Centrul pentru drepturile omului din moldova
|
|
Скачать 4.36 Mb.
|
|
Начиная с марта месяца 2009 года, наблюдается тревожная тенденция повышения степени недоверия граждан по отношению к правосудию в сравнении с общим уровнем доверия правосудию. Максимальная разница была достигнута в мае месяце 2011 года, когда было установлено, что лишь 1% из числа опрошенных граждан ответили, что полностью доверяют юстиции, в то время, как 42% опрошенных отметили, что не имеют никакого доверия по отношению к правосудию. По мнению парламентских адвокатов, Высший совет магистратуры и Ассоциация судей должны стать теми лидерами судебной системы, которые бы поставили на самом высоком уровне вопросы системы и проявили самую настоящую решительность при их решении. Доверие, которое оказывают граждане правосудию, является той лакмусовой бумагой, которая отражает настроения общества и его отношение к правосудию. Целый ряд опросов общественного мнения показывает, что низкий уровень доверия населения к правосудию. Низкий уровень доверия граждан по отношению к правосудию представляет собой очень опасное явление, так как может вызвать их общее недоверие по отношению к эффективности и честности государственных органов и даже государства в целом. Уважение сообщества по отношению к решениям судебных инстанций заключается в доверии граждан в том, что судьи являются честными, справедливыми, бесстрастными и независимыми. Это, в свою очередь, требует необходимости в том, чтобы судьи выполняли свои обязанности согласно установленным законом и Кодексом этики судьи44 профессиональных и моральных стандартов. Количество зарегистрированных в Центре по правам человека обращений в 2011 году показывает, что эффективная реализация права в рамках справедливого процесса остается еще очень острой проблемой для служителей Фемиды. Итак, из общего количества 1655 заявлений в 361 из них авторы ссылаются на широкий спектр проблем, относящихся к обеспечению права на свободный доступ к правосудию. Среди них называются затягивание рассмотрения дел, несоблюдение сроков составления судебных решений и задержка сообщений по ним, нарушение сроков вручения копий приговоров, неудовлетворительная работа и поведение отдельных судей и т. д. Кроме того, в результате создания системы частных исполнителей и адаптации исполнительных процедур к новой концепции свободной профессии судебных исполнителей, появились и другие вопросы, связанные с соблюдением права на справедливый процесс. Хотя парламентские адвокаты неоднократно обратили внимание судебных инстанций на многочисленные нарушения по данному вопросу и рассмотрели данную проблему в предыдущих Докладах45, положение дел не меняется и подтверждает, что отдельные председатели судебных инстанций неудовлетворительно исполняют свои обязанности, пренебрегая положения ст. 27 Закона о судопроизводстве. Суды секторов Рышкань и Чентру муниципия Кишинэу, Бриченский, Сорокский, Кэлэрашский, Кахулский, Леовский суды, Кишиневская апелляционная палата чаще всего упоминаются среди судебных инстанций, в отношении которых граждане обращаются к парламентским адвокатам. Разумная длительность процессов рассмотрения дел по уголовным и гражданским делам является одной из основных гарантий полного соблюдения права на свободный доступ к правосудию. В данном контексте затягивание рассмотрения судебных дел продолжает рассматриваться очень часто в жалобах, направленных на имя парламентских адвокатов, даже если вопрос в настоящее время не носит системный характер. Следовательно, в центре внимания парламентских адвокатов находится вопрос исполнения заключенными наказания сверх назначенного судебными инстанциями сроков в результате применения обратной силы нового уголовного закона в свете Закона об изменении и дополнении некоторых законодательных актов № 82 от 07.05.2010 г. При рассмотрении зарегистрированной в Центре по правам человека жалобы установлено, что данный вопрос носит системный характер и к концу 2011 года зафиксирован 31 подобный случай. Причины, по которым произошла задержка освобождения заключенных, заключаются в отправлении с опозданием судебных постановлений в пенитенциарные учреждения. В Центр по правам человека обратился осужденный Т., который сообщил об исполнении наказания сверх установленного судебной инстанцией срока в результате применения обратной силы нового уголовного закона. Гражданин Т. Был осужден к 6 годам и 6 месяцам тюремного заключения и срок наказания истек 13.07.2011 года. В результате рассмотрения заявления о применении обратной силы нового уголовного закона по заключению Сорокского суда от 12.10.2010 года срок наказания был сокращен до 5 лет и 6 месяцев и окончание срока наказания истекает 13.07.2010 года. Гражданин Т. Получил заключение Сорокского суда от 12.10.2010 года в опечатанном конверте, не заверенное печатью суда, лишь 11.02.2011 года. При рассмотрении данной жалобы парламентский адвокат установил, что вышеназванное заключение было отправлено заключенному лишь после запроса от 15.02.2010 года, который администрация пенитенциарного учреждения отправил в адрес Сорокского суда. Заключение поступило в пенитенциарное учреждение 28.02.2011 года и осужденный был немедленно освобожден. Таким образом, гражданин Т. Незаконно находился в заключении на протяжении более 5 месяцев. В соответствии с выводами Генеральной прокуратуры, судебная инстанция, рассмотревшая и допустившая заявление заключенного Т., не высказалась относительно необходимости его немедленного освобождения в зале суда. Более того, вопреки законным положениям, судебная инстанция не составила заключение в установленные сроки и не вручила его для немедленного исполнения. В то же время, Высший совет магистратуры установил, что судья, рассмотревший заявление о применении обратной силы уголовного закона, нарушил императивные нормы статьи 468 Уголовно-процессуального кодекса, но у него не было физической возможности исполнить свои служебные обязанности в связи с его нахождением на больничном листе. Учитывая тот факт, что судья тяжело болел и не был в состоянии своевременно отправить заключение в пенитенциарное учреждение, Высший совет магистратуры посчитал нецелесообразным привлечь его к дисциплинарной ответственности. Европейский суд по правам человека потребовал от государств поручить судебным инстанциям вести надзор за исполнением всех административных мер, исходящих после принятия судебного решения. Тем самым ЕСПЧ квалифицировал, что судебная инстанция играет не только правовую роль, принимая решения на основании правовых норм, но и административную роль, с тем, чтобы в рамках организационных процедур решать вопросы, входящие в свою компетенцию. В связи с этим, в свете принятых на себя стандартов, которые Республика Молдова обязалась соблюдать, в частности, гарантию свободы и безопасности человека и права на справедливый процесс, парламентские адвокаты выявили положительное обязательство государства внести ясность в создавшейся ситуации и восстановить в правах пострадавших в результате допущенных беззаконий, потребовав решительное вмешательство высшего совета магистратуры при помощи судебной инспекции. Высший совет магистратуры лишь выявил нарушение положений ст. 468 Уголовно-процессуального кодекса46 в случае с гражданином Т., но не счел необходимым высказаться относительно соблюдения судебными инстанциями законодательства в остальных 31 случаях. Соответствующая позиция органа судебного самоуправления по данному вопросу, когда дается молчаливое согласие на нарушение права на свободу и права на справедливый процесс, просто непонятна, если исходить из конституционного положения, в соответствии с которым Республика Молдова является правовым, демократическим государством, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются. В то же время, имея в виду и другие случаи, когда парламентские адвокаты потребовали вмешательства судебной инспекции, ставится под сомнение эффективность работы данной структуры при Высшем совете магистратуры, в обязанности которой входит контроль за организационной деятельностью судебных инстанций в связи с соблюдением сроков подготовки, передачи в канцелярию и сообщением о принятых решениях, исполнением решений и приговоров, а также в связи с другой работой, связанной с организацией процесса судопроизводства. В связи с этим следует отметить, что многочисленные постановления Европейского суда по правам человека настаивают на важном характере права на свободу и на безопасность. Например, работающие в Страсбурге судьи, признали, что определенная задержка в выполнении решения об освобождении это естественное дело. Например, они отметили также, что время ожидания на протяжении одиннадцати часов (дело Кюнн против Франции) или задержка освобождения более, чем на десять часов из-за отсутствия работника регистратуры (дело Лабита против Италии), были слишком продолжительными для того, чтобы они соответствовали требованиям статьи 5 Конвенции в защиту основных прав и свобод человека и посчитали пребывание в заключении незаконным. Кстати, Европейский суд по правам человека неоднократно оценил поведение судебных властей Республики Молдова как нарушение права на рассмотрение дела в разумные сроки. Принятые не так давно постановления ЕСПЧ по искам Мазепа против Молдовы, Кравченко против Молдовы, Deservire SRL против Молдовы, в которых было установлено нарушение ст. 6 Конвенции с точки зрения пренебрежения разумными сроками рассмотрения дел в судебной инстанции обязывают Республику Молдова принимать меры как относительно исполнения названных постановлений по отношению к отмеченным лицам, обратившихся в ЕСПЧ (меры индивидуального характера), так и в предупредительном порядке – принятие и исполнение законов, при помощи которых можно будет избегать на будущее аналогичные осуждения (меры общего характера). Во избежание нарушения данного права, законодатель записал в Гражданско-процессуальный кодекс и в Уголовно-процессуальный кодекс, в качестве основного принципа, обязательство рассматривать дело в разумные сроки, оценить разумный характер сроков, предположительно оценив три фактора: сложность дела, поведение истца, поведение судебных и административных властей. Однако для ЕСПЧ имеет значение и значимость процесса для истца, критерий, который отсутствовал в национальном процессуальном законодательстве. В связи с этим парламентские адвокаты порекомендовали47 дополнить ст. 20 Уголовно-процессуального кодекса и ст. 192 Гражданско-процессуального кодекса четвертым критерием определения разумных сроков – значимость процесса для истца. Следовательно, преследуя цель повышения стандартов в области защиты прав человека в Республике Молдова для обеспечения права на справедливый процесс, а также для установления эффективной внутренней кассационной жалобы для исправления нарушения разумных сроков при рассмотрении дел или при исполнении судебных решений, в 2011 году были внесены некоторые поправки в Уголовно-процессуальный кодекс, Гражданско-процессуальный кодекс, Исполнительный кодекс в смысле дополнения оценочных критериев для разумных сроков, установленных гражданской, уголовной и исполнительной процедурой (ст. 192 ГПК, ст. 20 УПК, ст. 259 УПК, ст. 70 ИК) и узаконивания права участников процесса подать заявления по ходу рассмотрения дела в судебные инстанции с целью ускорения процесса, если существуют предпосылки к нарушению разумных сроков. Вместе с тем, 21 апреля 2011 года Парламент принял Закон о возмещении государством причиненного ущерба при нарушении права на рассмотрение дела в разумные сроки или права на исполнение в разумные сроки судебного решения. Принятие данного Закона и поправок к названным законодательным актам представляет собой приведение национальной законодательной базы в соответствие с европейскими требованиями и исполнение пилотного постановления Олару и другие против Молдовы по вопросу о наведении порядка в связи с систематическими нарушениями исполнения судебных решений, находящегося под строгим мониторингом Совета Европы, а также принятие общих мер по соблюдению разумных сроков в ходе рассмотрения дел судебными инстанциями. Влияние этих внутренних поправок в целях защиты права на справедливый процесс для его участников получит свою оценку во времени. С другой точки зрения, парламентские адвокаты считают, что принятые в конце 2011 года усилия по проведению реформы сектора правосудия будут тщетными без устранения недостатков и ошибок, касающихся повышения ответственности человеческого фактора по многим компонентам: повышения эффективности руководства судебными инстанциями, повышения ответственности каждого судьи в отдельности и всех участников сектора правосудия, повышения ответственности в деятельности Высшего совета магистратуры. Кстати, в Декларации о состоянии правосудия в Республике Молдова и о необходимых мерах по улучшению положения дел в области правосудия, принятой постановлением Парламента № 53-XVIII от 30 октября 2009 года, Парламент с тревогой определил, что правосудие в Республике Молдова очень сильно поражено коррупцией. В Декларации отмечается, что подобный откат молдавского правосудия стал возможным, в том числе по причине пренебрежения или выборочного применения Высшим советом магистратуры законодательства, которое регламентирует ответственность судей, их снисходительность; отсутствия реакции со стороны Высшего совета магистратуры и органов прокуратуры на действия, местами преступные, судей; отсутствия реакции и сопротивления судейского корпуса на меры по запугиванию и политического давления со стороны представителей власти; отсутствия прозрачности в судопроизводстве и в деятельности Высшего совета магистратуры, в частности в том, что касается подбора, назначения, выдвижения и наказания судей; неудовлетворительной начальной и непрерывной подготовки судей и т.д. Соответствующие выводы высокого законодательного форума соответствуют той работе, которую провели парламентские адвокаты и неоднократно отражалась в ежегодных докладах о соблюдении прав человека в Республике Молдова, в свою очередь они свидетельствуют о том, что до настоящего времени профессиональные, моральные и этические стандарты не стали важной составной частью деятельности профессионалов данного сектора, что и вызвало снижение уровня доверия к правосудию со стороны общества. Из 62 постановлений, принятых Дисциплинарной коллегией в 2011 году, лишь 19 постановлений предусмотрели применение дисциплинарных санкций в 16 дисциплинарных делах. В 47 делах были вынесены 15 постановлений об отклонении предложений по применению санкций, 15 постановлений – о погашении дисциплинарных процедур в связи с отзывом распоряжений о возбуждении дисциплинарных процедур, 5 – о прекращении дисциплинарной процедуры в связи с истечением сроков привлечения к дисциплинарной ответственности, 12 – о прекращении дисциплинарной процедуры в связи с отсутствием основания привлечения к дисциплинарной ответственности. Парламентские адвокаты неоднократно подчеркивали роль Высшего совета магистратуры в защите и продвижении авторитета правосудия, его эффективности и качества в обеспечении гарантий независимости судебной системы и независимости каждого судьи в отдельности. «Публичное доверие и уважение к юридической системе являются гарантией эффективности системы правосудия: поведение судей в рамках своей профессиональной деятельности справедливо рассматривается общественностью в качестве основного показателя для оказания доверия судам»48. Следовательно, судьям, как выразителей судебной власти, предъявляют целый ряд специфических моральных и поведенческих требований, часть из которых включены в нормативные акты, а другие предстоит только усвоить и соблюдать в качестве требований профессиональной этики. Судья должен принимать активное участие в установлении, сохранении и применении норм поведения, которые он должен лично соблюдать с тем, чтобы обеспечить неподкупность и независимость судебной системы. Дисциплинарная ответственность судей, в том числе за нарушения этического характера предусмотрена действующим законодательством49. Функциональность судебной власти путем проверки фактов, компрометирующих или могущих компрометировать судебные органы, обеспечивается Дисциплинарной коллегией, являющейся публичным механизмом самоконтроля при Высшем совете магистратуры. В соответствии со справкой о работе Дисциплинарной коллегии при Высшем совете магистратуры в 2011 году50, за отчетный период коллегии были переданы 65 дисциплинарных процедур, возбужденными членами в отношении 50 судей инстанций всех уровней, в том числе 31 судья районных, муниципальных (секториальных) и специализированных судов, 16 судей Апелляционных палат 4 судьи Высшей судебной палаты. Больше всего дисциплинарных процедур были открыты в отношении судей суда сектора Чентру (Кишинэу) – 12 процедур, суда сектора Рышкань (Кишинэу) – 9 процедур, Кишиневской Апелляционной палаты – 10 процедур. В отдельных случаях против одного и того же судьи возбуждено от 2 до 6 процедур. Дисциплинарные процедуры основывались на нарушениях обязанности о непристрастности (38 предписаний о возбуждении дисциплинарной процедуры), нарушениях норм Кодекса об этике судьи (35 предписаний), нарушениях сроков рассмотрения дел, находящихся в процедуре, или нарушениях императивных законодательных норм (24 предписания); необоснованном отказе выполнять служебные обязанности (10 предписаний); несоблюдения указаний об алеаторном распределении дел (10 предписаний); нарушениях сроков подготовки судебных решений и передачи копий с них участникам процесса (8 предписаний) и др. В связи со сказанным выше парламентские адвокаты стремятся к тому, чтобы каждый гражданин Республики Молдова рассматривал независимость правосудия и судьи как свое право, чтобы каждый гражданин и все общество осознали, что ни свободы не являются и не могут быть неприкосновенными, что ни собственность не является и не может быть гарантирована, если правосудие не является независимым, если судья не является независимым. Звучание данного обращения парламентских адвокатов зависит, однако, в очень большой степени от степени доверия к молдавскому правосудию, от доверия каждого гражданина к тем, кто занимается судопроизводством. Вот почему доверие гражданина к правосудию зависит от всего судейского корпуса и воздвигается очень трудно во времени, единой юриспруденцией, которую все судьи обязаны обеспечивать при помощи духа справедливости, высоких стандартов профессиональной компетенции, профессиональной этики и морального поведения. Безусловно, на судей возлагается ответственность способствовать самым существенным образом модернизации правосудия, однако ответственность судебной системы должна быть продублирована ответственностью других органов, которые обязаны создавать соответствующую законодательную базу и необходимые условия для того, чтобы юстиция смогла выполнить свою миссию. В то же время правосудию должны быть обеспечены и необходимые условия для осуществления судебной и смежной деятельности, в соответствующих помещениях, а все это возможно лишь предоставлением необходимых материальных, финансовых и административных средств, а также при помощи выделения соответствующего количества судей, секретарей судов, специального вспомогательного персонала и соответствующих помещений. В связи с этим ожидания парламентских адвокатов по поводу начатых в 2011 году реформ законодательного, структурного и процедурного характера в области правосудия, довольно оптимистичны. 17 июня 2010 года Парламент Республики Молдова принял Закон о судебных исполнителях, который призван внедрить концепцию либеральной профессии судебных исполнителей, регламентировать их статус, задачи и ответственность, порядок профессиональной организации и самоуправления, строить отношения судебных исполнителей с органами государственной власти, общественными и частными организациями. Новая система содержит механизм, который позволил судебным исполнителям развивать собственную инфраструктуру и нанимать квалифицированный персонал, а в результате проведения реформы – обеспечить выполнение как можно большего количества судебных решений. По мнению профессионалов51, только за один год работы над реализацией реформы, она дала только положительные результаты. В частности, государство сэкономило около 30 миллионов леев в года на содержание старой исполнительской системы. Судебные исполнители являются уже работодателями, то есть один судебный исполнитель создал новые рабочие места, принимая на работу как минимум 2-3 человек. Судебные исполнители стали также хорошими налогоплательщиками, так как они выплачивают государству значительную сумму денег – 18% от общего дохода. На судебных исполнителей возложены новые обязанности: вручать процедурные документы, устанавливать факты, заниматься расчетами процентов на просроченные выплаты. Новая система внедрила важное новшество в целях повышения заинтересованности судебных исполнителей в принятии как можно более эффективных мер для исполнения судебного решения – вознаграждение за успех, то есть полученную сумму исполнителем за счет дебитора при полном исполнении судебного решения. Все это в целом делает, чтобы процедура исполнения была невыгодной для дебитора, так как, чем больше дебитор затягивает процедуру исполнения, тем дороже ему обойдутся в конце концов все выплаты по исполнению, которые он должен будет выплачивать судебному исполнителю. Хотя кажется, что государству удалось решить вопрос о неисполнении судебных решений, который стал проблемой системы, в 2011 году в Центр по правам человека стали поступать жалобы от граждан – дебиторов по процедуре исполнения – которые ссылаются на нарушения законодательства и недостатки в работе судебных исполнителей. Авторы жалоб ссылаются на неотправление/невручение документов о возбуждении, переносе, приостановлении или прекращении вынужденного исполнения, выдачу или распределение полученных от исполнения денег, применение или приостановление мер по обеспечению исполнения; несоблюдение условий, при которых можно проследить за зарплатой или других доходов дебитора52, несоблюдение процедуры прослеживания за зарплатой и других доходов дебитора53; наложение секвестра на все суммы денег по зарплате, пенсиям и другим доходам, находящихся на банковских счетах дебитора вопреки положениям ст. 111 абз. (1)54 и 106 абз. (2)55 Исполнительного кодекса; невозможность обжаловать действия/бездействия судебного исполнителя; несоблюдение сроков перечисления кредитору денежных средств, находящихся на специальном текущем счете судебного исполнителя56, ошибочное и неоднообразное применения положений действующего законодательства, регулирующего процедуру расчета гонорара судебному исполнителю. Рассмотрение каждого случая в отдельности позволило парламентским адвокатам сделать несколько выводов: несоблюдение законных норм, регулирующих процедуру исполнения; нарушение прав граждан-должников в ходе процедуры исполнения; уклонение компетентных органов от рассмотрения поднятых парламентскими адвокатами проблем на уровне системы и на уровне качества законодательства. Вместе с тем, кажется, что либерализация системы исполнения стала для отдельных судебных исполнителей источником обогащения вопреки принципу бездоходной работы. В связи с этим следует отметить, что продвижение Закона о судебных исполнителях и улучшение Исполнительного кодекса для приведения исполнительных процедур в соответствие с новой концепцией о либеральной профессии судебных исполнителей представляет собой сложную работу. По мнению парламентских адвокатов, в настоящее время очень важно правильно применять данный механизм с тем, чтобы сделать его функциональным и справедливым для всех сторон в ходе исполнительной процедуры, в том числе для должников. Становится необходимым осуществить мониторинг и оценку деятельности судебных исполнителей в связи с выполнением профессиональных обязанностей, которые возлагаются на них в строгом соответствии с требованиями закона и, не в последнюю очередь, оценку качества законодательства по данному разделу с целью обеспечения основных прав и свобод человека. 3. Соответствующее управление выборами – условие для полной реализации права голоса и права быть избранным Одна из важных характеристик демократического общества состоит в проведении выборов посредством всеобщего, прямого и тайного голосования с целью определения представителей граждан в состав законодательных корпусов государства. Международные законные положения требуют от государства соблюдения положительного обязательства, предполагающего „принятие всех мер для проведения демократических выборов”57. В процессе модернизации и пересмотра законодательной базы законодатель постоянно имел в виду международные принципы и стандарты, включая их с полной ясностью и само собой разумеющееся в законодательство, начиная с Основного закона. Следовательно, содержащимися в Конституции58 положениями государство предоставляет своим гражданам возможность повлиять на процесс публичного принятия решений. Признавая законные положения в качестве предпосылки для доступа к общественной жизни и к выполнению общественного права, парламентские адвокаты считают59, что правом голоса реализуются чаяния населения страны. Это как раз та область, в которой государство обязано принимать положительные меры, гарантировать бесперебойное функционирование механизма реализации права голоса с тем, чтобы исполнение данного права не сказалось на качестве поданного голоса. Другими словами, широкое участие граждан в политической жизни способствует развитию определенного типа активного общественно-политического поведения, которое представляет собой благоприятную предпосылку для настоящей демократии через участие. Важным шагом в достижении этой стратегической задачи демократии явится, по мнению парламентских адвокатов, установление контактов и сотрудничества между электоральными органами, а также диалога с гражданами посредством подведения итогов выборов и их доведения до сведения общественности „в кратчайший срок после их получения”60. Парламентские адвокаты отмечают, что государство обязалось не допускать при помощи принятых документов продолжения практики и документов, которые бы помешали способу и глубине подхода к гарантии права голоса. Отсутствие компетентного вмешательства полномочных институтов государства в снижении отрицательных последствий окажет бесспорное влияние на построение и совершенствование демократии через участие и, в последней инстанции, правового государства. Именно такой подход был избран в 2011 году, году когда были организованы и проведены всеобщие местные выборы от 5 июня, а граждане смогли принимать участие в голосовании и избрать местные власти. В связи с этим парламентские адвокаты с тревогой отметили наличие целого ряда недостатков61, о которых сообщалось за соответствующий период в средствах массовой информации, касающихся права свободно и всесторонне обсуждать предвыборные программы электоральных конкурентов, оценки профессиональных и личных качеств кандидатов, а также проведения предвыборной агитации на собраниях, митингах и на встречах с избирателями, при помощи средств массовой информации, предвыборных плакатов или других форм общения, а также несоблюдения определенных законных требований относительно условий и порядка финансирования предвыборных кампаний, в частности, запрещения электоральным конкурентам предлагать избирателям деньги, подарки, бесплатного распределения материальных средств, в том числе за счет гуманитарной помощи или других благотворительных акций. Например, в печати сообщалось о запрете местным публичным управлением муниципия Бэлць доступа команды одной из политических партий62 в учебные заведения. Более того, кандидат на должность Бэлцкого муниципального советника установил, что в городе отсутствуют специально оборудованные места для вывешивания электоральных афиш, а также условия для плюралистического выражения мнений при освещении предвыборной кампании местным телевидением и радио. По другому случаю, по телевидению были переданы видеокадры63, на которых было видно, как в кульках с изображением символов политических партий на них распределялись продовольственные товары в муниципии Кишинэу, в городе Сынджерей. Согласно юриспруденции ЕСПЧ, „право на свободные выборы подчеркивает, скорее всего, ответственность государства, чем права избирателей, следовательно, соответствующие права могут быть намного более обремененными, чем другие политические права, в целях оказания государствам возможности для создания хорошего коллектива, представляющего электоральную систему”64. Имея в виду сказанное и особенно первый случай, парламентские адвокаты установили отклонение от положений ст. 47, абз. (5) и абз. (7) Кодекса о выборах, которые предусматривают, что „конкуренты на выборах могут проводить встречи с избирателями, органы местного публичного управления обязаны обеспечить возможность их проведения в равные сроки и на равных условиях, а также обязаны в трехдневный срок со дня начала предвыборной кампании определить и гарантировать минимум специально отведенных мест для размещения предвыборных афиш, а также определить минимум помещений для проведения встреч с избирателями. Соответствующие решения (распоряжения) незамедлительно вывешиваются в помещениях этих органов и доводятся до сведения заинтересованных лиц через средства массовой информации, а также другие имеющиеся средства связи”. Другое отступление от законных положений, в частности, от ст. 38, абз. (7) Кодекса о выборах, касается второго случая. Таким образом, в соответствии с упомянутыми требованиями, „Конкурентам на выборах запрещается предлагать избирателям деньги, подарки, распределять безвозмездно материальные блага, в том числе из средств гуманитарной помощи или других благотворительных мероприятий.” В результате сказанного и пользуясь возложенной компетенцией в силу Закона о парламентских адвокатах, они отреагировали по долгу службы и обратились за помощью в Центральную избирательную комиссию с целью проверить допущенные бэлцкими органами местного публичного управления действия/бездействия по отношению к группе названной политической партии, проверить законность распределения предвыборных кульков (согласно распространенным видеокадрам) и принять впоследствии надлежащие меры в целях исключения впредь любых действий/бездействий, противоречащих положениям Конституции, Кодекса о выборах и международным актам, в которых Республика Молдова является участницей. Тем не менее, Центральная избирательная комиссия не приняла решительных мер по данному факту, ограничиваясь официальным уведомлением Министерства внутренних дел и Государственной канцелярии о сообщаемых парламентскими адвокатами отступлениях. Парламентские адвокаты считают, что надлежащее решение затронутых проблем относительно управления выборами предполагает активное и честное вмешательство соответствующего органа государственной власти с тем, чтобы исключить, чтобы данные факты стали предметом обсуждения в учреждениях международной юрисдикции. Более того, по мнению парламентских адвокатов, выявленные недостатки должны стать предметом серьезного разговора в Центральной избирательной комиссии, как государственного органа, созданного для проведения электоральной политики, для организации и проведения выборов. Для исправления положения по данному вопросу необходимо принять ряд мер, направленных на повышение эффективности работы органов, ответственных за организацию и проведение выборов. Ведь для правового государства очень важно, чтобы законные положения применялись самым строгим образом, своевременно и единообразно на всей территории страны, без какой-либо дискриминации и влияния. В 2011 году было обращено внимание и на другой вопрос, связанный с проведением всеобщих местных выборов в отдельных населенных пунктах Дубэссарского и Кэушенского районных избирательных округов65. Например, решением Избирательного совета Дубэссарского районного избирательного округа № 15 был образован избирательный участок № 3 в коммуне Коржова Дубэссарского района. Участок был размещен в помещении местной гимназии. Затем, учитывая тот факт, что на протяжении последних лет тираспольские неконституционные власти помешали при помощи силы участию избирателей данного населенного пункта в выборах, Центральная избирательная комиссия изменила своим решением66 решение Совета, перенеся помещение электорального бюро избирательного участка № 3 из гимназия села Коржова в помещение примэрии села Кочиерь, Дубэссарского района. Дубэссарский районный комиссариат полиции проинформировал Комиссию 5 июня, что около 06.00 часов группа лиц заблокировала передвижение транспортных средств и граждан на участке дороги Дубэссарь-Коржова. Данные действия были квалифицированы, как направленные на срыв всеобщих местных выборов в селах Коржова и Кочиерь. В Отчете ЦИК отмечается также, что „аналогичное положение создалось и в других населенных пунктах, расположенных на левом берегу Днестра. Органы местного публичного управления коммуны Кицкань, сел Кременчуг и Гыска, Кэушенского района запретили создание избирательных органов и участие граждан Республики Молдова в выборах”.67 В ходе предвыборной кампании в Центральную избирательную комиссию поступило 108 жалоб68, свидетельствующих о наличии определенных недостатков в управлении и руководстве выборами, которые неблагоприятно отражаются, в конце концов, на исполнении одного из основных прав. Отмеченные недостатки относятся к нарушениям избирательного законодательства по вопросам определения помещения и времени приема документов, регистрации/отказе в регистрации названных кандидатов, проведения предвыборной агитации электоральными конкурентами; использования административных ресурсов; проведения избирательных процедур электоральными органами в день выборов; действий/бездействий учреждений/организаций, действий электоральных конкурентов, которые, по мнению авторов жалоб, содержали элементы, составляющие правонарушения/нарушения, связанные с проведением выборов. Среди выявленных недостатков в результате проведения внутреннего анализа всеобщих местных выборов от 5 июня 2011 года можно отметить также несоответствующее поведение электоральных конкурентов, наблюдателей, отсутствие бесстрастности со стороны отдельных электоральных функционеров, их прямое или косвенное участие в политической деятельности, в сопровождении ошибочного применения избирательного законодательства некоторыми субъектами, принимающими участие в обеспечении нормального проведения избирательного процесса. В том же контексте вписываются и выводы Доклада ассоциации „ Promo-Lex” „Мониторинг всеобщих местных выборов от 5 июня 2011 года”.69 На их взгляд, были допущены незначительные отклонения при образовании избирательных участков, вывешивании информации о помещениях избирательных участков и их данных для справок. Были отмечены также отдельные случаи участия членов избирательных органов в мероприятиях предвыборной агитации. Наблюдатели доложили о фактах различного толкования и неудовлетворительного знания законодательных норм относительно регистрации электоральных конкурентов, представления ими финансовых отчетов, механизма использования легальных средств решения электоральных споров70, допуска к ознакомлению с избирательными списками и изменения их содержания, об отдельных фактах злоупотребления служебным положением некоторыми государственными служащими центрального и местного публичного управления в ходе проведения предвыборных мероприятий, об отдельных случаях применения насилия и запугивания (не менее 22 случаев), методах проведения негативной предвыборной кампании, провокационных и ненавистных выступлениях в адрес соперников на выборах (не менее 13 случаев), а также значительного количества фактов использования административного (не менее 42 случаев) и вручения подарков в предвыборном контексте (не менее 99 случаев), не менее двух случаев невозможности исполнения права быть избранным в административно-территориальных единицах приднестровского региона, из-за отсутствия электоральных органов и соответствующих легальных механизмов и т.д. 71 Парламентские адвокаты считают, что реальная ситуация относительно гарантий исполнения в полном объеме права голоса и права быть избранным показала, что принятые до сих пор меры избирательными органами необходимы, но недостаточны для того, чтобы улучшить положение дел. Обнародованная ранее тревога парламентских адвокатов72 касается „разумной неприспособляемости”, которая не позволяет лицам с двигательными и зрительными ограничениями исполнить наравне со всеми все основные права и свободы человека, в частности, исполнение права голоса путем обеспечения доступа в равной степени с другими гражданами к физической среде, транспорту и другим услугам, приспособление физической инфраструктуры к их нуждам, печатание избирательных бюллетеней при помощи алфавита Braille, обеспечение перевода на язык жестов и мимики передач, посвященных предвыборным дебатам. В результате ратификации Конвенции ООН о правах лиц с физическими ограничениями, Республика Молдова взяла на себя обязательство принимать соответствующие меры для обеспечения лицам с физическими ограничениями политические права и создания возможностей для пользования этими правами в равной степени с другими гражданами, в том числе правом голоса и быть избранным путем обеспечения процедуры голосования, помещений и соответствующих материалов, доступных и легко понимаемых и используемых; путем защиты права лиц с физическими ограничениями на тайное голосование в ходе публичных выборов и референдумов, без запугивания, а также баллотироваться на выборах, быть избранными и занимать публичные должности на всех уровнях власти. Центр по правам человека получил в 2011 году два обращения от граждан Республики Молдова относительно реализации конституционного права голоса и быть избранным. В них обращалось внимание на действия/бездействия органов власти Дубэссарского района, в результате которых было ограничено право принимать участие в местных выборах от 5 июня 2011 года и на предполагаемые ссылки кандидата на должность примара одного из населенных пунктов на юге Республики Молдова о покушении на его физическую и психическую неприкосновенность и невозможность получения подписей жителей в поддержку своей кандидатуры. Парламентские адвокаты считают, что надлежащее и эффективное решение поднятых гражданами Республики Молдова вопросов относительно реализации права голоса и быть избранным предполагает активное, честное, четкое и последовательное участие государства посредством своих полномочных органов государственной власти с целью гарантирования условий обеспечения свободного волеизъявления населения. Рекомендации парламентских адвокатов Повысить роль и ответственность электоральных органов, участвующих в обеспечении должного исполнения права голоса и быть избранным. ^ международным актам, участницей которых является Республика Молдова, и безусловное соблюдение всех избирательных норм и стандартов с целью обеспечения свободного, корректного и доступного избирательного процесса для всех граждан, обладающим правом голоса. Обеспечение полного и результативного участия лиц с физическими ограничениями в политической и общественной жизни на равных условиях со всеми остальными гражданами непосредственно или через своих свободно избранных представителей, а также права и возможность избирать и быть избранными. 4. Свобода собраний: равновесие между положительными и отрицательными обязательствами государства Парламентские адвокаты многократно подтвердили первичность свободы слова и свободы собраний при рассмотрении вопросов, связанных с проблематикой соблюдения основных прав и свобод73, так как они занимают особое место в деятельности Национального учреждения по защите прав человека – Центра по правам человека. Наиболее полное и правильное осознание основных прав и свобод представляет собой веление настоящего времени. Данный императив предполагает широкое информирование по поводу институциональных рамок и нормативного фонда в данной области. Безусловно, первый шаг к реализации этих чаяний состоит в обеспечении защиты основных прав и свобод в специфической и эффективной манере с тем, чтобы она стала реальностью. Следует отметить, что в соответствии с международными стандартами, свобода мирных собраний и свобода слова принадлежат всем лицам, а не только тем, которые составляют большинство. Следовательно, допускается, чтобы собрание побеспокоило определенных лиц в связи с проповедуемыми идеями или выдвинутыми требованиями. В связи с этим, концепция о свободе подсказывает отрицательные действия государства, то есть воздержание вмешиваться в реализацию свободы своих граждан на собрания. Более того, реальная и эффективная свобода мирного собрания несовместима с простым обязательством государства не вмешиваться, а включает и положительное обязательство об обеспечении мирного проведения легальных манифестаций. Следовательно, международные положения требуют от государств выполнения не только отрицательных, но и положительных обязательств, состоящих в принятии мер защиты и безопасности с тем, чтобы придать эффективность и содержание исполнению свободы собрания. ^ цель которого состоит в гарантиях исполнения любым человеком свободы собраний в порядке, предусмотренном Конституцией Республики Молдова и международными актами, в которых Республика Молдова является участницей, определяет, что каждый свободен активно участвовать или присутствовать на собрании.74 В этих условиях, предъявление определенных ограничений в исполнении конституционного права на собрание является грубым нарушением основного права, которое предоставлено любому человеку. Кстати, ограничение исполнения права на свободу слова и свободу собрания равняется практически запретом на соответствующее основное право, который можно осуществить разве что только на основании ст. 54, абз. (2) Конституции. В итоге, исполнение основного права на слово и на собрания, проявленное посредством проведения акций протеста, не может терпеть никакого вмешательства, если оно вписывается в рамки, предусмотренные действующей законодательной базой. Осуществив сравнительный анализ положения дел в 2011 году по данному вопросу, в сравнении с предыдущими годами, установлено, что все большее количество членов сообщества воспринимают собрания, как форму выражения мнений,75 как обязательный элемент настоящей демократии, предполагающей активное гражданское поведение. Хотя как примэрия муниципия Кишинэу, так и органы полиции проявили более конструктивное отношение к созданию гарантий соблюдения свободы собраний по сравнению с предыдущими годами,76 существуют еще определенные недостатки, выявленные Центром по правам человека. Например, парламентские адвокаты подчеркивают среди наиболее важных проблем недостаточное взаимодействие между участниками,77 вовлеченными в обеспечение свободы собраний и недостаточным применением положений Закона о собраниях в сочетании с целым рядом объективных обстоятельств, вызванных, в том числе, уровнем подготовки участников. Парламентские адвокаты поставили перед собой задачу провести в первом полугодии 2011 года оценку выполнения Закона о собраниях. Имея в виду, что нельзя работать в одиночку, в условиях, когда успех выполнения соответствующих мер зависит, прежде всего, от взаимодействия полномочных учреждений, обратились за помощью к органам местного публичного управления и судебным инстанциям78 с тем, чтобы они предоставили ценную информацию за период 2010 год – апрель 2011 год. В итоге, было установлено, что в сравнении с городами-районными центрами, в муниципии Кишинэу проведено за отчетный период больше собраний,79 а за ним следуют муниципий Бэлць с 27 собраниями, Орхей – 22, Шолдэнешть – 17, АТО Гагаузия – 17 и Криулень – 15 собраний.  Хотя точную оценку количества собраний в свете достаточно верных, точных, исчерпывающих и сравнительных статистических данных очень трудно дать, установлено,80 что в 2011 году, в Республике Молдова проведено 864 собрания по сравнению с 707 собраниями в 2010 году и 773 собраниями – в 2009 году.81 Полученная Центром по правам человека информация в ходе оценки степени соблюдения свободы собраний указывает на то, что некоторые органы местного публичного управления не располагают данными, которые запросили организаторы82 в условиях ст. 10, абзац (4) Закона о собраниях, данными о соблюдении организаторами обязательств об определении и сообщении органу местного публичного управления фамилии координатора собрания83. Еще важнее то, что органы местного публичного управления не пользуются четким механизмом управления ситуациями, когда подаются одновременно несколько заявок на одновременное проведение собраний84 или ситуаций, когда на одно и то же время назначено несколько собраний85 и эти понятия зачастую путают. Одновременно, было отмечено, что в большинстве органов местного публичного управления ответственным лицом за управление собраниями является примар, вице-примар, а в отдельных случаях – юрист, советник примара или специалист по связям с общественностью.86 Согласно предоставленной информации, случаев, когда представитель органа местного публичного управления потребовал бы за отчетный период от организаторов приостановления собраний/разделения участников, не установлено. С другой стороны, следует отметить определение Примэрии мун. Кишинэу, которая определила, что „только на условиях ст. 5, абзац (3) Закона был сделан запрос об изменении места, часа, дня проведения манифестации в целях хорошей организации руководством государства предусмотренных мероприятий (саммит, приезд официальных делегаций других государств, проведение государственных праздников)”. В связи с этим, парламентские адвокаты установили некоторый разнобой в толковании положений Закона о собраниях со стороны самых различных субъектов Закона, что говорит об отсутствии определенной консолидированной практики и традиций по созданию гарантий свободы собраний, а это, в свою очередь, приводит к ограничению его действия.87 В то же время, государства не только обязаны защищать право на мирное собрание, но и воздержаться от косвенного злоупотребления в ограничении действия данного права, обеспечивая эффективность и действенность данной свободы. Более того, ограничение порядка проведения митинга представляет собой вмешательство в исполнение свободы собраний и это нельзя оправдать, кроме как ели это отвечает положениям ст. 11, абзац (2) Европейской Конвенции, то есть исполнение свободы собраний не может стать предметом других ограничений, кроме тех, которые предусмотрены законом и составляют необходимые меры в демократическом обществе для обеспечения национальной безопасности, общественной безопасности, защиты общественного порядка и предупреждения правонарушений, защиты здравоохранения и морали или охраны прав и свобод других лиц.88 В том же плане следует отметить, что не случаен тот факт, что парламентские адвокаты занялись предъявленными ограничениями сотрудникам полиции относительно свободы собраний. Ведь 10 апреля 2011 года на Площади Великого национального собрания должны были протестовать против правительственных реформ около 200 сотрудников Министерства внутренних дел, однако событие не произошло, так как якобы сотрудники МВД были предупреждены своими начальниками о недопустимости исполнения права на собрания.89 Кстати, согласно абзаца 1 ст. 10 и ст. 11 Конвенции любой человек имеет право на свободу слова, на свободу мирного собрания и на свободу объединения. Как свобода слова, так и свобода собраний имеют свои пределы, продиктованные ситуацией или профессией людей. Имея в виду, что текст Конвенции не может быть интерпретирован отдельно от своей юриспруденции, Суд уточнил в рамках различных дел, что возможное ограничение должно быть оценено в зависимости от обстоятельств. В данном качестве, на отдельных лиц возложена более высокая ответственность в сравнении с другими. Речь идет о государственных служащих, военнослужащих и сотрудниках полиции. Предъявленные ограничения должны быть оправданы точными обстоятельствами и необходимыми для исправления ситуаций, предусмотренных §2 ст. 10 и ст. 11 Конвенции.90 Европейская комиссия по правам человека отметила в рамках дела ^ что государства обладают положительным обязательством для обеспечения, чтобы исполнение свободы слова не было ограничено и тем самым не отражалось на содержании данного права. Даже в тех случаях, когда согласны с существованием определенной категории государственных служащих, на которых возложены специальные „обязанности и ответственность”, применяемые ограничения на их право на свободу слова должно быть рассмотрено на основании тех же критериев, которые применяются при определении вмешательства в свободу слова других. Кстати, содержание любого обращения, которое организаторы собрания собираются передать, не является причиной для того, чтобы считать его вне области применения статьи 11. Суд заявил, что гарантированная ст. 11 свобода собраний необходимо рассмотреть в свете ст. 10, а защита мнений и свобода их выражения являются одной из задач свободы собраний.91 Если ограничения в исполнении гарантированных ст. 11, §1 прав бьют по членам администрации, они не относятся к §2, а ко второй фразе ст. 11, §2 и данная фраза подвергает любое ограничение исполнения права на объединение или на собрания только условию „легитимности”. Европейская комиссия определила данное понятие, решив что для того, чтобы быть „легитимными” в смысле второй фразы ст. 11 §2, ограничения должны соответствовать, по крайней мере, внутреннему праву и освобождены от случайностей, то есть они должны обладать достаточно точной законодательной базой и должны применяться в соответствии с ней.92 В подобных условиях, исключение/установление определенных ограничений полицейскому, в качестве социальной категории, в исполнении/неисполнении конституционного права на собрания грубо нарушает одно из основных прав, которым пользуется любой гражданин Республики Молдова, в том числе полицейский, так как граждане равны перед законом. Кроме того, ограничение исполнения права слова и собраний для определенных категорий граждан, не означает выхолостить данное право своего содержания, а равняется, практически, ограничению соответствующего основного права, которое нельзя произвести, как мы отметили выше, кроме как на условиях ст. 54, абзац (2) Конституции. Действующее национальное законодательство, в частности, положения ст. 362-370 Кодекса о труде, регулирует установление ограничений по отношению к сотрудникам органов, которые обеспечивают общественный порядок, правопорядок и государственную безопасность, судьям судебных инстанций, служащим воинских частей, организаций и учреждений вооруженных сил лишь относительно участия в забастовках, что представляет собой добровольный отказ работников выполнять полностью или частично трудовые обязанности в целях решения коллективного трудового конфликта, начатого в соответствии с действующим законодательством, а ведь акция протеста, которую собирались проводить сотрудники МВД, не была и не следует интерпретировать как забастовку. Учитывая данную ситуацию, парламентские адвокаты высказываются против установления любых пределов, ограничений, давления, условий или запретов в исполнении права на свободу слова и собраний полицейских и выступают за исключение на будущее подобной практики, которая искажает имидж учреждения в своем качестве специального органа, ответственного за разработку, проведение и реализацию государственной политики в области обеспечения законности, общественного порядка, гражданской защиты, а также за обеспечение прав и свобод граждан. Рекомендации парламентских адвокатов Улучшение редакции ст. 40 Конституции Республики Молдова по ее приведению в соответствие с положениями Европейской Конвенции по защите прав человека и основных свобод. Повышение роли и укрепление возможностей субъектов, участвующих в обеспечении исполнения права на свободу собраний: органов местного публичного управления, правоохранительных органов и организаторов/участников собраний. ^ Создание специализированных полицейских подразделений, ответственных за осуществление контроля и надзора за нормальным проведением собраний, которые можно будет размещать таким образом, чтобы способствовать наилучшему прохождению собраний. Укрепление отношений сотрудничества между полицией и местными органами власти в целях обеспечения реализации свободы собраний и эффективного применения положений Закона о собраниях. 5. Свобода мысли, совести и вероисповедания Защита права на свободу мысли, совести и вероисповедания означает уважение государственных органов к разнообразию убеждений, которые могут быть выражены в общественной жизни с тем, чтобы обеспечить каждому индивидууму духовную независимость. Рассматриваемая в свете своего религиозного измерения, эта свобода находится среди „важнейших составных частей духовной идентичности верующих, их мировоззрения, но она представляет в то же время такое же ценное добро и для атеистов, агностиков, скептиков или безразличных”.93 В результате визита в сентябре 2011 года в Республику Молдова Специального Докладчика Объединенных Наций по вопросам свободы религии или убеждений Гейнера Бьелефельдта (Heiner Bielefeldt), его встреч с парламентскими адвокатами, а также с государственными деятелями, выводов относительно положения свободы религии или убеждений в Республике Молдова, выявленных эволюции и отставаний в данной области, отмечен целый ряд существующих вызовов в Республике Молдова. Среди них можно назвать проявления нетерпимости, отсутствие диалога между сторонниками различных религий и верований, в том числе с теми, которые считают себя неверующими, отсутствие в учебных программах образовательной системы предметов, ориентированных на продвижение толерантности, исключение роли религиозного сообщества в создании предпосылок для климата толерантности и взаимоуважения, а также недостаточное выполнение государством негативных и позитивных обязательств.94 Названные беспокойства можно найти и в Докладе о соблюдении прав человека в Республике Молдова в 2010 году, разработанном Центром по правам человека Молдовы. Например, религиозные культы являются составной частью общества и, следовательно, их следует считать учреждениями, созданными при участии граждан, которым предоставлено право исповедать религию, а также, организациями, являющимися частью гражданского общества со всем своим потенциалом для указания показателей об этических и гражданских аспектах, играющих важную роль в рамках национального сообщества – религиозного или светского.95 Именно поэтому парламентские адвокаты считают, что усиление диалога между государством, религиозными объединениями и гражданским обществом должно способствовать постоянному контакту, который позволил бы создание предпосылок для климата толерантности и взаимоуважения.96 Следует отметить, что бывшая Европейская комиссия по правам человека допустила, что если верования и религиозные доктрины создают предмет для оппозиции или очернительства, то в данном случае должно сказать свое слово государство.97 В свою очередь, Европейский суд определил, что определенные трения могут возникать тогда, когда религиозное или другое сообщество становится раздробленным, но это является неминуемым выражением плюрализма.98 Поэтому роль государственных органов в подобных обстоятельствах состоит не в искоренении причины напряжения путем подавления плюрализма, а сделать таким образом, чтобы противостоящие группировки проявляли друг к другу терпимость.99 Имея в виду, с одной стороны, замечания и выводы Комитета по борьбе с расовой дискриминацией по отношению к Республике Молдова (CERD), Европейской комиссии против расизма и нетерпимости (ECRI), содержащихся во втором и третьем Докладах относительно Молдовы, а с другой стороны, то, что применение положений конвенций поддерживается путем создания международных механизмов наблюдения, а важнейшее обязательство Республики Молдова, как демократического и правового государства, состоит в обеспечении прогрессивного соблюдения всех прав, а также в исполнении без какой-либо дискриминации признанных международными инструментами прав, в которых государство является участником, парламентские адвокаты приветствуют и поддерживают рекомендации Специального Докладчика Правительству о гарантиях соблюдения свободы религии и совести. Подведя итог сказанному, следует подчеркнуть, что, следуя своей прерогативе регулирования в своих отношениях с различными религиями, культами и вероисповеданиями, государство должно оставаться нейтральным и беспристрастным, так как это является важным критерием обеспечения плюрализма и уверенного функционирования правил демократии, так как одной из основных ее характеристик состоит в возможности, которую она предоставляет для решения путем диалога. Кстати, ^ требует от государств-участников „быть нейтральными и бесстрастными при исполнении своих компетенций и в отношениях с различными религиозными группами; любое предпочтительное отношение по отношению к отдельным религиозным сообществам в связи с их исторической ролью должно строго соблюдать консолидированную юриспруденцию Европейского суда по правам человека”.100 Тем не менее, нейтралитет не должен быть одинаковым с безразличием. Позитивные обязательства могут требовать от государства принимать меры по защите соблюдения другими свободы религии.101 Государство принимает усилия по обеспечению защиты и соблюдению неотъемлемых и незыблемых прав граждан, гарантированных Конституцией Республики Молдова, подтвержденных, провозглашенных и установленных международными инструментами, в которых Республика Молдова является участницей и 12.05.2011 г. Постановлением Парламента № 90 был принят План действий в области прав человека (PNADO) на 2011-2014 годы. Хотя PNADO содержит общее обязательство продвигать и защищать права человека, в нем нет никакой ссылки на свободу религии, совести и вероисповедания. Имея в виду намерение Правительства об улучшении содержание PNADO в результате Периодического универсального пересмотра (UPR), а Республика Молдова была предметом пересмотра в рамках 12-й сессии (последней сессии CDO), состоявшейся с 3 по 14 октября 2011 года, парламентские адвокаты рекомендуют, чтобы отредактированный текст Плана содержал четкие задачи и меры, гарантирующие соблюдение свободы мысли, совести и вероисповедания. Следует отметить, что данные вопросы нашли свое отражение в проекте по внесению поправок и дополнений к Закону № 125-XVI о религиозных культах и их составных частях от 11 мая 2007 года102, разработанного в результате проведения исследования на тему „Свобода совести, мысли и вероисповедания – настоящее и перспективы регулирования”, проведенного Министерством юстиции. Например, в исследовании отмечено, что Закон о религиозных культах и их составных частях нуждается в поправках в смысле исключения возможности ошибочного толкования законодательных норм, так как некоторые из них двусмысленны или неточны,103 и в приведении национальной законодательной базы и практики в соответствие с европейскими и международными нормами. Предложения по улучшению касаются, в частности, изменения названия закона с тем, чтобы он отражал правильно и полно предмет урегулирования законом104, уточнения значения содержащихся в законе отдельных понятий, как, например, „чрезмерный прозелитизм”, исключения определенных положений, касающихся свободы религиозного объединения,105 и исключения любого вмешательства государства. Поправки предусматривают также дополнение новыми обоснованиями для непрохождения срочной военной службы, введение положительного обязательства для служителя религиозного культа о сохранении тайны исповеди, упразднение церковных дисциплинарных инстанций с учетом светского характера Республики Молдова, подтверждение права религиозных общин осуществить похоронные ритуалы в соответствии с характерными для них догмами, замена синтагмы „религиозный культ” на „религиозную организацию” и „религиозную общины”. Поправки предусматривают также в законе право на исповедание одной религии, отправление религиозных служб и проявление своей верности незарегистрированным неформальным религиозным группировкам, изменение процедуры регистрации религиозных общин, а в также включение в обоснования о приостановлении и прекращении деятельности религиозных общин факта нарушения положений международных актов, а также участие в политической деятельности. Парламентские адвокаты приветствуют данную инициативу об установлении четких законных норм, которые должны обеспечить свободное соблюдение всех аспектов, относящихся к свободе мысли, совести и вероисповедании. Более того, такой подход свидетельствует о положительной динамике по отношению к культам религиозных меньшинств в сравнении с предыдущими годами. В связи с этим, в марте 2011 года, Министерство юстиции официально зарегистрировало „Исламскую лигу Республики Молдова” и она стала первой зарегистрированной религиозной общиной, представляющей исламскую конфессию, признанную органами государственной власти Республики Молдова. Официальная регистрация Исламской лиги вызвала серьезные противоречия на национальном уровне, вызвав, в частности, недовольство православных религиозных группировок и некоторых представителей политического класса. Парламентские адвокаты сожалеют о проявленной реакции, отрицательных комментариях и проявлениях нетерпимости со стороны отдельных представителей православной конфессии Республики Молдова, направленных против мусульман. Но ведь в таких случаях религиозные общины должны учитывать свое специальное призвание способствовать миру, сотрудничеству, терпимости, солидарности, межкультурному диалогу и распространению демократических ценностей. Парламентские адвокаты поддерживают представителей религиозных общин в их участии в диалоге, как основополагающей предпосылки в искоренении проявлений нетерпимости и/или побуждений к религиозной вражде, выступая за разнообразие и консолидацию культуры межрелигиозного общения. Учитывая данный негативный опыт и разницу между положением de jure и de facto миноритарных религиозных групп, очень важно, чтобы государство приняло эффективные меры в целях обеспечения их реального равенства шансов и возможностей. Парламентские адвокаты напоминают об обязанности выполнения взятых на себя обязательств Республикой Молдова в свете международного права о правах человека, в частности принципа равенства прав религиозных меньшинств, содержащегося в Международном пакте о гражданских и политических правах.106 Другими словами, положения о правах человека следует интерпретировать в соответствии со Всемирной декларацией о правах человека и международными соглашениями, одной из сторон которых является наша страна, а международные обязательства в области прав человека превалируют над национальным законодательством.107 В свете сказанного, хотелось бы напомнить государству108 положения пункта 25 Доказательных замечаний Комитета ООН по правам человека в адрес Республики Молдова (октябрь 2009 года), которые рекомендуют „принять срочные меры по соблюдению права на свободу вероисповедания и привести положения закона и практику в соответствие с положениями статьи 18 Пакта”.109 Комитет ООН по ликвидации расовой дискриминации определил с глубокой тревогой в принятых в марте 2011 года в своих окончательных замечаниях в адрес Республики Молдова, что право на свободу вероисповедания, в частности, лиц, принадлежащих к этническим меньшинствам, продолжает быть ограниченным в Республике Молдова, вопреки предпринятым международными и региональными органами в области прав человека различным мерам.110 Комитет ООН по ликвидации расовой дискриминации порекомендовал, inter alia, чтобы Республика Молдова „b) соблюдала право членов зарегистрированных и незарегистрированных вероисповеданий свободно пользоваться своей свободой на вероисповедание, пересмотреть существующие регламентации и практику регистрации в целях обеспечения права всех лиц пользоваться своим вероисповеданием или убеждением, одним или в сообществе с другими, публично или в частном порядке, независимо от статуса регистрации; c)зарегистрировать религиозные группы, желающие зарегистрироваться, приняв во внимание Резолюцию 2005/40 Комиссии ООН по правам человека и практику Специального докладчика ООН в области свободы вероисповедания или убеждений”. Имея в виду, что Комитет по ликвидации расовой дискриминации потребовал от Молдовы проинформировать через год после принятия выводов относительно follow-up-а на основании содержащихся в пунктах 9,11,12 и 14 рекомендаций Замечаний, в соответствии с представленной Генеральной прокуратурой информацией в Справке о выполнении содержащихся в пунктах 9,11, 12, 14 рекомендаций сделанных Комитетом выводов и замечаний, „на протяжении 2010 года и шести месяцев 2011 года зарегистрировано 22 обращения по причине дискриминации и религиозной вражды. Из них, 9 обращений подлежат рассмотрению в соответствии с положениями ст. 274 Уголовно-процессуального кодекса111, 4 обращения рассмотрены в соответствии с положениями совместного приказа об едином учете правонарушений, уголовных дел и лиц, совершивших правонарушения, и другие 9 подлежат рассмотрению в соответствии с Законом о подаче петиций. В результате рассмотрения упомянутых в 8 обращениях обстоятельств, приняты постановления не начинать уголовное преследование, а по одному факту начато уголовное преследование по ст. 176 Уголовного кодекса.112 В то же время, в результате рассмотрения 4 из этих обращений начаты 4 административные процедуры по ст. 54 Административного кодекса”.113 Следует отметить, что в 2011 году в Центр по правам человека официально никто не обратился с петициями о нарушениях в обеспечении свободы мысли, совести и вероисповедания, Тем не менее, парламентские адвокаты отметили за отчетный период ряд недостатков по данному вопросу, содержащихся как в настоящей главе, так и в главе Доклада „Принцип равенства и недискриминации: гарантия признания и соблюдения прав человека”. Например, другой вопрос относится к соблюдению свободы вероисповедания или совести иностранными гражданами. Следует отметить, что настоящая редакция статьи 54, абзац (4) Административного кодекса, а также Закона о религиозных культах и их составных частях свидетельствуют о существовании дискриминационных положений относительно иностранных граждан. Другими словами, отправление свободы мысли, совести и вероисповедания, пользуясь статусом всеобщего и неотъемлемого права, не может быть ограничено в зависимости от гражданства или национальности. В связи с этим, парламентские адвокаты вновь подтверждают, что свобода вероисповедание или совести является, в сущности, универсальным правом человека, которое единообразно применяется ко всем религиям или конфессиям; в том числе в атеистическим убеждениям. Данное требование требует гарантии прав иностранным гражданам в проведении религиозной деятельности в соответствии с международными стандартами, а также гарантии проведения прозрачных, быстрых и недискриминационных процедур регистрации религиозных общин, лишенных чрезмерного груза для религиозных групп, желающих добиться статуса зарегистрированных. Государство, в свою очередь, должно четко разъяснить, что стандарты относительно прав человека, в том числе свобода вероисповедания и принцип равенства и недискриминации, превалируют над любыми ссылками относительно национальной идентичности. 114 Рекомендации парламентских адвокатов Повышение роли Правительства в выполнении положительных обязательств в свете международного права в области прав человека, продвижение разнообразия принятием исчерпывающей недискриминационной законодательной базы, способствовать межрелигиозному диалогу, осуществление инвестиций в гражданское воспитание115 и осуждение проявления фактов религиозной вражды. 116 Участие представителей религиозных групп в диалоге, как основополагающей предпосылке для искоренения проявлений нетерпимости и/или побуждений к религиозной вражде, выступая за разнообразие и консолидацию культуры межрелигиозного общения и „сожительства”. Пересмотр существующих регламентаций и практики регистрации религиозных общин с целью обеспечения права всех лиц проявлять свое вероисповедание или убеждение, одним или в сообществе с другими, публично или в частном порядке, независимо от статуса регистрации, в соответствии с международными рекомендациями и стандартами. Введение в программу системы образования дисциплин, основанных на информировании по вопросам существования различных религий и конфессий, их возникновения и содержания с целью исключения существующих в обществе стереотипов и предрассудков. 6. Право на образование Развитие человеческого общества вызвало необходимость создания новых прав и обязанностей в общественной среде, устанавливая одновременно новый пакет основных прав человека. Технологическое развитие преобразовало привилегию следовать начальному правовому обучению и в связи с этим было установлено и то, что право ребенка на образование материализуется в двух взаимозависимых обязательствах: обязательство государства в создании учебных заведений и обязательство родителей записать и направить находящегося у них на воспитании малолетнего ребенка в признанную государством школу – государственную или частную. Вопреки требованиям Закона об образовании117 об обязательности всеобщего образования, не все дети пользуются базовым образованием, призванного способствовать формированию ребенка свободной и творческой личностью, развивать интеллектуальные способности учащегося, воспринятых как определяющую предпосылку в формировании личности, профессиональной ориентации и подготовке к лицейскому и профессиональному образованию. Согласно Доклада по стране „Анализ отношений между развитием человеческого капитала и справедливостью в Республике Молдова”118, мнение граждан о допуске к образованию не является оптимистичным. Например, лишь 16% респондентов, принявших участие в данном исследовании, считают, что существуют механизмы, которые бы обеспечили доступ всем к образованию, 36% лишь частично согласны с данным утверждением, в то время, как 48% не согласны. Другими словами, существует очень мало общественного доверия в способности государства гарантировать доступ всех на образование. Анализ положения дел в области образования всех уровней показал, что система не приспособлена для охвата образованием/профессиональным формированием определенных неблагоприятных групп119: учебные заведения охватывают ограниченное количество лиц со специальными нуждами, практикуемые мероприятия направлены оказание поддержки конкретному лицу, а не общественный/профессиональный охват, инфраструктура и оснащение учебных заведений не отвечают ожиданиям и нуждам учащихся, вопрос материально-дидактического обеспечения учебного процесса и определения лиц со специальными образовательными нуждами является безотлагательным, бюджет системы образования не предусматривает отчислений на разработку и/или издание соответствующих материалов. Данные вопросы обусловлены целым рядом факторов нормативного, социально-экономического, педагогического и институционального характера, которые определяют и обостряют исключение детей, молодежи и взрослых из образовательной системы. Среди них можно назвать отсутствие нормативно-концептуальных рамок развития инклюзивного образования, отсутствие согласованности между законодательством в области образования и законодательством в области социальной защиты, отсутствие механизмов сбора и обработки действительных статистических данных о численности и категориях детей, молодежи и взрослых, исключенных в настоящее время из образовательной системы, недостаток и нерациональное использование выделенных бюджетных ресурсов, отсутствие или недостаток специализированных услуг (психологических, психопедагогических, логопедических, социальных и т.д.) в учебных заведениях для детей, молодежи и взрослых, недостаточное сотрудничество между учебными заведениями различных уровней и ступеней, между всеобщим и специальным образованием, между школой и семьей, между семьей и сообществом, неудовлетворительную соответствующую учебно-дидактическую базу (учебники, книги, оборудование, наглядные, методико-дидактические материалы и т.д.), несоответствие инфраструктуры учебных заведений специфических требований к доступу детей и молодежи с физическими ограничениями (отсутствие необходимых платформ, широких выходов, лифтов, приспособленных санузлов, соответствующего оборудования), неудовлетворительное сотрудничество публичных учреждений и общественных услуг, правительственного и неправительственного секторов в области развития и продвижения концепции о реализации инклюзивного образования. Кроме отмеченных факторов, исключение или образовательная маргинализация определены также биопсихосоциальными и культурно-поведенческими факторами.120 Образовательная система обеспечивает обучение детей с физическими ограничениями или со специальными образовательными требованиями в специальных учебных заведениях, обучением на дому или направлением в систему всеобщего образования. Хотя существуют альтернативные формы, обучение детей со специальными образовательными нуждами осуществляется в основном на принципах сегрегации, в специальных учебных заведениях: 27 вспомогательных школах для детей с познавательными и учебными затруднениями и 8 специальных учебных заведениях для детей с физическими и чувственными недостатками. Вопросы, связанные с охватом этих детей всеобщим образованием, рассматриваются достаточно широко, тем не менее, часть педагогических кадров проявляет сдержанное или даже неприязненное отношение к данному процессу, так как он требует изменения способов подхода к ребенку, отношений между участниками воспитательного и учебного процесса, изменения отношения педагогических кадров, коренного изменения образовательных технологий и приемов, работы с другими дидактическими материалами, которые необходимо приспосабливать к различным учебным нуждам и применять при использовании других методик, которые коренным образом отличаются от существующих ранее, и т.д. Из общего количества 14 861 ребенок с физическими ограничениями только 3792 ребенка охвачены обязательным всеобщим образованием.121 Дети и молодежь с недостатками двигательного аппарата обучаются в основном по месту жительства. По мнению родителей, данный способ малоэффективен. В результате, большинство учащихся, которые обучались именно таким образом, сталкиваются с очень большими трудностями при поступлении в высшие учебные заведения, трудоустройстве, а в итоге – в реинтеграции в общество. В соответствии с разработанным Центром по правам человека в 2011 году122 Тематическим докладом „Доступ к образованию детей и молодежи с двигательными ограничениями”, из 1882 дошкольных и средних учебных заведений только 48 приспособлены к специфическим требованиям детей с физическими ограничениями (30 учебных заведений оснащены специальными платформами, 16 – подъездными путями или лифтами, 16 из них оснащены приспособленными санузлами); из 804 детей с двигательными ограничениями 389 охвачены всеобщим образованием, 80 – посещают специальные учебные заведения, 363 – проходят обучение на дому, а 107 детей осталась за пределами образовательной системы (таблица № 1). Таблица № 1. Приспособляемость дошкольных и средних учебных заведений к нуждам детей с недостатками двигательного аппарата
|
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Похожие:
 |
Инструкция по использованию Sapphire Flow (Сапфир Флоу) Данный материал основывается на метакрилатовых смолах и неорганических наполнителях с размером частиц,... |
База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям