Александр Романович Лурия
|
|
Скачать 9.48 Mb.
|
|
Глава 2. Нарушение высших корковых функций при поражении височных отделов мозга а) Исторический экскурс. Проблема б) Слуховой анализатор и данные о строении слуховой коры |
|
^
Височная область коры головного мозга является образованием сложным как по своей структуре, так и по своей функциональной организации. Она включает в свой состав отделы, являющиеся корковой ядерной зоной слухового анализатора (поля 41, 42, 22 Бродмана), вне-ядерные отделы слуховой коры (поле 21), а также образования нижних и базальных отделов (поле 20), не имеющие отношения к функциям слухового анализа и синтеза. Наряду с этим в состав височной области входят те образования ее медиальной поверхности, которые относятся к древней и переходной коре и являются частью лимбической системы, имеющей отношение к аппаратам, тесно связанным с регуляцией аффективных процессов и представляющим собой особые структуры коры больших полушарий. Наконец, в состав височной области входят части, расположенные на границах ее с теменными и затылочными отделами коры (задние отделы 22 поля и 37 поле), а также те совершенно особые участки, которые представляют образования полюса височной доли. Имея в виду то, что эта книга посвящена только рассмотрению высших психических функций и их нарушений при очаговых поражениях мозга, мы не будем анализировать симптомы, возникающие при поражении всех этих разделов височной области (М. Ю. Рапопорт, 1948 и др ), и ограничимся в первую очередь описанием тех нарушений, которые возникают при поражении слуховых отделов височной коры. Естественно, что прежде всего мы займемся симптоматикой, возникающей при поражениях этих отделов височной доли левого полушария. Это даст возможность подойти к проблемам нарушения акустической стороны речи и сразу же введет нас в наиболее сложные и существенные вопросы дефектов речевой деятельности, играющих решающую роль в нарушении высших корковых функций. ^ История изучения нарушений, возникающих при поражении височной области больших полушарий, ограничивается в основном анализом тех дефектов, которые сопровождают поражения левой височной области; картина симптомов поражения правой (субдоминантной) височной области остается сравнительно мало изученной и почти не войдет в наш анализ. Мы остановимся кратко на истории клинического изучения синдромов поражения левой височной области, которые представляют большой принципиальный интерес. Первое подробное описание нарушений, возникающих при поражении коры левой височной области, как уже указывалось выше, было дано Вернике (1874) десятилетие спустя после открытия Брока. Вернике указал, что поражение задней трети первой височной извилины левого полушария приводят к нарушению понимания речи, и больной начинает воспринимать речь как нечленораздельные шумы. Одновременно нарушается и экспрессивная речь больного: он оказывается не в состоянии повторять обращенные к нему слова, называть предметы, а также писать под диктовку. В речи больного появляются парафазии, иногда его речь превращается в «словесный салата. Однако в этих случаях рецептивные (или, как их часто называют, «импрессивные») нарушения речи остаются ведущими, что и дало Вернике основание обозначить весь этот синдром как синдром сензорной афазии. Если картина сензорных нарушений речи, описанная Вернике, без больших изменений остается принятой в клинике до нашего времени, го объяснение этого явления с самого начала столкнулось со значительными трудностями и вызвало две противоположные интерпретации. Сам Вернике, противопоставляя свое описание существовавшим до него попыткам подходить к явлениям афазии как к интеллектуальным или «символическим» расстройствам (Финкельбург, 1870), высказал мысль, что сензорная афазия является слуховым расстройством, и если при афазии Брока страдают «моторные образы» слов, то здесь нарушаются «сензорные образы» слов, которые он обозначил не совсем обычным термином «Wortbegriff». Пытаясь расшифровать механизм этих нарушений, он высказал в дальнейшем предположение, что в задней трети первой височной извилины оканчиваются слуховые волокна, соответствующие тому участку тоншкалы (b1—g2), в пределах которых протекают звуковая речь и которые Бецольд назвал «речевой частью тоншкалы». Сензорная афазия стала, таким образом, интерпретироваться как частичная глухота или, точнее, глухота на речевую часть тоншкалы. Положение Вернике о частном слуховом характере сензорной афазии встретило, однако, как фактическую, так и теоретическую критику. Как показал Флексиг (1900), предположение о том, что в задней трети первой височной извилины кончаются слуховые волокна «речевого диапазона», оказалось неправильным. Дальнейшие исследования показали, что все волокна слухового пути кончаются в поперечной извилине Гешля, а не в коре конвекситатных отделов височной области; уже одно это отводило интерпретацию Вернике. С другой стороны, рядом исследований (Франкфуртер и Тиле, 1912; Бонвичини, 1929; Катц, 1930 и др.) было показано, что слуховое восприятие речевой части тоншкалы остается у больных с сензорной афазией сохранным и что никаких постоянных дефектов в тональном слухе у них вообще не отмечается. Иными словами, нарушения речи, возникавшие при сензорной афазии, оказались так сложны и многообразны, что это заставляло сомневаться в том, что они исчерпываются только страданием элементарного слуха. Вот почему довольно скоро после публикаций Вернике стали высказываться обратные положения, интерпретировавшие сензорную афазию не как частное, слуховое, а как общее «символическое» или интеллектуальное расстройство. Эти положения, внутренне родственные идеям Финкельбурга в Германии и Джексона в Англии, были с наибольшей отчетливостью сформулированы известным французским неврологом Пьером Мари (1906), высказавшим мысль, что сензорный афазик слышит, но не понимает обращенную к нему речь и что сензорная афазия является не расстройством слуха как такового, а нарушением мышления (или расстройством «интеллектуальной переработки»). Легко видеть, что эта попытка искать источник сензорной афазии в интеллектуальных дефектах отрывала речь от ее чувственных компонентов и смыкалась с теми открыто идеалистическими позициями, которые рассматривают интеллект как явление, независимое от его чувственной основы. Положение П. Мари об интеллектуальном характере сензорно-афазических дефектов удовлетворило, однако, исследователей так же мало, как и положение Вернике о выпадении речевой части тоншкалы. Исследователи все более убеждались в том, что нарушение понимания речи при сензорной афазии — прежде всего нарушение слышания речи и что эти больные не случайно описывают свое состояние как превращение речевых звуков в нечленораздельные шумы, подобные шуму листвы или шорохам. В литературе стали все больше высказываться предположения, что в основе сензорной афазии лежит нарушение «квалифицированного слуха» (Геншен, 1920—1922; Шустер и Татерка, 1926 и др.), что у сензорного афазика можно отметить своеобразное «игнорирование звуков» («Nicht-Beachtung der Sprache», А. Пик, 1931). Одновременно с этим появились и попытки иной интерпретации функций кон-векситатных отделов височной коры и, в частности, ее верхних отделов. Относя к первичным (проекционным) слуховым зонам только область поперечных извилин Гешля (поле 41 и, может быть, 42), авторы стали высказывать мысль, чт-о кору верхней височной извилины (поле 22) следует понимать как «психосензорную» зону. (Кэмпбелл, 1905), т. е. как зону, обеспечивающую осуществление «квалифицированного слуха». Однако как научная интерпретация этого «квалифицированного слуха», так и понимание функций вторичных слуховых полей оставались долгое время неясными. Нужен был дальнейший прогресс науки, чтобы сущность «квалифицированного слуха» и функции осуществляющих его кортикальных аппаратов приобрели должную ясность. Отправные положения для этого были разработаны благодаря развитию нейрофизиологии слухового анализатора, с одной стороны, и учения о строении звуковой речи (фонологии), с другой. ^ Основная причина, которая привела классические работы по сен-зорной афазии к описанным только что затруднениям, заключалась в том, что исследователи, занимавшиеся этой проблемой, еще не имели адекватной научной теории сензорных процессов вообще и слуховых процессов в частности. Согласно господствующей в то время рецепторной теории ощущений всякое афферентное возбуждение (в том числе и возбуждение, идущее по слуховому нерву) пассивно воспринимается корой и лишь затем подвергается «психической» переработке, превращаясь из ощущения в представление и с помощью этого представления оформляясь в сложное восприятие. Исходя из этой концепции, авторы строго различали элементарные сензорные зоны (которые лишь принимают приходящие с периферии возбуждения) и психические или психосензорные зоны (которые перерабатывают их по психологическим законам). Руководствуясь данной теорией, авторы пытались понимать явления сензорной афазии как слуховые расстройства и искали их причины либо в снижении остроты слуха или выпадении определенных участков тоншкалы, либо же в разрушении тех областей коры, которые рассматривались как «депо» слуховых «образов» или «представлений». Всякая другая интерпретация приводила к тому, что анализ дефектов слуха подменялся общ им указанием на наличие у больного «психических» или «интеллектуальных» расстройств. Коренное изменение в понимание сензорных (и, в частности, слуховых) процессов было внесено с переходом к рефлекторной теории ощущений и к учению об анализаторах, основа которого была заложена И. П. Павловым. Согласно этой теории (основы которой были сформулированы еще И. М. Сеченовым и разработаны рядом советских исследователей— Г. В. Гершуни (1945, 1964), А. Н. Леонтьевым (1959), Е. Н. Соколовым (1958) и др.), ощущение всегда представляет собой активный рефлекторный процесс, связанный с отбором существенных (сигнальных) компонентов раздражений и торможением несущественных, побочных компонентов. Оно всегда включает эффекторные механизмы, приводящие к настройке периферического рецепторного прибора и обеспечивающие избирательные реакции на сигнальные компоненты раздражения. Оно предполагает непрерывный процесс повышения возбудимости по отношению к одним компонентам раздражителя и понижения возбудимости по отношению к другим его компонентам (Гранит, 1956; Е. Н. Соколов, 1958, Г. В. Гершуни, 1964, Эрнандес-Пеон, 1955). Иначе говоря, оно включает процесс анализа и синтеза доходящих до субъекта сигналов уже на первых этапах их поступления. В этих положениях, в корне отвергающих прежний дуализм, признававший пассивность первых «физиологических» и активность последующих «психологических» этапов восприятия, и состоит основное отличие павловского понимания органов чувств как анализаторов. Согласно этому пониманию, сензорные отделы коры головного мозга с самого начала осуществляют анализ и синтез комплексных, а не элементарных сигналов. Единицами всякого сензор-ного процесса (в том числе слухового) являются не только акты рецепции отдельных сигналов, измеримые в показателях порогов ощущений, но и акты сложного анализа и синтеза сигналов, измеримые в единицах их сопоставления и различения 1. Сензорные отделы коры и являются аппаратами такого анализа, и показатели их поражения следует искать не столько в снижении остроты ощущений, сколько в нарушении их ана-литико-синтетической функции. Поэтому при поражении сензорных отделов коры пороги ощущений могут при известных условиях оставаться сохранными (а иногда, как это имеет место при патологическом повышении возбудимости коры, даже и понижаться), в то время как нарушение более высоких форм аналитико-синтетической деятельности анализатора и связанная с ним избирательность в рецепторных процессах будут выступать на первый план. Поэтому именно они могут служить адекватными показателями тех патологических изменений, которые проявляются в соответствующих отделах коры головного мозга. Лишь в самое последнее в,ремя были получены новые данные, указывающие на ту роль, которую играют височные отделы мозговой коры в улавливании очень коротких звуков; эти данные (А. В. Бару, Г. В. Гершуни, И. М. Тонконогий, 1964; Г. В. Гершуни, 1965; Т. А. Карасева, 1967) заставляют предполагать, что слуховая кора несет еще и существенные функции, удлиняя возбуждения, вызываемые очень короткими раздражителями и, обеспечивая возможность их анализа. Эта ранее не описывавшаяся функция слуховой коры и позволяет объяснять тот факт, что при ее поражении животное перестает дифференцировать короткие звуки, хотя дифференцировка длительных звуков сохраняется. Вот почему, исследуя результаты экстирпации слуховой коры у животных, И. П. Павлов и его сотрудники (Б. П. Бабкин, 1910; А. Н. Кудрин, 1910; И. И. Крыжановский, 1909; М. И. Эльяссон, 1908 и др.) могли констатировать не столько нарушение ранее выработанных рефлексов на одиночные звуковые раздражители, сколько нарушение относительно сложных дифференцировок одиночных и комплексных сигналов и невозможность образования новых условных рефлексов на сложные звуковые раздражители. Близкие к этому данные были получены в последнее время рядом американских исследователей (Батлер, Диамонд и Нефф, 1957; Гольдберг, Диамонд и Нефф, 1957), которые нашли, что разрушение слуховых отделов коры у· кошек резко нарушает возможности дифференцировки звуковых комплексов, хотя и оставляет сохранной возможность различать простые изменения звуков по высоте. 1 Близкая позиция разрабатывается современной вероятностной теорией восприятия, согласно которой каждое восприятие является результатом селективного процесса выбора из ряда возможных альтернатив (Брунер, 1957; Е. Н. Соколов, 1960 и др.). Эти факты показывают, что авторы, пытавшиеся найти основу сен-зорной афазии в выпадении участков тоншкалы, делали ошибку, ибо сни обращались не к тем индикаторам, которые действительно могли бы отразить патологическое состояние слуховой коры. Не столько показатели остроты слуха, сколько более сложные формы дифференцированного слухового анализа отражают патологию слуховой коры. С развитием научных знаний изменились не только наши представления о характере слуховых ощущений. Существенно обогатились и морфологические сведения о строении слуховых отделов коры головного мозга, которые вместе с учением о рефлекторной природе слухового анализа и синтеза дают теперь более прочную основу для понимания симптомов, возникающих при поражении этой области. Исследования тонкого строения коры головного мозга и проводящих путей показали, что основной первичной (проекционной) слуховой зоной коры (или центральной частью коркового ядра слухового анализатора) действительно являются поперечные извилины или извилины Геш-ля (поле 41 и отчасти 42), причем слуховые волокна от каждого уха представлены в поперечных извилинах обоих полушарий. Эти центральные, или проекционные, поля «корковых ядер» слухового анализатора отличаются типичным для рецепторных зон конио-кортикальным строением и выраженным преобладанием 4-го афферентного слоя клеток. Как показали исследования Пфейфера (1936) и Бремера и Доу (1939), эти поля имеют типичное для первичных полей соматотопическое строение, причем в их медиальных отделах, по-видимому, проецируются волокна, несущие импульсы от высоких, а в их латеральных отделах— волокна, несущие импульсы от низких участков тоншкалы. Иными морфологическими особенностями характеризуются те участки верхней височной извилины, которые могут быть отнесены к числу вторичных полей коркового конца слухового анализатора. По своему строению они существенно отличаются от первичных полей тем, что в них преобладают второй и третий (ассоциативные) слои клеток. Поступающие сюда волокна исходят из ядер зрительного бугра, которые лишь опосредствованно связаны с периферией и относятся к числу «внутренней части» вертикальных связей, передающих уже переработанные и обобщенные импульсы. Никаких указаний на соматотопический характер проекций этой области не имеется. Более поздние исследования Бремера (1952) и других показали, что, раздражая периферический слуховой рецептор, можно получить вызванные потенциалы и с этих вторичных областей, но для этого требуются более интенсивные раздражения, и эффект не обнаруживает тех соматотопических признаков, которые имеют место при отведении потенциалов с участков первичной слуховой зоны. Наиболее существенными оказались, однако, некоторые анатомические и нейронографические находки, полученные при ближайшем изучении вторичных отделов слуховой области у животных и человека. Исследования показали, что, в отличие от первичных слуховых зон вторичные слуховые зоны обладают гораздо более широкими системными связями и работают в комплексе с другими близлежащими областями коры. Прослеживая анатомические связи височной области, С. М. Блинков (1955) показал, что височная область имеет мощные ассоциативные связи с нижними отделами премоторной области (зона Брока) и что эти связи заканчиваются как раз в задней трети первой височной извилины (рис. 25).  ; Рис 25 Связи височной и нижнелобной области (по С.M. Блинкову) Синаптическая карта мест связей отдельных пучков волокон, входящих в состав дугообразного пучка Одинаковыми цифрами на поверх ности соответствующих участков мозга обоз начены связи с корой каждого из прослежен ных пучков волокон а—связи между височной и нижней лобной извилиной, б — связи между височной долей и передней центральной извилиной Близкие к этому данные были получены с помощью нейронографи-ческих исследований. Было установлено, что в то время как непосредственные раздражения первичных участков слуховой коры не вызывают далеко распространяющихся потенциалов, раздражение вторичных зон (22 и 21 поля) вызывают потенциалы, которые можно проследить в нижних отделах премо-торной и лобной коры (44, 46, 10 поле). По-видимому, таким образом и создаются условия для совместной работы слухового и двигательного анализаторов и прежде всего тех разделов последнего, которые имеют отношение к иннервации голосовых органов Все эти факты дают дополнительные существенные материалы, подтверждающие, что вторичные отделы слуховой коры позволяют осуществлять не только сложную аналитико-синтетиче-скую работу, будучи важным «комбинационным иентром» слухового анализатора, но выполняют эту работу в тесном взаимодействии с теми участками нижних отделов лобной области, кторые следует рассматривать как корковый конец двигательного анализатора, имеющий у человека специальные речевые функции. Таким образом, вторичные отделы слуховой коры, которые всегда трактовались как слуховые «психосензорные» зоны, получают свою физиологическую интерпретацию как вторичные поля «ядерной зоны» слухового анализатора, которые обеспечивают анализ и синтез звуковых сигналов, осуществляя этот процесс на основе совместной работы ряда корковых зон, участвующих в речевой деятельности. |
отлично
1
Похожие:
 |
А. Р. Лурия потерянный и возвращенный мир |
|
Академик Еременко Борис Романович (доктор мед наук) |
|
Лурия А. Р. Поражения мозга и мозговая локализация высших психических функций |
|
А. Р. Лурия > Л. С. Выготский > А. Н. Леонтьев > Л. И. Божович Специальная психология раздел психологии, |
|
Шумилович богдан Романович Разработка и оценка эффективности методов аэроабразивного препарирования |
|
Форма обучения: очная, очно-заочная, заочная вопросы для подготовки к зачету Нейропсихология как наука. Задачи нейропсихологии. Роль А. Р. Лурия в создании отечественной нейропсихологии |
|
Міністерство охорони здоров’я україни українська медична стоматологічна академія на правах рукопису Робота виконана в Київській медичній академії післядипломної освіти ім. П. Л. Шупика, ректор, заслужений... |
|
Александр данилович |
|
Калинин александр анатольевич |
|
Протоиерей Александр Торик |
База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям