Актуальные вопросы теоретической и практической медицины
|
|
Скачать 2.26 Mb.
|
^ в октябре–ноябре 2011 г. по данным ГБУЗ «ЦПБ со СПИД и ИЗ» МЗ КБР ^ Кафедра инфекционных болезней, КБГУ, г. Нальчик, Россия Острые кишечные инфекции (ОКИ) остаются одной из актуальных проблем практической медицины. В наш век неконтролируемого применения антибактериальных средств происходят изменения классической клинической картины ОКИ и в структуре заболеваемости нарастает доля атипичных форм заболевания. В связи с этим представляется необходимым изучение особенностей клинической картины ОКИ в настоящее время. Заболеваемость ОКИ является одним из важнейших показателей эпидемиологического благополучия системы водоснабжения и общественного питания, а также санитарной культуры населения. Этот факт определяет особую необходимость эпидемиологического расследования причин вспышек ОКИ в республике. Таким образом, целью нашего исследования было: проанализировать клинико-эпидемиологические особенности вспышек ОКИ в КБР в октябре–ноябре 2011 г. Для достижения поставленной цели нами были исследованы медицинские карты стационарных больных с ОКИ за указанный период. Статистическая обработка данных проводилась стандартными методами. За указанный период в КБР отмечены 2 крупные вспышки ОКИ: вспышка сальмонеллеза и ботулизма. В октябре 2011 г. в г. Нальчике была зарегистрирована вспышка сальмонеллеза. Стационарное лечение в ЦПБ со СПИД и ИЗ проходили 23 взрослых больных, большинство из которых (91 %) составили лица трудоспособного возраста. Легких форм заболевания не наблюдалось, среднетяжелые формы составили 61 %, тяжелые формы – 39 % случаев. Осложнением, наблюдавшимся у 9 % больных, был шок смешанной этиологии (инфекционно-токсический+гиповолемический). Летальных случаев не было. При изучении эпидемиологического анамнеза выяснилось, что все больные употребляли блюда на основе мяса птицы (бройлерные куры) в одном из кафе города Нальчика, причем методика приготовления данных блюд предполагала недостаточную термическую обработку мяса. В клинической картине заболевания наиболее частыми были симптомы интоксикации: лихорадка, причем фебрильная – у 78 % больных, субфебрильная лихорадка наблюдалась только у 1 больного. Также часто встречались симптомы желудочно-тонкокишечной диспепсии: тошнота – у 91 %, рвота – 61 %, обильный водянистый стул – у 78 % больных. Такие дифференциально-диагностические признаки сальмонеллеза, как болезненность в «сальмонеллезном» треугольнике и стул типа «болотной тины» встречались в 52 % случаев. При лабораторном обследовании наиболее часто встречались: в ОАК – палочкоядерный сдвиг в лейкоформуле (100 %) на фоне лейкоцитоза (57 %) и нормоцитоза (43 %). Возбудителем заболевания явилась Salmonella enteritidis. Диагноз «сальмонеллез» бактериологически был подтвержден у 70 % больных, остальным больным диагноз был выставлен клинико-эпидемиологически. В ноябре 2011 г. в КБР была зарегистрирована вспышка ботулизма. Всего в условиях ЦПБ со СПИД и ИЗ было пролечено 49 больных, большинство из которых (90 %) составили лица в возрасте от 17 до 25 лет. Все больные были студентами или работниками одного из вузов республики. Среднетяжелые формы заболевания составили 57 %, легкие – 30 %, тяжелые формы – 13 %. При эпидемиологическом расследовании общим пищевым фактором оказались консервированные огурцы кустарного производства, использовавшиеся для приготовления различных блюд в кафе при учебном заведении. Летальных случаев среди госпитализированных в Центр не было, однако умерла одна больная, которой диагноз «ботулизм» прижизненно выставлен не был. Особенностями клинической картины ботулизма в данную вспышку были: высокая частота субфебрильной лихорадки у больных (65 %), относительно низкая частота офтальмоплегического синдрома (50 %), являющегося дифференциальным признаком ботулизма. Наиболее частыми проявлениями заболевания были: слабость (94 %), нарушения глотания различной степени выраженности (70 %), тошнота (67 %). При лабораторном обследовании наиболее часто встречался палочкоядерный сдвиг в лейкоформуле (51 %) на фоне нормоцитоза (69 %). Лабораторно (реакция нейтрализации ботулотоксина на белых мышах) диагноз «ботулизм» был подтвержден только в 14 % случаев. Исходя из вышеизложенного можно сделать вывод, что в нашей республике ненадлежащим образом проводится эпидемиологический надзор за санитарным состоянием мест общественного питания. Этот факт предрасполагает к формированию эпидемических вспышек ОКИ в КБР и негативно сказывается на состоянии здоровья населения. ^ цитомегаловирусной этиологии у детей Иванова М.Р., Шакова А.Х., Шакова Х.Х. Кафедра инфекционных болезней, КБГУ, Нальчик, Россия Согласно классификации, предложенной Международным комитетом по таксономии вирусов (1995), цитомегаловирус относится к группе «Human Herpesvirus-5» (HHV-5). Внедрение в клиническую практику методов диагностики инфекционных заболеваний на основе ПЦР и ИФА показало, что в этиологической структуре инфекционных поражений печени помимо вирусов гепатита А, В, C, D, Е, G, TTV имеют значение вирусы семейства герпеса и в первую очередь – цитомегаловирус (Ключарева А.А. с соавт., 2001; Смирнов А.В. с соавт., 2008). В ряде случаев гепатит является ведущим клиническим проявлением врожденной цитомегаловирусной инфекции. Цитомегаловирусный гепатит может протекать в безжелтушной и желтушной форме. Безжелтушная форма цитомегаловирусного гепатита протекает с очень скудной клинической симптоматикой (состояние детей остается удовлетворительным). Выявление безжелтушной формы гепатита возможно в связи с обнаружением гепатомегалии и повышенного уровня аминотрансфераз. Активность аминотрансфераз повышается незначительно (в 1,5–2,0 раза) с преобладанием АсАТ над АлАТ. При желтушной форме гепатита выделены две группы больных: одна – с благоприятным течением и постепенным выздоровлением и другая группа – с прогрессирующим заболеванием печени и формированием билиарного цирроза вследствие развития облитерирующего холангита. По данным исследования (Смирнов с соавт., 2008) cостояние детей с желтушной формой цитомегаловирусного гепатита существенно не нарушается. У них отмечается гепатоспленомегалия. Желтуха у большинства детей обнаруживается в первые дни после рождения. Желтушная форма цитомегаловирусного гепатита с благоприятным течением характеризуется неяркой желтухой кожных покровов, темной мочой и окрашенным калом. В биохимическом анализе крови выявляется отчетливая гиперферментемия с преобладанием АсАТ над АлАТ и гипербилирубинемия с преобладанием прямой фракции. В крови обнаруживаются маркеры активной репликации цитомегаловируса (Ивановский Д.И., 2001). Однако актуальность исследования цитомегаловирусных гепатитов у детей обусловлена не только высокой частотой их распространения в детской популяции, но и тяжестью исходов заболевания. Цитомегаловирусный гепатит описан не только у иммунокомпроментированных, но и у иммунокомпетентных больных. При этом встречаются врождённые и приобретённые формы болезни как с острым, так и хроническим течением. В ряде случаев цитомегаловирус может вызывать развитие фульминантного гепатита или формирование билиарного цирроза печени, приводящего к летальному исходу, как правило, во 2-й половине первого года жизни (Ивановский Д.И., 2001). Основным направлением терапии вирусных гепатитов на сегодняшний день является иммуномодулирующая терапия. Применяются как методы заместительного лечения (интерфероны, иммуноглобулины), так и иммуностимулирующие препараты (стимуляторы клеточного иммунитета, индукторы интерферона и т.д.). По данным исследований на фоне комбинированного лечения Вифероном и внутривенными иммуноглобулинами отмечается лишь тенденция к меньшей выраженности цитолиза и частоте обнаружения ДНК цитомегаловируса у детей (Chen Y. Et al., 1994). Н.Г. Соболева, Т.И. Шаповалова, И.Г. Осипова (2009) рекомендуют использование Ликопида в комплексной терапии цитомегаловирусного гепатита у детей. Применение Ликопида в комплексной терапии цитомегаловирусного гепатита приводит к сокращению длительности активности заболевания, укорочению длительности противовирусной терапии, способствует более быстрому улучшению состояния больных детей, снижает потребность в применении глюкокортикоид- ных гормонов, переливаний плазмы крови, что свидетельствует о фармакоэкономической эффективности данного иммуномодулятора. Многие эпидемиологические, клинические, иммунологические аспекты, вопросы патогенеза цитомегаловирусного поражения печени до сих пор остаются не ясными или спорными. Проблема нуждается в дальнейшем изучении, так как практическим выходом исследований в этой области должны стать совершенствование имеющихся и разработка новых методов лечения цитомегаловирусных гепатитов. ^ в простате мальчиков Ильющенкова М.А., Усович А.К. Кафедра анатомии, УО «Витебский государственный медицинский университет», г. Витебск, Беларусь Лимфоциты – это главные клетки системы иммунитета, обеспечивающие гуморальный и клеточный иммунитет, а также регулирующие деятельность клеток других типов. Они постоянно рециркулируют в организме из лимфоидных органов в кровь и обратно (через лимфатический узел за 1 час проходит 109 лимфоцитов), что имеет большой биологический смысл: обмен информацией, перенос активных субстанций. Необходимо отметить, что только 2 % от всех лимфоцитов находится в свободной циркуляции в крови, а остальные 98 % – в тканях. Особые хоминг-рецепторы (home – дом) определяют фенотипические отличия лимфоцитов, необходимые для выполнения ими функций в соответствующих тканях и детерминирующие локализацию конкретных лимфоцитов. По функциональным признакам лимфоциты делятся на две популяции: В-лимфоциты, продуцирующие антитела, составляющие 17–30 % от общего числа лимфоцитов, и Т-лимфоциты («тимусные»), которые подразделяются на Т-хелперы и Т-супрессоры. В норме у человека Т-лимфоциты составляют 50–75 % всех лимфоцитов крови. Известно, что клетки лимфоидного ряда реагируют на разнообразные изменения в организме, участвуя в регуляции адаптационных и восстановительных процессов. Выявление особенностей лимфоидных клеток в растущих органах может быть показателем характера пролиферации. В этом плане очень интересен такой орган, как простата, ввиду неравномерности развития желез в различные возрастные периоды в разных участках простаты и выявления лимфоидной инфильтрации, указывающей на участие лимфоидных клеток в процессах их роста. Цель исследования: изучить расположение участков лимфоцитарной инфильтрации в растущей простате человека. Материалом для исследования явились простаты трупов 14 мальчиков от рождения до 15 лет. Удельная плотность клеток определялась морфометрическим методом. Количественные данные обработаны статистически с определением средней и ее стандартной ошибки. В течение первых 8-ми месяцев жизни превалирует рост желез в нижнелатеральных и нижнезадних дольках. Вокруг растущих участков желез выявляются очаги лимфоцитарной инфильтрации, удельная плотность лимфоцитов в которых достигает 24,62±5,54 в мм2 (у новорожденных – 19,2±6,45 клеток в мм2). В 1–3 года в простате рост желез отстает от пролиферации компонентов стромы, и удельная плотность лимфоцитов возле растущих желез снижается (до 18,98±6,8 клеток в мм2). В 4–7 лет в простате начинается формирование желез переднемедиальных долек. В 8–12 лет их рост и распространение происходят не только латерально от уретры, но и кпереди от нее. По направлению роста этих желез выявляются значительные зоны лимфоцитарной инфильтрации (29,26±18,54 клеток в мм2). В 13–15 лет в простате сохраняется высокая степень пролиферативной активности этих желез, на что указывает плотность лимфоидных клеток (до 23,41±6,7 клеток в мм2). В нижнелатеральных дольках зоны лимфоцитарной инфильтрации выявлены только вокруг растущих желез, и удельная плотность клеток в них достигает 29,51±15,29 лимфоцитов в мм2. Клеточный состав изученных участков простаты неоднороден в зависимости от расположения и возраста. В периоды роста желез доля малых лимфоцитов в зонах лимфоидной инфильтрации составляет 70–75 %, средних – 20–28 %, больших – 3–6 %. Присутствие в зонах лимфоцитарной инфильтрации больших лимфоцитов преобладает как возле интенсивно растущих участков желез, так и в зонах редукции желез. Выявление лимфоцитарной инфильтрации преимущественно по ходу роста желез и вокруг наиболее активно растущих желез подтверждает гипотезу о том, что это – вариант реакции клеточного иммунитета на интенсивную пролиферацию желез. ^ под действием гиалуроновой кислоты 1Канюков В.Н., 2Стадников А.А., 1Трубина О.М., 1Яхина О.М. 1Оренбургский филиал ФГБУ МНТК «Микрохирургия глаза», г. Оренбург, Россия 2Оренбургская государственная медицинская академия, г. Оренбург, Россия Прозрачность роговицы и оптических сред глаза в значительной степени обусловлена наличием в них гликозаминогликанов (ГАГ). Если вследствие неблагоприятных условий происходит деполимеризация ГАГ, то задерживается образование грануляционной ткани, происходит васкуляризация роговицы. Также установлено, что содержание гиалуроновой кислоты – несульфатированного представителя ГАГ в роговице и слезной жидкости – увеличивается при некоторых заболеваниях глаза. В составе протеогликанов соединительной ткани ГАГ участвуют в воспалительных реакциях и репаративных процессах, выполняют трофическую и антитоксическую функции (Шамратова А.Р., 2002). В настоящее время препараты на основе сульфатированных ГАГ начинают активно использоваться в офтальмотравматологии (Азнабаев М.Т. и соавт., 1996, 1997). Учитывая доказанную физиологическую роль гликозаминогликанов и их роль в патологических процессах, представляется перспективным изучение процессов репаративной регенерации роговицы с применением нового биопластического материала «гиаматрикс», полученного путем фотохимического наноструктурирования гидроколлоида гиалуроновой кислоты без использования дополнительных реагентов (Летута С.Н. с соавт., 2011). Цель работы – изучить клинические и морфологические аспекты регенерации поврежденной роговицы при применении биопластического материала «гиаматрикс». Исследование выполнено на 10 кроликах-самцах массой 3,5–4,0 кг (20 глаз). У всех животных вызывался щелочной ожог роговицы II степени. Щелочной ожог II степени был вызван аппликацией фильтровальной бумаги в виде круга диаметром 8 мм, смоченного 2,5 % раствором гидроксида натрия с экспозицией 5 секунд на роговицу (площадь дефекта роговицы 65,37±1,68 мм2) под местной анестезией (Sol. Inocaini 0,4 % 3-х кратная инстилляция). В первой группе (опытной) проводилась аппликация «гиаматрикса», во второй группе (контрольной) ожог лечился консервативно. Через 3 дня после нанесения ожога проводилась аппликация «гиаматрикса» (Канюков В.Н., 2011) в то время как животные из контрольной группы получали консервативное лечение (0,01 % раствор цитраля + 0,25 % левомицетин + облепиховое масло). На 3-и, 6-е, 15-е и 30-е сутки лечения животные выводились из эксперимента для проведения гистологического исследования, включая иммуноцитохимическую идентификацию экспрессии синтеза протеинов p 53, caspasa 3, bcl 2, Ki 67. Клинические наблюдения показали, что стихание воспалительной реакции и восстановление дефекта роговицы в опытной группе протекали быстрее, чем в контрольной группе. Гистологическим исследованием установлено, что первоначально на клеточном уровне, развиваются пролиферативные и регенераторные процессы. В контрольной группе в ходе регенерации участки некроза ткани роговицы заполняются соединительной тканью с формированием рубца. В опытной группе отмечены формирование малодифференцированной соединительной ткани уже на 3 сутки после аппликации (6 сутки после ожога) и эпителизация дефекта в то время как в контрольной группе данные процессы регистрировались только на 10 сутки после ожога с последующим склерозированием соединительной ткани. Аппликация «гиаматрикса» оптимизировала репаративные гистогенезы с включением механизмов лимитирования экспрессии проапоптатических генов (p 53, caspasa 3) и активации Ki 67 позитивных эпителиоцитов. В работе на модели щелочного ожога роговицы у кроликов установлено оптимизирующее влияние «гиаматрикса» на репаративные гистогенезы в опытной группе, что требует дополнительного изучения в условиях химического (кислотного) ожога и эрозии роговицы. ^ в Кабардино-Балкарской республике Кардангушева А.М., Эльгаров А.А., Эльгарова Л.В., Чочаева М.Ж. Кафедра пропедевтики внутренних болезней, КБГУ, г. Нальчик, Россия Социально-экономические преобразования в России привели к серьезным сдвигам в состоянии здоровья населения в большинстве субъектов страны. Ситуация в Кабардино-Балкарской республике (КБР) характеризуется низкими доходами большей части населения, неблагоприятными условиями для экономически активного населения, слабой социальной защитой, недостаточными гарантиями в сфере трудоустройства. Цель исследования: проанализировать демографические показатели и показатели здоровья населения КБР за последние 20 лет и выявить факторы, влияющие на здоровье населения. Проведен статистический анализ медико-демографических показателей и показателей здоровья населения КБР. Источниками информации послужили отчетные формы Минздрава КБР (форма №12), статистический сборник «Кабардино-Балкария в цифрах, 2010». Естественный прирост, показатели заболеваемости рассчитаны на 1000, инвалидности – на 10000, смертности – на 100000 человек населения, младенческая смертность – на 100 родившихся живыми. Отправной точкой для анализа состояния медико-демографических процессов в КБР был выбран 1990 г. – последний год существования Советского Союза. Демографические процессы в КБР с 1990 по 2005 гг. характеризовались снижением рождаемости от 20 до 10, возрастанием смертности от 8,5 до 10,1 и снижением естественного прироста от 11,5 до 0,1. Несмотря на наметившиеся с 2006 г. тенденции к увеличению рождаемости и естественного прироста и снижению смертности, анализируемые показатели в 2010 г. еще не достигли уровня 1990 г. Известно влияние возрастного состава населения на смертность. Так, численность детей младше 15 лет за анализируемый период сократилась на 56,1. В то же время население трудоспособного возраста увеличилось на 107,6, а старше трудоспособного возраста – на 27,6, что свидетельствует о «демографическом старении» населения КБР. На протяжении периода исследования среди причин всех смертей первое место устойчиво занимали болезни системы кровообращения (454 в 1990 г. – 575 в 2009 г.), второе – новообразования (127 в 1990 г. – 134 в 2009 г.), третье – несчастные случаи, отравления и травмы (96 в 1990 г. – 78 в 2009 г.). Негативные медико-демографические показатели в республике сопровождались увеличением уровня первичной заболеваемости у детей (640,7 в 1995 г. – 640,7 в 2009 г.) и подростков (383,8 в 1995 г. – 558,6 в 2009 г.) и его снижением у взрослых (300,9 в 1995 г. – 264,8 в 2009 г.). Снижение первичной заболеваемости взрослого населения не отражает реальную ситуацию с состоянием здоровья этой группы населения, а объясняется снижением потребления медицинских услуг экономически активным населением из-за необходимости поддержания профессионального имиджа перед работодателем. В результате снижения обращаемости взрослого населения за медицинской помощью значительная часть патологии остается вне поля зрения медицинских работников, что приводит к хронизации болезней, развитию коморбидности, выливаясь в итоге в увеличение инвалидности и преждевременной смертности. О высокой распространенности хронической патологии среди трудоспособного населения свидетельствуют возрастание показателей первичной инвалидизации взрослого населения (68,4 в 2000 г., 118,1 в 2005 г., 79,9 в 2009 г.) и стабильно высокие уровни показателя среди детей младше 17 лет (192,9 в 2000 г., 180,2 в 2005 г., 196,8 в 2009 г.). Известно, что даже незначительное возрастание значений первичной инвалидизации неизбежно влечет за собой опережающее накопление в структуре населения страны нетрудоспособных контингентов, приводя к значительным экономическим потерям. Наряду с этим отмечается последовательный рост показателей общей заболеваемости на фоне снижения обращаемости за медицинскими услугами. При этом важно наличие опережающей динамики показателей общей заболеваемости по сравнению с первичной, что отражает упомянутое выше накопление заболеваемости в популяции. Современная ситуация в КБР характеризуется негативными медико-демографическими показателями, возрастанием уровня первичной и общей заболеваемости, опережающей динамикой показателей общей заболеваемости по сравнению с первичной, что вкупе с увеличением первичной инвалидизации свидетельствует о накоплении хронических неинфекционных заболеваний в популяции. Усугубляют неблагоприятную ситуацию более выраженная негативная динамика индикаторов здоровья у детей и подростков. Следствием такого положения в республике может быть ухудшение качественных характеристик состояния здоровья населения, приводящее к негативным медико-демографическим процессам. Решение обозначенных проблем требует профессионального подхода к определению приоритетов в организации обеспечения населения доступной и качественной медицинской помощью путем совершенствования использования ресурсов региональной системы здравоохранения. ^ девушек республики Ингушетия 1Картоева З.Д., 2Каранашева В.А. 1Ингушский государственный университет, г. Назрань, Россия 2кафедра нормальной и патологической анатомии, КБГУ, г. Нальчик, Россия Изучение динамики возрастно-половых закономерностей постнатального развития человека и формирования его морфологического статуса имеет важное значение в клинической и профилактической медицине. В связи с тем, что в современных социально-экологических условиях типологические особенности организма достигают окончательного дефинитивного варианта к 17–22 годам, нами выбран юношеский возраст обследуемого контингента. Основными задачами данного исследования были создание базы данных и количественная оценка антропометрических параметров девушек этого возраста для республики Ингушетия, выявление структуры соматотипов и определение групп риска по хронической энергетической недостаточности, излишней массе тела и ожирению. В соответствии с поставленными задачами нами проведены соматометрия и соматотипирование 564 практически здоровых девушек, являющихся студентками 1–5 курсов Ингушского государственного университета. Для соматометрии применяли общепринятую методику В.В. Бунака с помощью стандартного инструментария. Выявлялись линейные и дуговые размеры. При обследовании девушек определялись следующие величины: длина и масса тела; длина верхней и нижней конечностей; обхваты плеча и бедра верхний и нижний; диаметры плеча, предплечья, бедра, голени; жировые складки в 6 общепринятых точках тела. Результаты измерений заносились в специальный бланк. Для соматотипирования использована метрическая схема Р.Н. Дорохова в модификации В.Г. Петрухина, по которой предусмотрено определение варианта развития по трём уровням варьирования соматических показателей: габаритного (ГУВ), пропорционального (ПУВ) и компонентного (КУВ). Статистическая обработка полученных данных производилась вычислительной техникой с помощью стандартных пакетов программ Windows Microsoft Exel, Statistica, 6.0. Изучение материалов исследования показало, что средняя длина тела составила у обследуемого контигента166,68 см при центильном разбросе от 154 до 186 см. 28,5 % девушек имели рост ниже среднего показателя, а количество высокорослых было 17,8 %. Длина тела в 5-летней динамике существенно не менялась. Средняя масса тела девушек равнялась – 58,12 кг (от 49 до 68 кг по центильной шкале). Отмечались незначительные и неравномерные их колебания по годам. Наименьшие её показатели отмечались в 17 и 18 лет (разница со средним показателем 3,8 и 4,3 кг), то есть соответствовали периоду адаптации к обучению в университете. Средняя окружность грудной клетки была 81,10 см и характеризовалась относительным постоянством с разностью по годам не более 1–2 см. При распределении обследуемых по ГУВ выделены следующие соматические типы: микросомный (МиС) – 21,4 %; микромезосомный (МиМеС) – 14,9 %; мезосомный (Мес) – 45,9 %; мезомакросомный (МеМаС) – 7,3 %, макросомный (МаС) –10,5 %. Крайние формы варьирования (наносомный и мегасомный типы) в нашем материале не выявлены. Количественный расчёт компонентов тела (костного, мышечного и жирового) производился по методике J. Mateigka с вычислением абсолютных и относительных значений. Компонентный состав сомы был следующим: средние показатели общего количества жира равнялись 15,4 кг или 27,3 %; абсолютная масса мышечной ткани – 23,9 кг (42,4 %), абсолютная масса костной ткани – 7,9 кг (14,03 %). При распределении данного контингента по КУВ выявлено, что низкое содержание костного компонента (микроостный тип) было у 61,9 % девушек, среднее содержание (мезоостный тип) – у 35.98 %, а высокое содержание (макроостный тип) – у 2,12 %. Исследование мышечного компонента сомы показало, что микромышечный тип составил 30,6%, мезомышечный – 54,2 % и макромышечный тип – 8,8 %. Изучение жирового компонента выявило, что у 60,6 % девушек имело место низкое содержание жира (микрокорпулентный тип), у 17,4 % – среднее содержание (мезокорпулентный тип) и у 8,5 % – высокое содержание (макрокорпулентный тип). При анализе материала по ПУВ получены следующие данные: микромембранальный тип девушек (с низкой длиной конечностей) составил 20,5 %; мезомембранальный тип – 49,5 %; макромембранальный тип – 24,3 %. При расчёте ИМТ (индекса массы тела) выявлено, что у 17, 8 % девушек его величина была меньше 18,5 единиц, что свидетельствовало о наличии у них хронической энергетической недостаточности. Излишняя масса тела определялась в 15,9 %, среди которых разные степени ожирения составляли 4,2 %. Таким образом, в нашем материале имеется нормальное гауссовское распределение по габаритному и пропорциональному уровням варьирования с преобладанием МеС- и МеМБ-типов. Отмечено незначительное снижение массы тела на первых курсах обучения. Относительно значительное количество девушек (25,7 %) имели нарушения энергетических резервов организма. ^ при субмукозных миомах передней и задней стенок её тела и дна Косимходжаев И.К., Болтабаева М., Бурханова Ш., ^ Андижанский государственный медицинский институт, г. Андижан, Азербайджан Чартакский медицинский колледж, г. Андижан, Азербайджан Миома матки относится к широко распространённым заболеваниям и занимает одно из ведущих мест среди патологии репродуктивной системы (Долецкая Д.В. с соавт., 2006). Знание эхопараметров матки при миомах в возрастном аспекте существенно повышает точность дооперационного диагноза (Савельева Г.А. с соавт., 2005; Озёрская И.А., 2006; Devlieger R. еt all., 2003). Цель исследования – изучить изменения эхопараметров матки при субмукозных миомах передней и задней стенок её тела и дна. Материалом для исследования послужили 70 женщин, больных субмукозными миомами передней и задней стенок тела и дна матки в возрасте от 25 до 54 лет, которые проходили лечение за последние 5 лет в Чартакской больнице. Для исследования использовали ультразвуковой аппарат «Чейсон-УЗИ» (фирмы Корея–США) с частотными датчиками диапазоном в 4–5,5мГц. Стандартные эхопараметры матки изучены согласно рекомендациям В.В.Митькова (1996). Полученные цифровые данные обработаны вариационно-статистическими методами (Лакин Г.Ф., 1980). Результаты исследования показали, что длина матки при субмукозной локализации миомы передней стенки матки (СММПС) по сравнению с нормой становится больше в среднем от 16,1 до 22,2 мм, переднее-задний размер – от 9,6 до 37,0 мм, а ширина – от 21,9 до 27,8 мм; при субмукозной локализации миомы задней стенки матки (СММЗС) – соответственно от 14,3 до 21,8 мм; от 12,7 до 28,3 мм; от 17,1 до 29,4 мм; а при субмукозной локализации миомы дна матки (СММД) – от 12,1 до 24,0 мм; от 5,5 до 11,2 мм; от 18,2 до 29,4 мм. При этом отмечено, что максимально увеличенная длина передне-заднего размера и ширины матки, при СММПС она наблюдается в возрасте 25–29 лет (соответственно 22,2; 37,0; 27,5 мм), при СММЗС – длина и передне-задний размер – в возрасте 30–34 лет (21,8 и 28,3 мм), а ширина – в 50–54 лет (29,5 мм), при СММД – длина и передне-задний размер матки – в возрасте 25–29 лет (24,0 и 11,2 мм), а ширина в 50–54 лет (29,4 мм). Что касается минимальных показателей длины, передне-заднего размера и ширины матки, при СММПС они отмечаются в возрасте 40–44 лет, при СММД – в возрасте 45–49 лет, а при СММЗС – длина и ширина матки в возрасте 45–49 лет, а передне-заднего размера – в 40–44 лет. Толщина эндометрия при СММПС по сравнению с нормой в возрасте 35–39 лет на 2,6 мм меньше, в 30–34 лет – почти одинаковая, а в остальных возрастных периодах на 1,3–6,8 мм больше. При СММЗС в возрасте 35–39 лет и 45–49 лет от 3,3 до 4,0 мм меньше нормального показателя, а в остальных возрастных периодах – от 0,6 до 7,0 мм больше, при СММД – в 35–39, 40–44 и 45–49 лет эта толщина меньше на 0,2–1,8 мм, а в остальных возрастных периодах на 3,4–4,2 мм больше, чем в норме. Максимальная толщина эндометрия при СММПС и СММЗС наблюдается в возрасте 40–44 лет, при СММД – в 35–39 лет, а минимальные при СММЗС и СММД – в возрасте 50–54 лет, при СММПС – в 30–34 лет. Толщина дна матки при СММПС по сравнению с нормой увеличивается от 8,2 до 16,3 мм, при СММЗС – от 11,4 до 18,2 мм, при СММД – от 10,6 до 33,3 мм; толщина тела матки – соответственно от 14,1 до 26,7 мм; от 15,0 до 22,8 мм; от 0,3 до 8,6 мм. Нами выявлено, что толщина дна матки больше увеличивается при СММД, чем СММПС и СММЗС, толщина тела – наоборот, меньше изменяется. Что касается толщины дна и тела матки, то при СММПС и СММД она изменяется почти одинаково. Длина шейки матки при СММЗС по сравнению с нормой в изученных возрастах удлиняется в среднем на 0,8–13,8 мм, при СММД – на 1,6–11,3 мм, а при СММПС в возрастах 30–34, 35–39 и 50–54 лет от 0,5 до 1,7 мм меньше, а в остальных возрастах – от 2,5 до 14,1 мм больше, чем в норме. При этом максимальная длина шейки при СММПС отмечается в возрасте 25–29 лет и 40–44 лет, при СММД – в 45–49 лет и в 50–54 лет. Сравнивая полученные данные с литературными, следует отметить, что при СММПС, СММЗС, СММД максимальные эхопараметры матки отмечаются в 45–49 и 50–54 лет и почти согласуются с результатами исследования Н.М. Подзолковой с соавт. (2008), которые связаны с достоверными снижениями показателей сосудистого сопротивления в маточных артериях. В изученных возрастах длина матки при СММПС, СММЗС и СММД в среднем от 19,2 до 24,4 мм больше нормы, ширина – от 17,4 до 29,4 мм, передне-задний размер – при СММПС, СММЗС – от 11,5 до 36 мм, а при СММД – от 4,1 до 15,5 мм. В изученных возрастах эхопараметры матки при субмукозных миомах изменяются гетерохронно и гетеродинамично. ^ и внутритазовых стволов запирательной артерии Кузьменко А.В. Кафедра анатомии, ВГМУ, г. Витебск, Беларусь Основным методом лечения аневризм артерий таза в настоящее время является эндоваскулярная эмболизация магистральных стволов этих сосудов (Silberzweig J.E., 2009). Противоречивые данные о вариантной анатомии ветвления основного и коллатерального русла запирательной артерии (Кованов В.В., 1974; Минеев К.П., 1990) значительно усложняют оперативные вмешательства, а внутрисосудистое размещение эмбола без учета особенностей коллатерального русла приводит к некротическим процессам в мягких тканях стенок бедра и таза. Таким образом, остаются актуальными исследования, направленные на получение сведений по вариантной анатомии магистрального и окольного русла запирательной артерии. Целью работы явилось получение данных по вариантной анатомии основного ствола и анастомозов запирательной артерии. В основу настоящей работы положены данные секционных исследований, выполненных на 1 фиксированном и 47 нефиксированных трупах людей обоих полов в возрасте от 29 до 85 лет с обеих сторон туловища. Измерение наружного диаметра выделенных в ходе препарирования магистральных артерий и их анастомозов проводилось с помощью микрометра МК-63. Для осуществления доступа к артериям таза производили разрез кожи и подкожной клетчатки от передней верхней правой ости подвздошной кости по направлению к нижнему краю XI ребра, далее – по нижнему краю реберной дуги дугообразно к нижнему краю левого XI ребра, затем продолжали вертикально вниз до передней верхней ости левой подвздошной кости. От передних верхних остей подвздошных костей с двух сторон параллельно паховой связке до пересечения с наружным краем прямой мышцы живота дополнительно рассекали кожу и подкожную жировую клетчатку в медиальном направлении. В полости таза выделяли ветви наружной и внутренней подвздошных артерий и анастомозы между этими сосудами. Оценивали их топографию, измеряли длину и наружный диаметр соустий запирательной артерии. Средняя длина запирательной артерии от места формирования до входа в запирательный канал составила 7,7 см, а средний диаметр − 3,6 мм. Наиболее часто запирательная артерия отходила от внутренней подвздошной артерии в 25 случаях справа (52,1 %) и 23 случаях слева (47,9 %). В 10 случаях справа (20,8 %) и в 12 (25,0 %) слева arteria obturatoria ответвлялась от нижней ягодичной артерии. От верхней ягодичной артерии запирательная артерия отходила в 9 случаях справа (18,8 %) и в 8 случаях слева (16,7 %). Отмечались варианты формирования arteria obturatoria от наружной подвздошной артерии в 3 случаях справа (6,3 %) и в 4 случаях слева (8,4 %), а также от нижней надчревной артерии по 1 случаю (2,1 %) справа и слева. На одном трупе обнаружены две запирательные артерии слева, которые ответвлялись от наружной подвздошной и нижней ягодичной артерий. Средняя длина артериальных соустий запирательной артерии составила 1,3 см, а средний диаметр − 2,3 мм. На правой стороне таза анастомозы запирательной артерии встречались в 7 случаях (14,6 %), а на левой − в 3 случаях (6,3 %). Коллатерали запирательной артерии наиболее часто отходили от ее медиальной полуокружности в 4 случаях (8,4 %), а также встречались варианты анастомозирования по 3 случая (6,3 %) от задней и латеральной полуокружностей. Все анастомозы запирательной артерии отходили на протяжении проксимальной 1/3 длины ее тазового отрезка. Анастомозы запирательной артерии являются крупными внутритазовыми коллатералями. Артериальные соустья запирательной артерии отходят в пределах проксимальной 1/3 длины ее тазового отрезка. |
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Похожие:
База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям