Актуальные вопросы теоретической и практической медицины
|
|
Скачать 2.26 Mb.
|
^ показатели иммуноцитокинов крови пациентов с переломами нижней челюсти 1Хараева З.Ф., 2Мустафаев М.Ш., 2Тарчокова Э.М. 1 Кафедра микробиологии, КБГУ, Нальчик, Россия 2Кафедра хирургической стоматологии и челюстно-лицевой хирургии, КБГУ, г. Нальчик, Россия Повреждения челюстно-лицевой области остаются одной из наиболее актуальных проблем челюстно-лицевой хирургии. Количество больных с воспалительными осложнениями переломов нижней челюсти варьирует от 5 до 38 %. В настоящее время большое внимание уделяется иммуностимулирующей терапии, в том числе локальной иммунокоррекции – перспективному направлению иммунотерапии, которое активно внедряется в клинику, в том числе и хирургической стоматологии. Цель исследования: изучить влияние локальной иммуноцитокинотерапии на показатели иммуноцитокинов крови пациентов с переломами нижней челюсти. Изучали цитокиновый статус крови 90 больных с переломами нижней челюсти. Пациенты разделены на 2 группы: контрольная группа (45 больных) и основная группа (45 больных). В основной группе проводилась локальная иммунотерапия в виде полосканий полости рта раствором, содержащим 100 мкг препарата «Суперлимф». Исследовали уровень интерлейкина-1β (ИЛ-1β), фактора некроза опухоли α (ФНОα) и трансформирующего фактора роста β (ТФРβ). Обнаружено, что у пациентов с одиночными переломами нижней челюсти в ответ на травму в первые сутки происходит повышение концентрации провоспалительных иммуноцитокинов (ИЛ-1β, ФНОα) в обеих группах. К 10 суткам уровни ИЛ-1β, ФНОα приходят в норму. При двойных переломах нижней челюсти в первые сутки также обнаружены повышение уровня провоспалительных иммуноцитокинов, однако, на 7–10 день нормализация ИЛ-1β, ФНОα не отмечена. При множественных переломах у больных контрольной группы в первые сутки, напротив, повышения ИЛ-1β, ФНОα нет, что является признаком иммунной декомпенсации. Длительный дефицит медиаторов воспаления приводит к уменьшению сопротивляемости и риску развития гнойно-воспалительных осложнений. В группе больных, получавших местное лечение препаратом «Суперлимф», при множественных переломах наблюдается значительное повышение уровня провоспалительных иммуноцитокинов значения ИЛ-1β, ФНОα в основных группах достоверно отличается от контрольных показателей, начиная с 5-х суток. Локальная иммунокоррекция приводит к постепенному уменьшению уровня провоспалительных цитокинов. К 10 суткам концентрация ИЛ-1β, ФНОα в группах, получавших местное лечение препаратом «Суперлимф», идентична с показателями доноров. С первых суток наблюдения происходит постепенный подъем концентрации ТФРβ и остается выше нормы на 10 сутки. В контрольной группе у больных с множественными переломами зарегистрировано своеобразное «истощение» клеточных посредников и после первоначального подъема (в первые сутки) в дальнейшие сроки повышения уровня ТФРβ не отмечено. Сниженные показатели регуляторов костной репарации являются патогенетическими факторами риска развития осложнений. Комплексная терапия с подключением естественного комплекса цитокинов привела к повышению уровня ТФРβ с 3 суток терапии. Таким образом, применение комплексной терапии с подключением комплексов цитокинов приводит к уменьшению риска возникновения гнойно-воспалительных осложнений переломов нижней челюсти и увеличению потенциала регенерации костной ткани. ^ полостей печени у животных в эксперименте Хижняк И.И. Кафедра хирургии, кафедра гистологии, цитологии и эмбриологии, ОГМА, г. Оренбург, Россия Закрытие остаточных полостей печени является одной из наиболее актуальных проблем современной реконструктивной хирургии. Часто образующиеся в результате хирургического лечения очаговых заболеваний печени остаточные полости таят в себе угрозу развития осложнений: кровотечения, формирования гнойных и желчных свищей, нагноения и прорыва инфицированной полости в желчные пути и бронхиальное дерево, брюшную полость, поддиафрагмальное и подпеченочное пространства (Борисов А.Е. с соавт., 2000; Чернышев В.Н. с соавт., 2006). Для ликвидации остаточных полостей печени (ОПП) предлагались различные методики, но ни одна из предложенных не решает проблем инфицирования полости и формирования послеоперационных кист (Вишневский В.А. с соавт., 2003). Таким образом, очевидна необходимость изучения морфологии ОПП для разработки новых методов ликвидации полости и профилактики осложнений. В работе использован материал от 16 белых беспородных крыс-самцов массой 180–200 г, которым в паренхиму печени был имплантирован силиконовый шарик диаметром 0,6 см. Операция проводилась под эфирным наркозом, из опыта животные выводились передозировкой наркозным средством на 3, 7 и 14 сутки эксперимента. Паренхима печени в месте имплантации силиконового объекта иссекалась, а фрагменты печени подвергались гистологической обработке на светооптическом уровне (окраска парафиновых срезов гематоксилином Майера и эозином). При гистологическом исследовании установлено, что через 3 суток по краю имплантированного объекта формируется демаркационно-некротический вал, включающий макрофаги, лимфоциты, нейтрофильные и эозинофильные гранулоциты. Зона некроза паренхиматозных элементов печени нарастает к 7 суткам эксперимента, пролонгируя развитие воспалительного процесса. В эти сроки наблюдается активизация клеток фибробластического дифферона с явлениями выраженного коллагеноза. При этом в пограничной области отмечены деструктивные изменения гепатоцитов (утрата включений гликогена, кариопикноз и кариорексис, дискомплектация мембранных органелл с формированием крупных липосом и аутофагосом). Через 2 недели по краю имплантированного объекта отчетливо формируется соединительнотканная капсула, содержащая в своем составе амилазоустойчивые гликопротеины. В зоне образующейся фиброзной капсулы не отмечены процессы репродукции гепатоцитов и холангиоцитов, что свидетельствовало о лимитировании их пролиферативного потенциала, обусловленного нарушением гистиотипических коррелятивных связей репаративного характера. Данное заключение в полной мере согласуется с мнением ведущих морфологов (Струков, Серов, Саркисов, 1990), детально и всесторонне изучавших закономерности пролиферации тканей и образование рубца. Таким образом, результаты исследования обосновывают возможность создания остаточной полости в печени, что создает адекватную модель для последующего изучения вопросов закрытия данных дефектов, что явится предметом наших дальнейших исследований. Моделирование остаточной полости в печени сопровождается интенсивным краевым склерозированием, ограничением инволюции рубцовых структур, испытывающих различное по длительности механическое воздействие, и лимитированием репаративных процессов тканевых и клеточных элементов печени. ^ в Кабардино-Балкарской республике Хуртуев А.Ж., Будник А.Ф. Кафедра нормальной и патологической анатомии, КБГУ, г. Нальчик, Россия Ежегодно в мире диагностируют около 600000 новых случаев рака толстой кишки. Пятилетняя выживаемость при колоректальном раке составляет примерно 60 % в развитых странах и менее 40 % в государствах с ограниченными ресурсами. Во многих экономически развитых странах мира, в том числе и в России, отмечают резкий рост заболеваемости раком толстой кишки. За последние 20 лет в структуре заболеваемости населения РФ рак толстой кишки переместился с шестого на четвёртое место у женщин (уступая лишь раку лёгкого, желудка и молочной железы) и на третье у мужчин (после рака легкого и простаты). В структуре онкологической заболеваемости по России за 2005 г. рак ободочной кишки находится на 4-м месте (6,3 %), рак прямой кишки занимает 5-е место (5,0 %). Соответственно росту заболеваемости увеличивается и смертность. Так, в структуре общей смертности рак толстой кишки в 2005 г. составил 7,0 % и занял 3-е место, а рак прямой кишки 5,8 % – 4-е место. В России в 2005 г. выявили более 53000 новых случаев колоректального рака. В связи с вышеизложенным, актуальность изучения этой проблемы не вызывает сомнений. Цель настоящей работы – изучить структуру заболеваемости раком толстой кишки в Кабардино-Балкарской республике. Нами был исследован биопсийный архив ГКУЗ «Патологоанатомическое бюро» МЗ КБР за 2011 г. в количестве 94741 случая. По данным архива, за исследованный период диагноз «рак толстой кишки» имел место в 172 случаях, что составило 0,18 % от исследованного за год материала. Из этих биопсий 105 диагностических колоноскопий и 67 – операционного мАтериала, который мы подвергли детальному анализу. Частота встречаемости опухоли среди мужчин и женщин, по нашим данным, практически одинаковая: 34 и 33 случая соответственно. Локализация опухоли различная: прямая кишка 29 (43,2 %) случаев, сигмовидная кишка 20 (30 %) случаев, нисходящая ободочная кишка 5 (7 %) случаев, селезеночный угол 4 (6 %) случая, печеночный угол 3 (4 %) случая, восходящая ободочная кишка 2 (3 %) случая, поперечная ободочная кишка 2 (3 %) случая, слепая кишка 2 (2,9 %) случая. Рак толстой кишки был диагностирован в возрастном интервале от 16 до 89 лет. Средний возраст больных с раком толстой кишки составил 60,6 лет. Распределение по возрастным группам следующее: от 70 до 80 лет 33 (49,3 %) случаев, от 50 до 60 лет 13 (19,4 %), от 60 до 70 лет 8 (12 %) случаев, по 5 (7,5 %) случаев в возрастных группах от 40 до 50 лет и от 80 до 90 лет, от 10 до 20 лет 1 (1,5 %). В современной классификации выделяют следующие макроскопические формы рака толстой кишки: с экзофитным ростом (полипозный, бляшковидный, грибовидный), с эндофитным ростом (диффузно-инфильтративный, язвенный), переходный рак (блюдцеобразный). На нашем материале было обнаружено: язвенная форма 63 случая (94 %) со средним диаметром язвенного дефектом 3,7 см и 4 случая (5,9 %) полипообразный со средним диаметром узла 5,1 см. Мы оценили глубину инвазии первичной опухоли в слои стенки кишечной трубки, окружающую жировую ткань и регионарные лимфатические узлы. 16 (23,8 %) случаев инвазии в глубокие слои мышечной оболочки, 46 (68,8 %) случаев инвазии в серозную оболочку и 5 (7,6 %) инвазии в жировую ткань. Все присланные лимфоузлы были исследованы, метастазы отсутствуют. В современной классификации принято выделять следующие гистологические виды рака толстой кишки: аденокарцинома (высоко-, умеренно- и низкодифференцированная), муцинозная аденокарцинома, перстневидно-клеточный, плоскоклеточный, железисто-плоскоклеточный, недифференцированный, неклассифицированный. Нами найдены: аденокарцинома умереннодифференцированная 36 случаев (53,7 %), высокодифференцированная 27 случаев (40,2 %) и низкодифференцированная 4 случая (6 %). Таким образом, мы видим: по литературным данным, заболеваемость колоректальным раком у мужчин в 1,5 раза выше, чем у женщин. По нашим данным, это соотношение одинаковое. Самой частой локализацией опухоли оказалась прямая кишка – на ее долю приходится 43,2 %, далее наиболее часто опухоль локализовалась в сигмовидной кишке 30 %. Тогда как в среднем по России отмечается более частая встречаемость опухоли в ободочной кишке. В большинстве (94 %) случаев колоректальный рак на нашем материале представлен язвенной формой. Гистологически все рассмотренные случаи оказались аденокарциномами разной степени дифференцировки. Наибольший удельный вес рака толстой и прямой кишки отмечен в возрасте старше 60 лет. Отсутствие метастазов в региональных лимфатических узлах говорит о достаточно ранней диагностике колоректального рака в Кабардино-Балкарской республике. ^ кишки мышей после облучения Четвертков В.С. Кафедра анатомии человека, Первый МГМУ им. И.М. Сеченова, Москва, Россия Одной из особенностей современной анатомии является изучение структурно-функциональных характеристик органов и систем человека и животных во взаимосвязи с действием факторов окружающей среды, к числу которых относят научно-технический прогресс, связанный в том числе и с проникновением человека в космос и верхние слои атмосферы. В ответ на длительное действие радиации низкой интенсивности, типичной для космического пространства возможно «напряжение» адаптационных механизмов, что приводит к формированию экстремальных состояний, угрожающих жизнедеятельности. Одним из наиболее уязвимых органов при космических полетах и других условиях, связанных с длительным гамма-излучением, может являться двенадцатиперстная кишка, патология которой разнообразна и во многом связана с действием внешних факторов. Известно, что в целом железы стенок полых внутренних органов являются наиболее динамичными, лабильными образованиями, структурные характеристики которых активно изменяются при любых воздействиях, что позволяет рассматривать их как биологические маркеры, отражающие их результативность и эффективность. Кишечные и дуоденальные железы были изучены в стенках двенадцатиперстной кишки у 60 мышей-самцов линии F1 (CBAxC57BL6) массой 25–30 г. Исследование проведено на испытательном стенде (в гермокамерах с рабочим объемом 12 м3), рассчитанном на длительное пребывание животных и оснащенном автономными системами жизнеобеспечения, которые используются в пилотируемых космических аппаратах. Облучение проводилось с помощью гамма-установки ГОБО-60 с источником Cs137 1 раз в неделю по 2 часа в утреннее время. Доза гамма-облучения за одну неделю равнялась 50 сГр. Экспериментальных животных подвергали общему равномерному гамма-облучению в течение от 2 до 10 недель (50 мышей –5 групп наблюдений, в каждой по 10 мышей, в контрольной группе – также 10 мышей. Для 1-й группы наблюдений (длительность эксперимента – 2 недели) доза облучения равнялась 100 сГр, для 2-й группы (4 недели) – 200 сГр, для 3-й группы (6 недель) – 300 сГр, для 4-й группы (8 недель) – 400сГр и для 5-й группы (10 недель) – 500 сГр. Парафиновые срезы толщиной 5–7 мкм окрашивали гематоксилином-эозином по ван Гизон. По нашим данным, морфологические изменения желез двенадцатиперстной кишки фактически не определяются при 2-недельном воздействии. После воздействия гамма-излучения в суммарной дозе 400 сГр (8 недель) и 500 сГр (10 недель) выявлены изменения железистого аппарата двенадцатиперстной кишки – они проявляются уменьшением общего числа эпителиоцитов у кишечных желез (в 1,4 и 1,5 раза, соответственно, по сравнению с контролем), процентного числа абсорбционных (в 1,5 и 1,7 раза, соответственно) и увеличением количества бокаловидных клеток (в 1,3 раза) у кишечной железы, возрастанием процентного содержания стромы у дуоденальных желез (в 2,0 и 2,5 раза, соответственно), расширением их выводных протоков. После окончания воздействий (т.е. после дозы 500 сГр – 10 недель) на протяжении периода наблюдений длительностью от 9 до 90 суток железы двенадцатиперстной кишки мышей характеризуются существенными адаптационными возможностями. Морфологические изменения почти не наблюдаются на 9-е сутки адаптационного периода, выражены на 14-е сутки – выявляются (в форме тенденции) признаки восстановления размерных показателей желез (незначительное увеличение общего числа эпителиоцитов на срезе кишечных желез), сужение стромы в составе дуоденальных желез. Отсутствуют изменения процентного содержания абсорбционных и бокаловидных клеток в составе кишечных желез. Не изменяется длина и ширина начальных частей дуоденальных желез в эти сроки, а к концу адаптационного периода, по сравнению с его началом, у мышей в стенках двенадцатиперстной кишки отмечается увеличение общего количества эпителиоцитов у кишечных желез, уменьшение процентного количества бокаловидных клеток – в 1,2 раза, содержания стромы у дуоденальных желез – в 2,1 раза, сужение просвета их выводных протоков – в 1,6 раза. Также прослеживается тенденция к увеличению длины и ширины начальных частей дуоденальных желез. Далее морфологические изменения последовательно нарастают к 30-м (начиная с 30-х суток периода адаптации, в строме дуоденальных желез всегда имеются клетки лимфоидного ряда, что может отражать восстановление механизма местного иммунитета) и 60-м суткам. На 90-е сутки структурные характеристики желез кишки почти соответствуют контролю. Выявленные изменения убеждают, что железы стенок внутренних органов, характеризующиеся значительной существенной лабильностью к действию внешних факторов, могут быть использованы как биоиндикаторы в экспериментально-морфологических исследованиях. ^ НА РЕПРОДУКТИВНОЕ ЗДОРОВЬЕ ДЕВОЧЕК Шаваева В.А., Узденова З.Х., Берхамова Э.А., Залиханова З.М., Бичекуева Ф.Х. КБГУ, г. Нальчик, Россия В последние годы в Российской Федерации отмечается существенное ухудшение репродуктивного и соматического здоровья детей и подростков: астенизация физического развития, нарушения полового созревания, значительный рост заболеваемости, в том числе органов репродуктивной системы. Хронические заболевания имеются у 70 % подростковой популяции, число здоровых детей не превышает 2–5 %. Состояние здоровья девочек-подростков хуже, чем у мальчиков, за счет роста гинекологической патологии и функциональных расстройств, что негативно отражается на репродуктивной функции женщин и демографической ситуации в стране. Исследований, посвященных углубленному изучению репродуктивного здоровья девочек в зависимости от климатогеографических зон проживания, до настоящего времени в республике не проводилось. Цель работы: Оценить влияние климатогеографических условий на становление репродуктивной системы девочек Кабардино-Балкарии. Обследованы 1782 девочек в возрасте 7–17 лет, проживающие в разных климатогеографических зонах Кабардино-Балкарии. Обследование детей проводили в общеобразовательных школах г. Терека (равнинная зона, 1 группа), г. Нальчика (предгорная зона, 2 группа), поселках Терскол, Эльбрус и г. Тырныауз (горная зона, 3 группа). Среди обследованных девочек количество городских и сельских жительниц было практически одинаковым (51,4 % и 48,6 %, соответственно). По данным анкетирования большинство детей воспитывались в полных семьях (84,2 %), в неполных семьях – 15,8 %. Большинство матерей и отцов школьниц по социальному статусу были служащими (48,9 %), высшее образование имели 23,5 % родителей, среднее специальное и общее среднее – 24,5 %. Отсутствие постоянного места работы у матери или отца указали 15,3 % девочек. На момент рождения девочек родители в основном были молодыми. Матери по возрасту распределились следующим образом: до 25 лет – 24,6 %, 25–30 лет – 53,6 %, 30–34 года – 16,6 %, 35 лет и старше – 5,2 %. Возраст большинства отцов (57,1 %) к моменту рождения девочек составлял 25–35 лет. 56,0 % матерей обследованных девочек имели осложнения беременности: угрозу прерывания, гестозы, железодефицитную анемию и другие. От первой беременности были рождены 40,5 % девочек, от повторных – 59,5 %. Доношенными родились 92,7 % девочек, недоношенными – 6,0 % и 1,3 % – переношенными. Достоверных различий социально-экономических условий семей, а также частоты и структуры неблагоприятных перинатальных факторов между детьми из трех климатогеографических зон не было выявлено, что позволило в дальнейшем проводить корректное сравнение изучаемых показателей у девочек анализируемых групп. При детальном анализе распределения девочек по перцентилям роста, выходящим за пределы полученных нормальных значений, выявлены особенности их физического развития в условиях проживания в горной зоне с умеренным дефицитом йода. Так, количество девочек с нормальными показателями роста в горной местности было достоверно ниже по сравнению с равниной, предгорьем и КБР. Среди девочек горной зоны было в 1,3–1,7 раза больше школьниц как с отставанием роста (<15 перцентиля), так и с опережением ростовых показателей (>85 перцентиля), что свидетельствовало о явной дисгармоничности их физического развития. Следует отметить, что существенных отличий в количестве девочек с явной низкорослостью (<5 перцентиля) или высокорослостью (>95 перцентиля) между тремя анализируемыми регионами не получено. В целом по республике 67,3 % девочек имели нормальные показатели роста, а 32,7 % – отставание или опережение по росту. У девочек из горных районов КБР в 1,3–1,7 раза чаще регистрируются нарушения роста, дефицит массы тела, высокая частота дисгармоничных морфотипов (66,1 %), что свидетельствует о выраженной астенизации телосложения по сравнению со сверстницами равнинной и предгорной зон. Девочки горной зоны отстают от сверстниц из равнинной и предгорной зон по срокам появления вторичных половых признаков, а средний возраст менархе у них запаздывает на 6 месяцев (13,04 ± 1,6 лет против 12,37 ± 1,8 лет и 12,42 ± 1,7 лет соответственно). Таким образом, более половины обследованных девочек имели отягощенный перинатальный анамнез, что является одним из факторов риска нарушений формирования репродуктивной системы. Постоянное пребывание в условиях горной зоны под воздействием сочетания неблагоприятных климатических факторов и умеренного йодного дефицита оказывает негативное влияние на становление репродуктивной системы девочек. У жительниц горной зоны значительно выше распространенность эндемического зоба, хронических соматических и гинекологических заболеваний, нарушений физического, полового развития, менструальной функции, на полгода запаздывают сроки наступления менархе по сравнению со сверстницами из равнинных и предгорных районов. ^ Шведавченко А.И., Бочаров В.Я., Оганесян М.В., Ризаева Н.А. Кафедра анатомии человека, Первый МГМУ им. И.М. Сеченова, г. Москва, Россия Лимфатические капилляры – начальное звено в системе лимфатических сосудов. Стенки лимфатических капилляров состоят только из одного слоя эндотелиальных клеток. Транспорт тканевой жидкости в просвет лимфатических капилляров осуществляется через межклеточные щели, расположенные между соседними клетками, и через эндотелиальные клетки посредством пиноцитоза. Такая структура стенок лимфатических капилляров более всего соответствует их дренажной функции (Шахламов В.А., 1972). В дальнейшем по ходу лимфатического капилляра вокруг него появляется соединительнотканный слой. Подобное изменение стенки лимфатического капилляра препятствует перемещению жидкости в просвет сосуда, формирует преграду, способную выдерживать внешние или внутренние воздействия на неё, и преобразует его в следующее звено лимфатической системы – лимфатический сосуд. В дальнейшем по ходу лимфатического сосуда происходит образование створок клапана. Важная роль здесь принадлежит соединительной ткани, придающей створке определённую конфигурацию, прочность и эластичность, что позволяет ей препятствовать обратному току лимфы в лимфатическом сосуде. В журнале «Вестник лимфологии» за 2008 № 3 Ю.Е. Выренков с соавторами в статье «Лимфатический посткапилляр» поднимает вопрос о наличии лимфатических посткапилляров и их клапанах. Авторы считают, что исследование начального звена лимфатической системы – лимфатического капилляра и нового понятия (термин авторов) «лимфатического посткапилляра» до настоящего дня остаётся актуальной задачей функциональной лимфологии. На основе накопленного фактического материала исследователи отмечают необходимость выделить в лимфомикроциркуляторной схеме ещё одно звено – лимфатический посткапилляр. Авторы на основании своих исследований считают, что единственным отличием лимфатического посткапилляра от лимфатического капилляра является только присутствие клапанов, образованных складками эндотелиальной выстилки. Но эндотелиальная складка – это не створка клапана! Складка может быть клапаном, если в её строении принимают участие соединительнотканные элементы. Тогда как авторы утверждают, что ими изучена структура лимфатических посткапилляров, не содержащих соединительнотканных элементов. Если это так, то можно ли утверждать, что это клапан? Ранее мы отмечали, что на уровне строения лимфатического капилляра нет структурно-функциональных предпосылок для образования створок клапана. Изменение положения части стенки капилляра, ее инвагинацию в просвет капилляра сторонники лимфатического посткапилляра считают как складку предполагаемого ими клапана лимфатического посткапилляра. Но это только изменение взаимоотношения рядом расположенных участков эндотелиальной стенки, а не её структурных преобразований. На наш взгляд, процесс образования створок клапана, по всей видимости, определяется взаимоотношением эндотелия и соединительнотканных элементов в стенке кровеносного и лимфатического сосудов. Сторонники лимфатического посткапилляра считают, что какая-либо складка эндотелиальной стенки капилляра есть створка клапана, и поэтому он преобразуется в лимфатический посткапилляр. Хочется отметить, что рассматриваемая проблема имеет старые корни. На наш взгляд, авторы лимфатического посткапилляра (Куприянов В.В., 1969; Борисов А.В. 1995; Петренко В.М., 2008) ввели этот термин как догму или постулат только на основании выявления складки в эндотелиальной стенке лимфатического капилляра. Возникает вопрос, как складки клапана лимфатического посткапилляра могут направлять поток лимфы в одном направлении? Ведь такие складки могут перемещаться в просвете капилляра и в противоположном направлении. Эндотелиальная складка без соединительнотканного компонента может изменять свое положение в просвете капилляра как в сторону тока лимфы, так и в противоположном направлении, в зависимости от изменения давления лимфы на одну или другую поверхность складки. Соответственно, появляется вопрос – как дубликатура (складка) стенки лимфатического посткапилляра, состоящая из двух слоёв эндотелия и не имеющая соединительнотканного слоя, может называться клапаном и выполнять его функцию? Поэтому, в таком контексте лимфатический посткапилляр – структура гипотетическая. Необходима доказательная база о наличии створок клапана на уровне строения лимфатического капилляра, а её у представителей лимфатического посткапилляра пока нет. ^ Шведавченко А.И., Кудряшова В.А., Русских Т.Л. Кафедра анатомии человека Первого МГМУ им. И.М. Сеченова, г. Москва, Россия Чревный ствол – непарная ветвь брюшной аорты играет ключевую роль в кровоснабжении органов верхнего этажа брюшной полости (печени, селезенки и др.). Форма ветвления и количество ветвей, отходящих от чревного ствола, вариабельны (Вендрих В.А.,1947; Кулиева Х.Д., 1968; Loukos M., Jordan R., 2006). На протяжении многих лет вариант ветвления чревного ствола на три ветви (трифуркация) в виде треножника Халлера (Галлера) описывался, как его основная форма ветвления. Согласно современным данным, на вышеуказанный вариант ветвления чревного ствола приходится около 10 % от всех его вариантов (Adachi В., 1928). К настоящему времени ветвление чревного ствола представлено в литературе разнообразными его вариантами. На основании этих вариантов ветвления чревного ствола исследователи составили ряд классификаций (Adachi В., 1928; Michels N., 1955). Несмотря на значительное количество классификаций и группировок ветвлений чревного ствола, в них можно выделить два подхода. Один из них базируется на учете количества ветвей, отходящих от чревного ствола. В данном подходе учитывались все ветви чревного ствола как классические (типичные): общая печёночная, левая желудочная и селезёночная артерии, так и неклассические (атипичные) ветви, так называемые, по М.А. Тихомирову (1900), добавочные, сверхкомплектные, к которым относятся задняя поджелудочная, нижняя диафрагмальная и другие артерии. В.В. Кованов, Т.И. Аникина (1974) считают, что с этих позиций классификация, предложенная P. Rio-Branco (1912), наиболее проста и позволяет осмыслить многообразие вариантов деления висцеральных ветвей брюшной части аорты. Второй подход основывается на учёте и сопоставлении только классических ветвей чревного ствола и чревно-брыжеечного ствола, типичной ветви брюшной аорты у амфибий, которая в незначительном проценте случаев обнаруживается у млекопитающих и человека. У млекопитающих чревно-брыжеечный ствол разветвляется на чревный ствол и верхнюю брыжеечную артерию. Вариант ветвления чревного ствола при данном подходе обозначается по названию его ветвей. Например, если от чревного ствола отходят селезёночная и общая печёночная артерии, то такой вариант ветвления чревного ствола обозначается, как печёночно-селезёночный. Первый из этих подходов учёта ветвей чревного ствола можно определить как количественный, так как выделение отдельных вариантов ветвления чревного ствола происходит у него относительно определенного количества классических и неклассических ветвей. Второй подход базируется на учёте определенных сочетаний классических ветвей, исходя из которых, выделяются его различные варианты ветвления. Вариант ветвления чревного ствола в данном подходе обозначается по названию его ветвей, и поэтому второй подход учёта ветвей чревного ствола можно обозначить как номенклатурный. При анализе литературных данных о ветвлении чревного ствола между авторами этих работ выявляются расхождения в количественных показателях. Так, по данным N. Michels (1955), вариант ветвления чревного ствола на три ветви встречается в 89,0 % случаев, по В. Adachi (1928) – в 87,7 % случаев, по Н.Ю. Юльчиеву (1985) – в 65 % случаев, по A. Ferreira (1957–1959) – в 34 % случаев и даже в 27 % случаев по M. Novac (1968). Причина таких отличий в литературных сведениях о ветвлении чревного ствола исходит, согласно нашим представлениям, из разных подходов исследователей в учёте ветвей, отходящих от него. B. Adachi (1928) и N. Michels (1955), которые являются представителями номенклатурного подхода, учитывали только классические ветви чревного ствола, тогда как A. Ferrеira (1957–1959), M. Novac (1968), Н.Ю. Юльчиев (1985), придерживающиеся количественного подхода, учитывали все ветви, отходящие от чревного ствола, как классические, так и неклассические, и поэтому процент выявления рассматриваемого варианта ветвления чревного ствола у них меньше, чем у B. Adachi и N. Michels. Принимая во внимание различные критерии учёта ветвей чревного ствола при номенклатурном и количественном подходах, мы, исходя из данных литературы и собственного исследования (128 препаратов чревного ствола), составили комбинированную классификацию ветвлений чревного ствола, состоящую из трёх столбиков. В первом столбике таблицы представлены типы ветвлений чревного ствола – 2-, 3- и 4-артериальные, что отражает деление чревного ствола на две, три и четыре артерии. Во втором столбике таблицы показаны варианты отхождения классических (типичных) ветвей чревного ствола относительно каждого типа ветвления. В третьем столбике таблицы относительно классических вариантов ветвления рассматриваются варианты отхождения неклассических ветвей чревного ствола. Представленная нами классификация ветвлений чревного ствола отражает основные количественные признаки его ветвления. ^ тазовых лимфатических узлов Швецов Э.В., Никифорова Е.Е., Макурина Т.Э., Четвертков В.С. Кафедра анатомии человека, Первый МГМУ им. И.М. Сеченова, г. Москва, Россия Анатомия тазовых лимфатических узлов и лимфатических сосудов, наблюдаемых на лимфорентгенограммах у живого человека, не всегда в полном объеме соответствует реальной анатомии этих узлов и сосудов на трупном материале. Целью настоящей работы явилось сравнение результатов анатомического изучения лимфатических сосудов и узлов таза с R-лимфографическим их исследованием на тех же трупах взрослых людей. Тазовые лимфатические узлы с их приносящими и выносящими лимфатическими сосудами изучали на 30 трупах взрослых людей обоего пола, которые явились одновременно объектом анатомического и лимфографического методов исследования. R-анатомический метод исследования тазовых лимфатических узлов осуществляли путем введения от 4 до 7,5 мл R-контрастного вещества йодолипола или майодила в один из лимфатических сосудов тыльной поверхности стопы с последующим дополнительным введением этого вещества (12–15 мл) в паховые лимфатические узлы. При лимфорентгенографии нам удалось выявить все группы тазовых лимфатических узлов. В то же время, по данным лимфорентгенологических исследований Ш.Б. Кулиева (1987), А.С. Портного (1989) и др., у живых людей внутренние подвздошные и крестцовые лимфатические узлы практически не контрастируются. Эти расхождения можно объяснить особенностями дополнительного введения R-контрастного вещества в паховые лимфатические узлы. Следует подчеркнуть, что даже при применяемом нами методическом подходе частота обнаружения внутренних подвздошных и крестцовых лимфатических узлов на полученных нами лимфорентгенограммах была примерно в два раза ниже, чем при анатомическом исследовании. Наружные и общие подвздошные лимфатические узлы на R-граммах обнаруживались так же, как и при анатомическом исследовании в 100 % случаев. Это, на наш взгляд, подтверждает закономерность о преимущественном пути тока лимфы от нижних конечностей через наружные подвздошные лимфатические узлы к общим подвздошным лимфатическим узлам. Среднее количество лимфатических узлов в составе всех тазовых групп, подсчитанное на рентгенограммах (9–20 (14±0,5)), всегда отличалось от числа узлов (18–45 (27±0,5)), выявленных при препарировании, и было примерно в 1,5–2 раза ниже. Вместе с тем среднее число приносящих и выносящих лимфатических сосудов (15–35 (20±0,4)), подсчитанных на рентгенограммах на той или другой сторонах таза, как правило, в 5–10 раз меньше количества тех же сосудов (120–205 (85±0,7), обнаруживаемых при препарировании. С использованием анатомического и лимфографического методов исследования нами впервые выявлены перекрестные пути тока лимфы, обеспечивающие лимфоотток от правой половины таза к левым тазовым и поясничным лимфатическим узлам (в 65 % случаев) и от левой половины таза к тазовым поясничным лимфатическим узлам противоположной стороны тела (в 41 % случаев). Таким образом, при рентгенолимфографическом исследовании внутренние подвздошные и крестцовые лимфатические узлы выявляются в два раза реже, чем при анатомическом препарировании. При рентгенолимфографическом методе исследования показатели количества лимфатических узлов таза оказываются меньше в 1,5–2 раза, а число приносящих и выносящих лимфатических сосудов тазовых лимфатических узлов – в 5–10 раз по сравнению с данными, выявленными при анатомическом препарировании. Перекрестные выносящие лимфатические сосуды от тазовых лимфатических узлов в два раза чаще следуют с левой стороны таза на правую сторону, чем с правой стороны таза на левую. </5></15> |
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Похожие:
База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям