Актуальные вопросы теоретической и практической медицины
|
|
Скачать 2.26 Mb.
|
^ компенсаторных возможностей системы коллатерального кровообращения мозга при задней трифуркации внутренней сонной артерии Ахметов А.В., Каранашева В.А., Шогенов М.А. Кафедра нормальной и патологической анатомии, КБГУ, г. Нальчик, Россия Виллизиев круг – артериальный круг головного мозга, расположенный в основании головного мозга и обеспечивающий компенсацию недостаточности кровоснабжения за счет перетоков из других сосудистых бассейнов – назван в честь английского врача Томаса Виллиса. В норме составляющие Виллизиев круг (ВК) сосуды образуют на основании мозга замкнутую систему. По данным различных авторов, нормально развитый виллизиев круг встречается лишь в 25–50 % случаев. Наиболее частой аномалией или вариантом ВК является задняя трифуркация (ЗТ) внутренней сонной артерии (ВСА), при которой задняя мозговая артерия отходит от внутренней сонной артерии, а начальная часть задней мозговой артерии (сегмент Р1) остается при этом неразвитой. По одним литературным источникам ЗТ относят к аномалиям развития, по другим – считают вариантом нормы. В таком случае, все полушарие на стороне трифуркации кровоснабжается из системы ВСА. Вероятно, доли головного мозга развиваются пропорционально рабочим возможностям артерий, кровоснабжающих эти зоны. Влияет ли такой вариант артериальной системы головного мозга на распределение кровоснабжения головного мозга? Является ли причиной ЗТ разница диаметра внутренней сонной артерии? Изменились ли при этом компенсаторные возможности системы задних мозговых артерий? Для ответа на поставленные вопросы мы воспользовались данными магнитно-резонансного исследования головного мозга с Мр-ангиографией 82 пациентов. Исследование проведено с использованием программы просмотра М-изображений – Philips DICOM Viewer R2/6L1-SP2. Проводилось сравнительное измерение интракраниальной части внутренних сонных артерий, основной артерии. Варианты артериального круга головного мозга выявлялись на поперечных срезах и 3D-изображениях. Измерение объемов полушарий и долей мозга проводилось на сериях Т1 и Т2 изображений. Общее количество случаев задней трифуркации, по нашим данным, составило 18 %. При сравнении диаметров сонных артерий оказалось, что диаметр левой ВСА больше, чем правой, в 67 % случаев. Что касается асимметрии полушарий большого мозга, то в 75 % исследований объем правой доли оказался больше, чем левой. Совпадает ли асимметрия размеров полушария с разницей в диаметре ВСА? Для ответа на этот вопрос сравнили количество превалировавших в диаметре ВСА и полушарий. Совпадения увеличенной ВСА и объема полушария составили 57 % исследований, а различия в превалировании диаметра артерии и объема полушария – 43 %. Следовательно, объем полушария напрямую не зависит от диаметра ВСА. Следующий вопрос, который нас интересовал – как влияет вариант ЗТ на асимметрию полушарий? На стороне трифуркации полушарие большего объема наблюдалось в 62 % случаев, что не позволяет считать причиной асимметрии полушарий мозга ЗТ. Меняет ли функциональный резерв коллатеральной системы мозга ЗТ ВСА? Мы сравнили количество и степень ишемических изменений на стороне ЗТ и в другом полушарии. Оценка ишемических изменений проведена с помощью срезов в режиме FLAIR и Т2ВИ. Хроническая ишемия проявлялась очагами и зонами гиперинтенсивного сигнала, уменьшением объема коры ГМ (расширение ликворных пространств и углубление борозд). На стороне трифуркации признаки хронической ишемии выявились в 42 % случаях. Четкой асимметрии ишемических изменений при ЗТ ВСА нет. При сравнении объемов затылочных долей оказалось, что объем затылочной доли не зависит от данного варианта, объем затылочной доли увеличенным на стороне поражения оказался в 55 % случаях. Не происходит ли обкрадывание лобных долей на стороне трифуркации? На стороне трифуркации снижение объема лобной доли отмечено в 75 % исследований. Можно предположить, что такой вариант развития в условиях дефицита кровообращения перераспределяет кровоток в сторону функционально более важного, нежели лобная доля, отдела (затылочной доли). Задняя трифуркация всегда сопряжена с увеличением диаметра ВСА. На стороне трифуркации диаметр ВСА сравнительно больше, чем на противоположной. Возможно, ЗСА наибольшую функциональную роль играет в перинатальном периоде. Затем, с развитием вертебро-базиллярного бассейна, ее значение и диаметр заметно снижаются. Но при увеличенном объемном кровотоке по ВСА не происходит ее гипоплазии, а сниженная потребность в начальном сегменте ЗМА приводит к гипоплазии. Мы считаем, что вариант артериального круга ЗТ является одним из проявлений компенсаторных систем сосудов головного мозга на стадии его развития и является функционально полноценным в постнатальном периоде, т.е. вариантом развития. ^ на этапах постнатального онтогенеза Баландин А.А. Кафедра нормальной, топографической и клинической анатомии, оперативной хирургии, ПГМА, г. Пермь, Россия Развитие современных методов медицинской диагностики требует более детальных морфометрических сведений о структурах организма, характерных для конкретного периода постнатального онтогенеза. Мозжечок среди всех структур ЦНС имеет наиболее сложную пространственную конфигурацию. Имеющиеся в справочниках и руководствах данные о его размерах немногочисленны, неполны и односторонни. Сведения о возрастных особенностях мозжечка в постнатальном онтогенезе слабо представлены в литературе и во многом спорны и противоречивы. В этой связи актуальным направлением морфологических исследований является изучение вопроса строения мозжечка в разные периоды жизни. Цель исследования: провести сравнительный анализ линейных размеров мозжечка на различных этапах постнатального онтогенеза. Работа основана на анализе результатов краниометрического и органометрического исследований 100 трупов женского пола в возрасте от 17 до 86 лет включительно. С целью выявления закономерностей возрастных изменений мозжечка объекты исследования распределили на пять групп согласно возрастной периодизации онтогенеза человека. Критерии включения в исследование: смерть людей наступила от травм или ранений груди и/или живота, при этом какие-либо механические повреждения головы отсутствовали; анамнестические данные погибших, исключающие патологию центральной и периферической нервной систем; давность смерти не превышала 24–36 часов; трупы погибших до исследования хранились в одинаковых условиях, в холодильнике при температуре +2 ˚С. Предварительно измеряли продольный и поперечный размер черепа и определяли краниотип по величине поперечно-продольного, или черепного, указателя. Выборку нашего исследования составили объекты с черепами средней формы – мезокраны, величина черепного указателя которых варьировалась от 75,0 до 79,9. Морфометрию мозжечка проводили после его выделения из черепной коробки, рассечения ножек и отделения от ствола мозга. Длину определяли от точек, наиболее выступающих кзади, относящихся к нижним полулунным долькам, до точек, наиболее выступающих кпереди, принадлежащих квадратным долькам; ширину – между наиболее удаленными точками полушарий мозжечка, лежащими на поверхности верхних полулунных долек; высоту – от наиболее выступающих точек на передней поверхности (на миндалине) до наиболее удаленных точек на задней поверхности мозжечка. При определении средних показателей поперечного размера мозжечка в периоде от юношеского до старческого возраста получены следующие значения: у объектов исследования женского пола в юношеском возрасте поперечный размер мозжечка в среднем равен 116,03±0,43 мм, в первом периоде зрелого возраста – 114,05±0,43 мм, во втором периоде зрелого возраста – 105±0,33 мм, в пожилом возрасте – 103,47±0,29 мм, в старческом возрасте – 99,1±0,47 мм. При определении средних показателей продольного размера правого полушария мозжечка у объектов женского пола выявлено, что в юношеском возрасте продольный размер правого полушария мозжечка в среднем равен 75,07±0,27 мм, в первом периоде зрелого возраста – 68,31±0,66 мм, во втором периоде зрелого возраста – 63,86±0,37 мм, в пожилом возрасте – 56,99±0,31 мм, в старческом возрасте – 53,22±0,26 мм. При определении средних показателей продольного размера левого полушария мозжечка получены следующие данные: в юношеском возрасте продольный размер левого полушария мозжечка в среднем равен 74,41±0,28 мм, в первом периоде зрелого возраста – 68,09±0,65 мм, во втором периоде зрелого возраста – 63,64±0,37 мм, в пожилом возрасте – 56,8±0,31 мм, в старческом возрасте – 53,07±0,26 мм. При определении средних значений вертикального размера правого полушария мозжечка получены следующие показатели: у объектов исследования женского пола в юношеском возрасте вертикальный размер правого полушария мозжечка в среднем равен 36,1±0,25 мм, в первом периоде зрелого возраста – 36,4±0,13 мм, во втором периоде зрелого возраста – 36,2±0,23 мм, в пожилом возрасте – 35,9±0,13 мм, в старческом возрасте – 35,0±0,2 мм. При определении средних показателей вертикального размера левого полушария мозжечка в периоде от юношеского до старческого возраста обнаружено следующее: в юношеском возрасте вертикальный размер левого полушария мозжечка в среднем равен 36,1±0,25 мм, в первом периоде зрелого возраста – 36,4±0,13 мм, во втором периоде зрелого возраста – 36,2±0,23 мм, в пожилом возрасте – 35,9±0,13 мм, в старческом возрасте – 35,0±0,2 мм. Таким образом, описанные морфометрические особенности мозжечка в периоде от юношеского до старческого возраста имеют практическую значимость в качестве показателей нормы, что позволит использовать эти данные в диагностической и лечебной работе рентгенологов, нейрофизиологов, морфологов, патологоанатомов, врачей судебной медицины. ^ и дренирования острых ограниченных эмпием плевры Баландина И.А., Амарантов Д.Г., Нагаев А.С., Бриток В.А., Еловикова Е.А. Кафедра нормальной, топографической и клинической анатомии, оперативной хирургии ПГМА, г. Пермь, Россия Острая эмпиема плевры по-прежнему остается актуальной проблемой современной хирургии. Это обусловлено высокими показателями летальности и высоким риском формирования хронической эмпиемы плевры. На сегодняшний день в лечении больных с тотальными острыми неспецифическими эмпиемами плевры широко используется торакоскопия. Напротив, у больных с ограниченными эмпиемами плевры ряд авторов используют пункционный метод лечения, либо простое дренирование плевральной полости, воздерживаясь от выполнения торакоскопии. Это объясняется объективными трудностями, вызванными небольшими размерами полости нагноения; близостью очага нагноения к диафрагме, средостению, подключичным сосудам. В период с 1997 по 2011 г. в отделении торакальной хирургии ГКБ № 4 г. Перми проходили лечение 233 (100 %) больных с острыми ограниченными неспецифическими эмпиемами плевры (ООНЭП). В лечении этих больных мы использовали оперативную торакоскопию. Целью нашего исследования стала оценка эффективности использования торакоскопии в лечении больных с этой патологией. Разработанную нами методику выполнения торакоскопии больным с ООНЭП можно сформулировать следующим образом: больным с ООНЭП первый торакоцентез следует выполнять в клинико-анатомическом «центре» полости нагноения после достоверной рентгенологической, сонографической и пункционной верификации гнойника. Торакоскопические манипуляции нужно выполнять преимущественно в монопортальном режиме. При наличии бронхоплеврального свища и ригидного легкого следует устанавливать два дренажа. Очаги нагноения располагались в различных отделах плевральной полости, что определяло особенности клинической анатомии патологического процесса. Апикально-верхушечные ООНЭП мы встретили в 16 (7,1 %) случаях. 4 (1,9 %) больным, у которых нагноение было небольших размеров и локализовалось непосредственно в верхушке купола плевральной полости, применили пункционный метод лечения. Все больные выздоровели. У 12 (5,2 %) пациентов нагноение распространялось вниз до 2 межреберья, и пункционное лечение было неэффективно. Этим пациентам мы выполнили торакоскопию. Базальные ООНЭП наблюдали у 102 (43,9 %) пациентов. Эти гнойники прилегали к диафрагмальной плевре. 3 (1,4 %) больным с небольшими полостями нагноения (до 100 мл) успешно применили пункционный метод лечения. 99 (42,5 %) больным выполнили торакоскопию. Междолевые ООНЭП мы встретили в 10 (4,2 %) случаях. У этих пациентов гной скапливался между долями легкого и не контактировал с париетальной плеврой. У 3 (1,4 %) больных удалось добиться выздоровления с помощью пункционного метода лечения. 7 (2,8 %) больным выполнили торакоскопию. Парамедиастинальные ООНЭП обнаружили в 10 (4,2 %) случаях. При такой клинической анатомии полость гнойника контактировала со средостенной плеврой. 4 (1,9 %) больным успешно применили пункционный метод лечения, а 6 (2,3 %) больным выполнили торакоскопию. У 95 (40,6 %) пациентов мы наблюдали пристеночно-паракостальные ООНЭП. У этих пациентов очаг нагноения располагался на реберной плевре. У 11 (4,8 %) больных с успехом применили пункционный метод лечения, остальным 84 (35,8 %) больным выполнили оперативную торакоскопию. Для оценки эффективности лечения всех пациентов разделили на две группы. В I группу вошли 114 (48,9 %) человек с ООНЭП, в лечении которых использовали разработанную нами методику выполнения оперативной торакоскопии. Во II группу вошли 119 (51,1 %) больных, которые проходили лечение в период, когда методика находилась на стадии разработки. Средняя длительность госпитализации больных в I группе составила 27,95±0,96 койко-дней, во II группе – 34,17±1,38 койко-дней. В I группе из 114 (100 %) пациентов выздоровели 112 (98,25 %) больных. Исходов в хроническую эмпиему плевры в I группе не было. Умерли 2 (1,75 %) пациента. Во II группе из 119 (100 %) больных выздоровели 102 (85,7 %) больных. Хроническая эмпиема плевры сформировалась у 13 (10,9 %) больных. Умерли 4 (3,4 %) пациента. Таким образом, в результате внедрения в клиническую практику стандартизированной методики выполнения торакоскопии получено снижение сроков госпитализации больных с ООНЭП на 6,22 койко-дней, что составило 18,2 %. Количество выздоровевших пациентов увеличилось на 13,15 %, число исходов в хроническую эмпиему плевры снизилось на 10,9 %, летальность сократилась на 1,65 %. Полученные хорошие клинические результаты позволяют рекомендовать активное использование предлагаемой методики выполнения торакоскопии в лечении больных с ограниченными острыми неспецифическими эмпиемами плевры. ^ и внутреннего основаниЙ мозгового черепа Баландина И.А., Еремченко Н.В., Титов В.А. Кафедра нормальной, топографической и клинической анатомии, оперативной хирургии, ПГМА, г. Пермь, Россия Череп имеет довольно сложные соотношения между образующими его элементами, поэтому данные разных авторов, работавших над изучением взаимосвязей его различных размеров, часто расходятся. В этой связи разработки в области краниологии продолжают быть актуальными и имеют теоретическое и практическое значение, в частности, при хирургических вмешательствах. Цель работы – установить корреляции между основными размерами мозгового черепа и размерами его внутреннего основания, а также определить характер этих корреляций. Для исследования выбраны 30 черепов из коллекции музея кафедры нормальной, топографической и клинической анатомии, оперативной хирургии ПГМА. У каждого из них были измерены следующие размеры: продольный и поперечный диаметр черепа, ширина основания (биаурикулярная ширина). В каждой черепной ямке были измерены длина и ширина. Длина передней ямки – расстояние от наиболее выступающей кпереди точки на внутренней поверхности лобной кости до клиновидного возвышения. Ширина передней ямки – самая широкая часть ямки на уровне клиновидно-лобного шва. Длина средней ямки – расстояние от наиболее выступающей кпереди точки на крае малого крыла клиновидной кости до верхнего края пирамиды височной кости. Ширина средней ямки – на уровне спинки седла. Длина задней черепной ямки – расстояние от основания спинки седла до наиболее выступающей точки внутреннего затылочного выступа. Ширина определялась между латеральными точками верхних краев височных пирамид. Для всех ямок был рассчитан поперечно-продольный индекс и вычислен коэффициент корреляции между наружными и внутренними размерами черепа (по формуле Пирсона). Размеры передней черепной ямки следующие: длина колеблется в изучаемой выборке в пределах 37–54 мм, а ширина – в пределах 88–113 мм. Средней степени корреляция обнаружилась между шириной ямки и шириной основания черепа (r =+0,51), несколько слабей ширина ямки коррелирует с поперечным диаметром (r=+0,41). Между продольными размерами корреляция не обнаружилась. В средней черепной ямке длина составила 51–67 мм, ширина – 47-64 мм. Наиболее высокие значения коэффициента корреляции обнаружены между шириной ямки и шириной основания черепа (r=+0,71), шириной ямки и поперечным диаметром (r=+0,62). Меньшие значения коэффициента корреляции выявились у длины ямки с продольным диаметром (r=+0,48). В задней черепной ямке длина колеблется в пределах 70–92 мм, ширина – 101–126 мм. Наиболее значительные корреляции обнаружились между шириной ямки и шириной основания черепа (r=+0,81), между шириной ямки и поперечным диаметром (r=+0,63). Корреляция длины ямки в выборке с продольным диаметром оказалась незначительной (r=+0,29). Во всех ямках не обнаружено сколь-нибудь значимой корреляции продольных и поперечных размеров внутреннего основания черепа с черепным указателем (отношение продольного диаметра черепа к поперечному, умноженное на сто). Наибольшая корреляция в выборке проявляется между поперечными размерами (ширина ямок наиболее тесно связана с поперечным диаметром и шириной основания). Более всего эта зависимость выражена в задней ямке. В гораздо меньшей степени связаны продольные размеры (длина ямок и продольный диаметр). Средней степени корреляционная зависимость выявлена только в средней ямке. Связь между поперечными и продольными размерами черепа проявляется в задней и средней черепных ямках, но отсутствует в передней. При этом не выявлено корреляционной зависимости между размерами основания черепа и индексов ямок с черепным указателем. ^ нервного компонента связок селезёнки 1Белик О.В., 1Штефанец М.И., 2Наку В.Е., 3Юркова Е.А., 4Арама Е. 1Кафедра анатомии, ГУ Медицины и Фармации, г. Кишинев, Молдова; 2Кафедра оперативной хирургии и топографической анатомии, ГУ Медицины и Фармации, г. Кишинев, Молдова; 3Кафедра оперативной хирургии и топографической анатомии, СГМА, г. Смоленск, Россия; 4Кафедра физиологии человека и биофизики, ГУ Медицины и Фармации, г. Кишинев, Молдова Органосохраняющим операциям на селезёнке принадлежит будущее. Новые клинические требования диктуют необходимость детального морфологического изучения постоянных и дополнительных источников иннервации, кровоснабжения селезёнки и её связок на макроскопическом и макро- микроскопическом уровнях. Источники иннервации и кровоснабжения изучались с использованием анатомического препарирования, окрашиванием препаратов реактивом Шиффа и методом импрегнации. В иннервации связок селезёнки принимают участие чревное сплетение, блуждающий и диафрагмальный нервы. Многочисленные нервные ветви, отходящие от блуждающего нерва, доходят тонкими стволиками до заднего листка желудочно-селезёночной связки, переходят на селезёночно-почечную и поджелудочно-селезёночную связки. На своем пути нервы встречают волокна от селезёночного сплетения, идут вместе с ними, образуя сектора с двойной иннервацией. Нервные пучки в составе селезёночно-почечной и поджелудочно-селезёночной связок достигают капсулы селезёнки, продолжаясь в паренхиму органа. Ветви чревного сплетения достигают селезёнки в составе диафрагмально-селезёночной связки. Использованный метод элективного окрашивания тотальных препаратов реактивом Шиффа позволил выявить особенности распределения нервных и сосудистых элементов, проследить дальнейшее ветвление нервных стволиков в толще связок с формированием системных зон перекрытия и выявить участки с перекрёстной и двойной иннервацией. Такое наложение нервов одной системы на другую можно рассматривать как одну из форм двойной иннервации органов на макро- и микроскопическом уровнях. Результаты исследований показывают наличие в желудочно-селезёночной связке богатого сосудистого сплетения. Главными источниками кровоснабжения серозного листка являются порядковые ветви селезёночной артерии и короткие желудочные ветви, максимальное количество которых мы встретили на 2 препаратах (5 и 6 ветвей). Кроме того, в кровоснабжении желудочно-селезёночной связки принимают участие левая желудочно-сальниковая артерия и сосуды из кровеносной сети серозной оболочки желудка. На микропрепаратах между сосудами прослеживаются многочисленные анастомозы. Довольно часто наблюдается дихотомическое разделение артериального ствола, который в дальнейшем по рассыпному типу разветвляется на большое количество мелких сосудов, распространяющихся в глубоких слоях серозного листка. Направление и ход этих артериальных ветвей соответствует продольной оси связки. Артериальные ветви второго и третьего порядков имеют прямолинейный или синусоидный ход. Как правило, артериолы сопровождаются двумя (реже одной) более крупными по калибру венами-спутницами. Нашими исследованиями установлены макроскопические и макро- микроскопические особенности строения и распределения сосудисто-нервного аппарата в связках селезёнки, которые тесно связаны с функциональными особенностями органа. Эти данные необходимы клиницистам для выработки новых рациональных, морфологически аргументированных методов хирургических вмешательств на селезёнке. ^ при субмукозных миомах передней и задней стенок тела и дна матки Болтабаева М., Косимходжаев И., Бурханова Ш., Камалова Г., Мирзакаримова Д., Содикова Д. Чартакский медицинский колледж, Азербайджан, Андижанский государственный медицинский институт, Азербайджан Миома матки по совокупности проблем этиологии, патогенеза, клинического прогноза и тактике ведения больных продолжает оставаться в центре внимания многих специалистов: гинекологов, онкологов, морфологов и эндокринологов. Уточнение сравнительного анализа эхопараметров яичников в зависимости от локализации узлов миомы играет существенную роль в дифференциальной диагностике (Л.И. Титченко с соавт., 2004; K.A. Jain, 2009). Цель исследования – определить эхопараметры яичников при субмукозных миомах передней и задней стенок тела и дна матки у женщин в возрасте 25–54 лет. Материалом для исследования послужили 70 больных женщин при субмукозных миомах передней и задней стенок тела и дна матки, которые проходили лечение за последние 5 лет в Чартакской больнице. При этом использован ультразвуковой аппарат «Чейсон-УЗИ» (фирмы Корея-США). Стандартные эхопараметры яичников определены с помощью трансабдоминальной эхографии (Б.И. Зыкин с соавт., 1997). Полученные цифровые данные обработаны вариационно-статистическим методом (Лакин Г.Ф., 1980). Исследования показали, что длина правого яичника при субмукозной миоме передней стенки (СММПС), по сравнению с нормой, в возрасте 30–34 лет на 1,1 мм меньше, а в остальных возрастах на 0,7–4,7 мм больше; при субмукозной миоме задней стенки (СММЗС) в возрастах 30–34, 40–44 и 45–49 лет она на 0,1–0,9 мм меньше, а в остальных возрастах – на 2,4–3,8 мм больше, чем в норме. Что касается длины правого яичника в возрасте 40–44 и 45–49 лет, она на 0,9–1,0 мм меньше, чем в норме, а в остальных возрастах на 0,4–0,5 мм больше. Длина левого яичника при СММПС во всех изученных возрастах на 0,1–7,3 мм больше нормального показателя, при СММЗС в возрастах 25–29, 50–54 лет, при субмукозной миоме дна матки (СММД) – в 25–29, 30–34 и 45–49 лет – на 0,1–3,3 мм меньше, а в остальных возрастах при СММЗС – на 1,2–3,7 мм, при СММД – на 0,4–0,6 мм больше нормы. При этом максимальные показатели длины правого яичника отмечаются при СММПС в возрасте 25–29 лет, левого – в 25–29 лет, при СММЗС – соответственно в 25–29 лет и в 30–34 лет; при СММД – в 25–29 лет и в 45–49 лет; а минимальные – соответственно в 45–49 лет и в 40–44 лет; в обоих яичниках – в 50–54 лет. Ширина и передне-задний размер правого яичника СММПС в возрасте 25–29 лет – соответственно на 0,9 и на 0,2 мм меньше нормы, а в остальных возрастах ширина на 0,6–6,6 мм, переднезадний размер – на 3,6–8,6 мм больше нормы. Что касается ширины левого яичника СММПС в возрастах 40–44 и 45–49 лет – на 0,2–2,4 мм меньше, а в остальных возрастах – на 1,6–10,8 мм, передне-задний размер во всех изученных возрастах на 1,0–12,3 мм больше нормы. Передне-задний размер обоих яичников при СММЗС справа на 1,4–6,2 мм, слева – на 2,6–6,2 мм, при СММД – соответственно на 2,6–9,6 мм и 1,5–4,4 мм больше нормального показателя. При этом нами выявлено, что максимальные значения ширины правого яичника при СММПС наблюдаются в возрасте 35–39 лет, левого – в 50–54 лет, передне-заднего размера – соответственно в 35–39 лет и в 50–54 лет; при СММЗС – в 45–49 и в 35–34 лет; в 45–49 и в 35–39 лет; при СММД – в 25–29 и 30–34 лет; в обоих яичниках – в 35–39 лет. Минимальные показатели ширины и передне-заднего размера правого яичника при СММПС наблюдаются в 25–29 лет; левого – в 45–49 лет; при СММЗС ширина справа – в 40–44 лет, слева – в 50–54 лет; передне-задний размер – соответственно в 40–44 лет, слева – в 50–54 лет; при СММД – с обеих сторон ширина и передне-задний размер – в 50–54 лет. Данные показали, что объём правого яичника при СММПС по сравнению с нормой во всех изученных возрастах больше от 5,0 до 348,0 мм³, при СММЗС и СММД, кроме возраста 40–44 лет – соответственно от 94 до 270 мм³ и от 155 до 464 мм³, левого – при СММПС, кроме возраста 40–44 лет, от 23,0 до 499,0 мм³ больше, при СММЗС во всех изученных возрастах от 18,0 до 314 мм³, при СММД – от 58,0 до 274,0 мм³ больше нормы. Что касается объёма правого яичника в возрасте 40–44 лет при СММПС, он на 13,0 мм³, при СММД – на 24,0 мм³ также меньше нормы. Нами выявлено, что максимальные показатели объёма правого яичника при СММПС в возрасте 35–39 лет (978,1±35,1 мм³), левого – в 50–54 лет (998,5±15,9 мм³), при СММЗС – соответственно в 45–49 лет (923,2±26,7 мм³) и в 30–34 лет (922,3±17,4 мм³), при СММД – в 25–29 лет (1116,4±28,7 мм³) и в 30–34 лет (882,9±28,3 мм³), а минимальные показатели объёма – соответственно в 45–49 лет (628,8±13,1 мм³) и в 40–44 лет (682,0±22,0 мм³); в 50–54 лет (659,2±15,7 мм³) и в 50–54 лет (519,8±12,8 мм³); в 50–54 лет (624,9±15,0 мм³) и в 50–54 лет (572,9±10,9 мм³). Заключение. Эхопараметры яичников при различных формах субмукозной миомы изменяются неодновременно и с различной интенсивностью. ^ прямокишечного промежутка у женщин 1Борзяк Э.И., 2Путалова И.Н. 1ООО Губенкские пластинаты, Deutschland, Германия 2Кафедра анатомии человека, ОГМА, г. Омск, Россия В последние 15–20 лет в многочисленных работах показано, что коррекция соединительнотканных и мышечных структур малого таза у женщин может значительно улучшить состояние больных с жалобами на всевозможные нарушения в этой области (периодические тянущие боли, неконтролируемые мочеиспускание и дефекация, пролапсы и т. д.). Положение, форма и функция органов, расположенных в малом тазу у женщин (мочевой пузырь, влагалище, мочеиспускательный канал, матка, прямая кишка), определяются комплексом структур – мышцами, связками, фасциями и взаимоотношениями самих органов. Практически ни один из этих органов не имеет четкой самостоятельной формы, положения. Это определяется тягой мышц, прикрепленных к связкам и фасциям органов, повреждения которых приводят к нарушению функций органов, возникновению патологических симптомов. При жизни в результате интеграционного взаимодействия комплекса органов, соединительнотканных и мышечных структур малого таза формируются их топографо-анатомические взаимоотношения. Например, у живой женщины влагалище не имеет формы прямолинейной трубки, как это представлено во всех анатомических атласах и учебниках, а имеет изгиб, расположенный на границе между его нижней и средней третью и обращенный выпуклостью кпереди. Опубликованная в 2009 году фундаментальная работа Klaus Goeschen и Peter Papa Petros как этапный итог возникших новых анатомических, физиологических и клинических представлений и понятий по этой проблеме наряду с созданием Междисциплинарного центра тазового дна (Interdisziplinäres Beckenbodenzentrum – IBBZ) в Берлине является подтверждением этого. Появление терминологической неясности в существующей Международной анатомической номенклатуре и в списках ее русских эквивалентов относительно соединительнотканных образований, расположенных между влагалищем и прямой кишкой, а также знакомство с вышеописанной проблемой побудили нас провести макроскопическое исследование соединительнотканных структур влагалищно-прямокишечного промежутка. В настоящей публикации мы представляем предварительные результаты исследований, проведенных на 6 фиксированных формалином тазах рожавших женщин в возрасте от 50 до 70 лет. Макро-микроскопическое препарирование (под водой при 4–6-кратном увеличении) влагалищно-прямокишечного промежутка показало, что подсерозный слой задней стенки шейки матки, прочно соединенный с мышечным слоем матки и с брюшиной в области надвлагалищной ее части, переходит на заднюю стенку влагалища, отделяясь от брюшины на уровне дна прямокишечно-маточного углубления и продолжается дальше книзу по стенке влагалища, соединяясь с ней многочисленными волокнами рыхлой соединительной ткани, формируя адвентициальный слой задней стенки влагалища. Брюшина, покрывающая стенку прямой кишки, имея менее развитый подсерозный слой, легко отделяется от стенки кишки на уровне прямокишечно-маточного углубления. На уровне дна этого углубления, не доходя до места отделения от брюшины подсерозного слоя матки примерно 5 мм, подсерозный слой стенки прямой кишки также отделяется от брюшины и, следуя книзу в виде тонкой соединительнотканной пластинки, присоединяется к подсерозной пластинке матки. Таким образом, брюшина дна прямокишечно-маточного углубления и отходящие от нее подсерозные основы стенки прямой кишки и стенки матки формируют треугольник с вершиной, обращенной книзу. На передней поверхности прямой кишки, не покрытой брюшиной, остается только тонкая соединительнотканная пластика (адвентиция), связанная со стенкой кишки пучками соединительнотканных волокон. Детальное исследование этих пучков показало, что они проходят между пучками мышечной оболочки стенки прямой кишки и прочно соединяются с её подслизистой основой. Иногда в них обнаруживаются небольшие кровеносные сосуды. Адвентициальные оболочки прямой кишки и влагалища соединяются между собой пучками рыхлой соединительной ткани, причем на влагалищной адвентиции они присоединяются к пластинке, которая отделилась от субсерозной основы брюшины прямой кишки. Следовательно, промежуток между прямой кишкой и влагалищем ограничен двумя адвентициальными слоями, принадлежащими: один – стенке влагалища (более толстый), другой – стенке прямой кишки. Эти два слоя соединены между собой пучками рыхлой соединительной ткани, что соответствует функциональным особенностям этих органов: просвет прямой кишки несколько раз в день претерпевает значительные изменения, связанные с накоплением и выведением каловых масс, поэтому стенка прямой кишки имеет тонкую адвентицию, а влагалище имеет более толстую адвентицию, укрепляющую его стенку. Мы предполагаем, что именно более плотная адвентиция задней стенки влагалища, сформированная вышеописанным образом, выделена в имеющихся анатомических руководствах, учебниках, атласах и анатомической номенклатуре как прямокишечно-влагалищная перегородка или фасция. |
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Похожие:
База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям