой" специальности. Это дело должно пониматься отнюдь не как побочное или тем более второстепенное для профессионалов, считающих себя серьезными; соответствующие задачи предусмотрены в Программе Российского Психологического общества (РПО) [см. 271]. Надо добавить, что в последние годы интерес общественности, и в частности молодежи, к психологии существенно оживился и обострился. Увеличивается количество учебных заведений, ориентированных на подготовку именно психологов (в одной только Москве более двух десятков соответствующих вузов и вузовских подразделений, а множество их в стране сейчас уже трудно подсчитать). Это накладывает на научно ориентированных психологов (и исследователей, и практикующих) еще одну задачу — предотвратить "снижение планки" и последующую дискредитацию психологического образования и соответствующих видов профессиональной деятельности в связи с возможностью распространения разного рода мистики, знахарства, непроверенных истин, утраты, "размывания" профессионально-культурной традиции; спасение здесь, полагаем, прежде всего в культивировании системы методов научно ориентированной (теоретической и практической) психологии, обеспечении соответствующих накоплений и строгой концептуальной преемственности. Психологическая грамотность, рассматриваемая в контексте культуры, не сводится к элементарной осведомленности человека о фактах и зависимостях, характеризующих субъективный мир человека, но предполагает некоторую специфическую воспитанность личности и определенный склад, направленность ума. Более того, душеведческая грамотность в обсуждаемом здесь значении слова не обязательно совпадает с ученостью: среди лиц, изучивших немало психологических книг, можно встретить таких, которые не придают значения душевным состояниям, побуждениям сторонних людей или приписывают им вовсе не те характеристики, которые есть в реальности, и пр. Поэтому психологическая грамотность — это не просто научная информированность. О психике, душевном складе определенного стороннего человека, как правило, негде почитать. И. здесь каждому члену общества важно быть наблюдательным, пытливым, хотя и неназойливым исследователем. Могут сказать: вот еще! Достаточно, что люди умыты, причесаны и внешне опрятны. Нет, этого мало. Человек — это не только наружность, но прежде всего сложный внутренний мир, так или иначе заключающий в себе всю вселенную (отображающий ее в представлениях, понятиях), являющийся носителем уникального и подчас ценнейшего профессионального опыта. Итак, если мы попытаемся представить себе некоторую примерную программу психологической грамотности, мыслимой в контексте культуры, то в ней важно предусмотреть: • душеведческую направленность мышления; • интерес к стороннему человеку; • владение элементами психологического познания — наблюдения, беседы, анамнеза, естественного эксперимента, примерно в таких формах, как это встречается, например, у хороших родителей (они способны замечать, казалось бы, такие мелочи, как-то: боится или не боится ребенок прыгнуть со стула, задумываются над тем, почему одно дитя хочет погладить, а другое — ударить кошку, и т.д.). Важно, чтобы психологическая направленность ума сочеталась у человека с культивированием в себе высокого уровня терпимости к индивидуальной неповторимости других людей, их "непохожести" на некоторый ожидаемый в данном социальном слое стандарт и пр. Это отнюдь не просто, ибо мы часто оказываемся во власти древней предпосылки "Бог шельму метит" и склонны априорно встречать в штыки отклонения от типового образца как в наружности, так и во внутреннем мире стороннего человека. Важно также правильно относиться к болезненным нарушениям психики (иметь в виду, что это страдание, требующее подхода не обесценивающего или тем более репрессивного, как это наблюдается в малокультурной среде, а лечебного или во всяком случае щадяще-понимающего). Минимальные психологические знания важно добывать не только о других, но и о себе; более или менее ясный, детализированный и истинный "Я-образ" есть необходимое условие и самокритики, и саморегуляции, самовоспитания, а значит и оптимального взаимодействия с другими людьми. В состав психологической грамотности должно входить и оптимистическое убеждение о больших возможностях развития, формирования психологических свойств, качеств, о том, что человек как личность преобразуется, изменяется в деятельности, что способности его развиваются, если деятельность осуществляется заинтересованно и с оптимальным напряжением сил. Наконец, психологическая грамотность немыслима без собственно научной — пусть элементарной, но истинной — осведомленности человека о фактах и закономерностях, характеризующих субъективный мир человека. Ядром такой осведомленности уместно, на наш взгляд, считать прежде всего следующее: 1) конкретизированное на ярких, убедительных примерах знание о разнице между субъективными и объективными явлениями, о том, что является продукцией и достоянием сознания, а что принадлежит внешнему миру, объекту; 2) конкретное знание о возрастных, половых и индивидуальных различиях психики, об основных патологических нарушениях ее. Поясним только что сказанное. Люди подчас не отделяют своего отношения к предмету, человеку от самих этих объектов: им кажется, что предмет "интересный" или "неинтересный", тогда как интерес — это характеристика не объекта, а воспринимающего субъекта (ему интересно, а другому в той же ситуации скучно). Свое мнение как продукцию собственного сознания иной раз трудно отделить от истины, которая может с ним вовсе не совпадать, вследствие чего у других людей о том же самом имеются иные и, быть может, более обоснованные, более близкие к истине мнения. Несмотря на бытующую народную мудрость "На вкус и на цвет товарищей нет", некоторые весьма просвещенные люди искренне не принимают мысль, что запахи, цвета, видимые объекты суть прежде всего субъективные образы (т. е. "продукция" сознания), ориентирующие человека в реальной действительности и подчиняющиеся психологическим законам. Подобным же образом иной человек не без усилий вживается в истину, что ребенку интересно, доступно, полезно, понятно, посильно совсем не то, что взрослому. Женщине — не все то, что мужчине, пожилому — не то, что молодому; представителю одного этноса — не то, что представителю другого, и т.д. При этом важно ведь располагать эти различия не по достоинству, не по шкале "лучше — хуже", а по качественному своеобразию, полагая их равноценными. Есть еще большой и самостоятельный вопрос о собственно профессиональной культуре специалиста-психолога, о кодексе его профессиональной этики [273, 278, 372]. Здесь мы ограничимся лишь несколькими "заповедями". Не скроем, что они могут находиться в противоречии с интересами того, кто согласен платить психологу, — "заказчика". • Работа психолога в любой должности осуществляется с широких позиций общества в целом, народа и обязательно учитывает интересы, возможности психического развития каждого "вот этого" человека. • Психолог как специалист по человеческому фактору не должен находиться под влиянием заинтересованных, но некомпетентных лиц. • Получаемые психологом в ходе его служебной деятельности сведения о личных качествах, семейной, личной ситуации людей являются предметом профессиональной тайны (не примешивать сюда идею "гласности", корректное применение которой ограничено только областью политики). • Методики, приемы психологической (по содержанию) работы (психодиагностика, психокоррекция, тренинг, консультирование) предназначены только для использования специально подготовленными и аттестованными (т. е. располагающими также и необходимыми внутренними средствами деятельности) людьми. • Минимально необходимым эффектом делового контакта психолога с обслуживаемым человеком должно быть оптимистическое настроение последнего в отношении его профессионального будущего, развития в ведущей деятельности. • Работа психолога направлена на активизацию человека как члена общества, его позитивное развитие как субъекта деятельности. ^ 1. Если население будет просвещено в психологии, то нужны ли будут психологи? Не отомрет ли наша профессия? 2. Не следует ли начертать на "входе" в психологию "непосвященный да не войдет"? 3. Радует ли меня внесение лепты в сознание стороннего человека? Тема 1. Мой личный кодекс профессиональной этики. Тема 2. Матч между идеей тотального внедрения рыночных отношений и ценностью бескорыстной интеллектуальной инициативы в нашей профессии. Тема 3. Мир профессий в предстоящем столетии. |
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Похожие:
База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям