Б. Т. Соколова в. В. Николаева
|
|
Скачать 5.2 Mb.
|
Но, осознавая себя "хозяином" своих чувств и желаний, невротик не верит в собственные силы, в возможность самостоятельного изменения своей жизни. Здесь через систему потребностей как бы просвечивает центральный радикал личностной структуры — сверхзависимость. Экспериментальные исследования подтверждают преобладание у невротиков "внешнего локуса контроля", "полезависи-мости", а также феноменов "внешней мотивированности" во всех сферах жизни (Фарес Е., 1971). Это свидетельствует о том, что невротическая структура потребностей вставлена в целостный паттерн формально-стилистических особенностей личности. Невротики чрезвычайно зависимы от мнений и оценок значимых других, конформны в отношении общепринятых традиций и авторитетов (Виткин Г., 1965; 1974); повышенно тревожны и уязвимы в ситуации неуспеха, даже в случае успеха избирают стратегию низких или средних целей, так как успех приписывают не собственным способностям, а везению (Бек А., 1976; Бриссет М., 1973; Фарес Е., 1971). Неспособность влиять на ход событий делает таких людей легко подверженными депрессии (Биртчел Дж., 1984); Я-концепция характеризуется полярными качествами — ригидностью или нестабильностью образа Я, что результирует в низкий уровень самоуважения и самоприятия. Таким образом, не только система потребностей невротика оказывается неподконтрольной его Я, но и все стороны его жизненных отношений. Следует отметить еще две важные особенности невротических потребностей. Первая из них связана с общей направленностью личности невротика — его эгоцентризмом и "потребительской" ориентацией. "Если обладание составляет основу моего самосознания, ибо "я — это то, что я имею", то желание иметь должно привести к стремлению иметь все больше и больше", — пишет Э.Фромм. И далее: "...алчному всегда чего-то не хватает, он никогда не будет чувствовать полного "удовлетворения"... алчность... не имеет предела насыщения, поскольку утоление такой алчности не устраняет внутренней пустоты, скуки, одиночества и депрессии" (Фромм Э., 1986). Иными словами, потребности невротика не обладают устойчивой опредмеченностью, а следовательно, существуют скорее в форме навязчивого влечения, чем социально опосредованного зрелого мотива. Другая особенность потребностей (открывающаяся, как правило, только в процессе психотерапии или проективного обследования) состоит в их удивительной способности к трансформации, защитной мимикрии. Угроза фрустрации, нежелательных социальных санкций или угроза сложившемуся образу Я порождает "реактивные образования" — потребности-"перевертыши". Так, фрустрированная потребность в любви может выступить в сознании в виде прямо противоположного чувства — враждебности, отвержения. В нашей практике молодая мама бессознательно испытавшая амбивалентные чувства к недавно ' родившемуся ребенку, при обследовании методикой ТАТ дала следующую интерпретацию таблицы 7 (GW): "Что это — младенец или кукла?.. Нет, это сиамская кошка — вот мордочка черная... Старшая женщина — няня или гувернантка. Она читает что-нибудь английское, сентиментальное, например Диккенса. Младшая ее не слушает, небрежно держит кошку... Девочка поссорилась с кем-нибудь и думает о том, как она несчастна... Это может продлиться очень долго, и разрешения нет". Для вскрытия неосознаваемых мотивов и смысла этого рассказа обратим сначала внимание на лексические особенности текста. Старшая женщина, обычно идентифицируемая с матерью, здесь названа последовательно няней, затем гувернанткой, что позволило пациентке выразить чувство отдаленности, отчужденности от своей матери (ведь няня не родная мать, а гувернантка — и вовсе чужой человек, как правило, иностранка, "чужестранка", и читает она что-то "не наше" а чужое — "английское"). Девочка, с которой идентифицируется пациентка, держит в руках не живое дитя, а "куклу" — этот феномен мы бы назвали девитализацией. Посредством перцептивного искажения пациентка вытесняет образ собственного ребенка, непроизвольно проявляя свое индифферентное отношение к нему, а затем в образе сиамской кошки (тоже "чужестранки", да еще и злобной) проецирует и более негативные чувства отвержения и агрессии. Анализ этих данных во время бесед с психологом помог связать воедино и осознать некоторые странные, на взгляд пациентки, ее поступки и переживания. Так, временами ею овладевало неудержимое желание бродяжничества — пациентка могла отсутствовать по нескольку дней, хотя ее ребенку было всего несколько месяцев. Временами она испытывала чувство острого одиночества, страха, неуверенности в себе. Могла быть беспричинно жестокой с ребенком, а затем плакала, подолгу возилась с ним, не позволяя матери даже появляться в комнате. Причины этих странностей лежали, по-видимому, в неразрешенном давнем конфликте пациентки с матерью, которой она никогда не могла простить холодности. Принятие новой для нее роли матери осложнялось грузом прошлых неизжитых обид и конфликтов с собственной матерью. Ребенок "помог" проявиться этим чувствам, став одновременно объектом бессознательного вымещения агрессии и одновременно средством компенсации у пациентки фрустированной потребности любить и быть любимой. Потребность в любви и дружеских связях в силу общей Незрелости и эгоцентризма личности невротика не может быть Удовлетворена иначе, как в форме симбиотической привязанности и зависимости от объекта любви. Эти чувства обычно сопровождаются сильной агрессией, если партнер сопротивляется Навязываемой ему роли. Применение теста Роршаха позволяет диагностировать у невротиков наличие конфликта между высоким уровнем напряженности потребности в тесной эмоциональной привязанности (аффилиации) и агрессии. На красные пятна таблиц II и III даются необработанные, плохо структурированные ответы: "следы на грязном кровавом месте", "что-то кровавое", "кровавый цвет", "кровавая рана". Агрессия может выражаться и в символической форме в терминах насилия, нападения, страдательности: "следы от помидора, который разбит" (II таблица, нижний красный фрагмент), "нож или кинжал, воткнутый во что-то кровавое" (VI таблица), "расщепленный пень" (IV таблица), "распластанная шкура убитого зверя" (VI таблица). Невротики в своих интерпретациях очень часто используют светотеневые характеристики пятен, что указывает прежде всего на высокую тревожность и дисфорию. Кроме того, светотеневая детерминанта имеет отношение к проекции аффилиативной потребности чаще всего в форме зависимости. Свето-теневые детерминанты указывают на степень зрелости и подконтрольности потребности в эмоциональной привязанности, а также позволяют судить о механизмах защиты при фрустрации этой потребности. У невротиков потребность в привязанности оказывается недостаточно социализированной и зрелой, тяготеет к зависимости, симбиотическому, телесному контакту. Об этом свидетельствуют ответы, опирающиеся преимущественно на детерминанту текстуры: "жидкая или плотная растительная ткань" (VI таблица), "лед и застывшие сосульки в пещере Снежной королевы", "хрустальная или ледяная ваза" (IV таблица), "шкура зверя с гладким блестящим мехом" (VI таблица), "фигура женщины без головы в прозрачном платье" (I таблица, центральный срединный фрагмент), "ковер мохнатый", "шкура животного с длинной шерстью" (VI таблица). Анализ ответов по содержанию позволяет выделить "теплые" и "холодные" интерпретации текстуры, что указывает на полярность эмоционального аккомпанемента аффилиативной потребности, в свою очередь свидетельствующего о том, в какой мере невротику удается удовлетворить потребность в симбиотической близости. Как правило, невротик не способен к адекватной регуляции своих побуждений и тяготеет либо к импульсивности, либо к так называемому сверхконтролю и дистанцированию от объекта любви; и в том, и в другом случае он мало ориентируется на позицию своего партнера по общению, недостаточно эмпатичен. При интерпретации светотени преобладают ответы с чистой или недостаточно оформленной текстурой; то же самое относится к двум другим детерминантам светотени — проекции на плоскость и перспективе (шифруется как с, cF, k, kF, К, KF). На основании данных теста Роршаха достаточно четко выделяются два стиля эмоционального реагирования. Для первого характерны содержательная бедность ответов, их немногочисленность (в пределах 15-20 по всем таблицам), почти полное отсутствие цветовых детерминант, преимущественная ориентация на форму пятна, малочисленность ответов с проекцией человеческих кинестезий, преобладание животных и неодушевленных кинестезий, страх агрессии и вытеснение внутреннего конфликта. Другой стиль эмоционального реагирования отличается рядом противоположных особенностей: высокой продуктивностью (свыше 50 ответов по сумме таблиц), повышенной эмоциональной реактивностью, что выражается в большом количестве цветовых ответов и ответов, опирающихся на все виды кинестезий, Общими для обоих стилей являются недостаточно эффективный внутренний и внешний контроль эмоций и побуждений (импульсивный или эгоцентрический), преобладание примитивных неосознаваемых потребностей и влечений над социально опредмеченными зрелыми мотивами, высокий уровень тревожности и конфликтности. Приведем в качестве иллюстрации полный протокол больной С, с диагнозом "ипохондрический невроз у истерической личности". № таблицы с указанием локализации ответа Ответы Шифровка 1 2 3 I целое пятно летучая мышь W F А Р II целое пятно какая-то анатомия W F - Anat шок на красное III целое пятно тазовые кости W F - Anat шок на красное IV целое пятно раздавленный барсук W F - m(А) шок, девитализация V целое пятно что-то летающее, павлин (вид спереди), хвост опущен W FM FK А Р VI отказ шок на "мужскую таблицу" VII целое пятно очень увеличенные рога какого-то жука W F Ad VIII боковые розовые детали звери, какой-нибудь бычок D F А Р IX верхняя розовая деталь средняя зеленая деталь центральная деталь атомный взрыв, розовый гриб водоросль скрипка D CF mF abstr взрыв D CF Pl DS F Obj X верхняя серая деталь срединная голубая деталь боковые детали ощущение анатомии череп таз голубые паучки цветовой шок D F Anat D F Anat D F АР Интерпретация тестовых данных прежде всего указывает наличие глубоких внутренних конфликтов, связанных с концентрацией на телесных переживаниях и вытесняемой агрессией. Эмоциональные переживания и реакции с трудом находят выход в открытом поведении (суженный тип переживания), но и в этом случае они отличаются эгоцентричностью. В структуре внутренних побуждений преобладают неосознаваемые и вытесняемые примитивные влечения агрессии и секса сознательный идеаторный контроль которых затруднен, психологическая защита осуществляется механизмами вытеснения и отрицания реальности. Наличие шоков на IV и VI ("мужские") таблицы с отсутствием популярного ответа женские головки" на VII таблицу может свидетельствовать о страхе гетеросексуальных отношений, неприятии или незрелости собственной психосексуальной аутоидентичности. На глубокую внутреннюю конфликтность указывает и разная направленность первичной и вторичной формул типа переживания. Попытки чисто рационального внеэмоционального отношения к Действительности (F > N) являются защитными, и при высокой аффективной насыщенности или неопределенности ситуации такие способы адаптации оказываются неэффективными (отказы, шоки снижение качества формы ответов). Возможно, вытесняемая тревога продуцируется общей неуверенностью в себе, неспособностью к глубокому эмпатическому контакту в межличностных отношениях (отсутствие Р и М), невозможностью находиться на уровне собственных притязаний (соотношение целостных ответов и человеческих кинестезий). Диагностическое заключение по тесту Роршаха с достаточной убедительностью свидетельствует о конверсионной природе ипохондрической симптоматики у данной больной. Иной паттерн личностных особенностей характерен для бессимптомного истерического невроза, во внутренней картине которого на первый план выступают тревожность, раздраженность, повышенная конфликтность в межличностных отношениях Обратимся к иллюстративному анализу протоколов теста Роршаха больной И. Обращает на себя внимание обилие страшных" пугающих образов-интерпретаций: драконы , Бармалей на троне", "сказочные чудовища из мультфильмов, "страшная морда человека собаки". Мир людей представляется больной непредсказуемым, полным опасностей, внушающим страх. Интересен защитный механизм, используемый больной, — это так называемая девитализация (Лузли-Устери М., 1965; Клопфер Б 1954; Соколова Е.Т., 1980). Объекты, внушающие страх, представляются не в виде реальных живых существ а фантастическими персонажами сказок, фильмов, а также изображенными на рисунках, карикатурах, в виде статуи. Естественно что взрослому человеку не пристало бояться страшных историй! Страх, пережитый в вымысле, теряет часть своей разрушительной силы наяву — это своего рода десенсибилизация страха, к которой бессознательно прибегает больная для уменьшения внутренней тревоги. При очень высокой эмоциональной реактивности и экстратензивности опыт эмоциональных контактов с людьми оказывается психотравмирующей жизненной сферой, что заставляет искусственно гасить, приглушать явные и яркие проявления эмоций и ведет к сниженному фону настроения. Поэтому образы видятся как бы в дымке, с далекого расстояния, окутанные облаками и темными тучами: "вид с самолета", "сквозь облака проглядывают островки реки" (VIII таблица); "густой дым", "горит город", "облака, в которых можно увидеть людей" (VII таблица). Эти ответы, детерминированные светотеневыми качествами чернильного пятна, заключают в себе еще один прием психологической защиты: дистанцирование (все это было где-то далеко, когда-то давно...). Базовый, симптомообразующий конфликт порождается фрустрацией потребности в тесной эмоциональной привязанности, которая у нашей пациентки проявляется в стремлении к тактильной, телесной близости, единственно приносящей чувство субъективного комфорта и защищенности. В то же время пациентка не ждет от окружающих ее людей ничего, кроме явного или замаскированного нападения, полна настороженности и ответной враждебности. Об этом свидетельствуют полярные содержания ответов, использующих детерминанту поверхности и текстуры: "это просто камни или глыбы льда" (X таблица) — "что-то круглое и мягкое" (VIII таблица); "похожее на отполированный медный столб" — "шкура какого-то пушистого животного" (VI таблица). Поверхность то видится мягкой, ласковой и теплой, к ней хочется прикоснуться и погладить, то колюче-острой или бесстрастно отполированной — страшно и холодно даже приблизиться. Особенностью невротического конфликта в данном случае является неспособность больной опознать и правильно вербализовать испытываемые ею амбивалентные чувства: стремление к людям и превентивную враждебность, отдаляющую ее от них; желание испытывать глубокие чувства от интимного общения и поверхность, робость собственной экспрессии. К тому же удовлетворяющими для пациентки являются только те отношения, в которых она может чувствовать себя совершенно защищенной, как ребенок любящими родителями. Постоянно повторяющиеся неудачные попытки реализовать инфантильный паттерн общения вновь воспроизводят внутренний конфликт "неотпавшей пуповины". Слабость внутреннего контроля (FM + m/М) означает незрелость всей потребностно-эмоциональной сферы личности, доминирование в ней неосознаваемых потребностей и влечений, что, естественно, порождает и высокий уровень субъективной тревожности. Слабость внешнего социально-нормативного контроля (С + CF>FC) появляется в импульсивности, даже вопреки требованиям объективной ситуации или принятым правилам поведения. Неумение предвидеть желания партнеров, эгоцентризм делают нашу пациентку весьма неудобной в общении и вопреки ее осознанным стремлениям приводят к бесконечно повторяющимся и однотипным конфликтам. I.4. Исследование феномена нестабильности самоотношения как симптомообразующего фактора при пограничных личностных расстройствах (экспериментальные данные) Стабильность самоотношения представляет собой одну из важнейших характеристик развитой зрелой личности (Ананьев Б.Г., Андрущенко Т.Ю., Бодалев А.А., Божович Л.И., Захарова А.В., Кон И.С, Лисина М.И., Мясищев В.Н., Прихожан А.И., Савонько Е.И., Сафин В.Ф., Соколова Е.Т., Столин В.В., Толстых Н.Н., Чеснокова И.И., Баумейстер Р., Каплан X., Купер-смит С, Роджерс К., Розенберг М., Секорд П., Сильверман А., Уайли Р., и другие). В отличие от частных самооценок, формирующихся в конкретных видах деятельности и осуществляющих саморегуляцию в зависимости от ее результатов, социокультурных эталонов самооценивания и с учетом текущего жизненного опыта, самоотношение защищает целостность, интегрированность. Я относительно независимо от партиальных удач или поражений. Итоговое самоуважение или мера самоприятия является более чем простой суммой частных самооценок и несводимо к ним; это целостный гештальт представлений человека о себе и "пристрастных" смысловых шкал, по которым производится самооценивание. Степень психологической дифференциации можно представить как измерение, один из полюсов которого означает высокую степень четкости (артикулированности ) и автономности подструктур Я-концепции (частных самооценок и Я-образов), их иерархизированность и относительную устойчивость, упорядоченность и сбалансированность их взаимодействия, а противоположный полюс — "размытость", нечеткость, "синкретизм", низкую специализацию, отсутствие иерархических связей и сбалансированных взаимодействий. На феноменологическом уровне большей диф-ференцированности соответствует большая осознанность и Подконтрольность аффективных переживаний и телесного опыта, Их опосредованность и представимость на языке значений и индивидуальных личностных смыслов. Психологическая недифференцированность и зависимость, согласно развиваемой нами концепции, составляют основное, системообразующее свойство "пограничного самосознания". Их следствием являются его три взаимосвязанные характеристики: 1) низкая степень расчлененности аффективной и когнитивной "образующих", ответственных за высокий уровень пристрастности образа Я и доступность его субъективным искажениям; 2) сверхзависимость от интерферирующих воздействий эмоционального отношения и оценок значимых других, стрессодоступность и уязвимость Я-концепции по отношению к эмоционально-травмирующему опыту; 3) "узость" и "уплощенность" системы индивидуальных значений, репрезентирующих образ Я (Соколова Е.Т., 1976, 1989, 1991; Соколова Е.Т., Федотова Е.О. 1982, 1987). Серии излагаемых в последующих главах исследований посвящены экспериментальному выявлению феноменов пограничного самосознания, имеющих своим источником недифференцированность Я-системы, а также изучению системных и генетических механизмов их формирования. Целью первой серии экспериментов являлось исследование нестабильности самоотношения. В эксперименте приняло участие 153 человека — 65 здоровых испытуемых и 88 больных неврозами с диагнозом: невротическое развитие по истерическому типу (29 человек), неврастения (30 человек), невроз навязчивых состояний (29 человек). Согласно первой гипотезе эмпирического исследования, в основе нарушения стабильности самоотношения при неврозах и других пограничных расстройствах лежит низкая степень дифференцированности Я-концепции. Косвенной поддержкой выдвинутой гипотезы могут служить данные современных западных исследователей относительно "пограничной личностной структуры", указывающие на диффузность, неуловимость самоидентичности таких пациентов (Соколова Е.Т., 1989, 1991). Согласно второй гипотезе, другим не менее важным источником нестабильности самоотношения является конфликт мотивизированных ориентаций личности, результирующий в конфликтный смысл Я. Последнее предположение вытекает из концепции мотивизации и самосознания, разработанной в отечественной психологии. Со стороны сознания, функция мотивов состоит в том, "что они как бы оценивают жизненное значение для субьекта объективных обстоятельств и его действий в этих обстоятельствах, придают им личностный смысл"(Леонтьев А.Н. Указ. соч. С.150). Последний в самосознании выступает двояко: в форме значений, репрезентирующих те или иные черты для качества личности, и как чувства в адрес Я — уверенность в себе или недовольство собой, а также обобщенная установка самоприятия или самоотвержения. Из сказанного следует, что интегральное самоотношение производно от системы мотивов и открывающихся за ними личностных смыслов, последние же не существуют иначе, как в форме значений (Столин В.В., 1983). Таким образом, на основании теоретического анализа и данных эмпирического исследования предполагается, что нестабильность самоотношения, проявляющаяся в чередовании самоприятия и самоотвержения, имеет своим источником конфликт мотивационных ориентаций и низкую психологическую дифференцированность Я-системы. В первом эксперименте (30 больных неврозом, 30 здоровых испытуемых) решалась задача создания и апробации методики косвенного измерения системы самооценок — КИСС. Процедура эксперимента состояла в ранжировании схематически изображенных лиц по специальным параметрам, задаваемым экспериментатором. Полученные данные оказалось возможным интерпретировать как показатели субъективной значимости личностных качеств (иерархия шкал самооценивания), частных самооценок и общего уровня самоприятия. Повторное проведение процедуры обеспечивало оценку устойчивости уровня самоприятия во времени. Во втором эксперименте (58 больных неврозом и 20 психически здоровых лиц) на основе модифицированного теста личностных конструктов выявляется индивидуальная система мотивационных конструктов, а также способ их структурирования, указывающий на степень их иерархизированности и конфликтности. Процедура обработки результатов (кластерный и факторный анализ) позволяет анализировать как содержательные характеристики мотивационной сферы, так и ее формально-структурные особенности, а именно, уровень психологической дифференцированности (когнитивный стиль личности). Путем коррелирования параметров КИСС (эксперимент I) с индексом нетранзитивности и интенсивности репертуарного теста личностных конструктов обнаружена значимая связь (Р,05) между устойчивостью самооценки, мотивационными конфликтами и индивидуальным стилем личности. Механизм влияния каждого из факторов на дестабилизацию самоотношения различен. Конфликт между мотивационными ориентациями (например, "стремление делать добро людям — желание жить для себя") порождает в самосознании конфликт смыслов Я, разрешаемый путем изменения иерархии шкал субъективных критериев самооценивания. Сегментарная организация системы личностных смыслов и наличие двух рядоположенных и разнонаправленных, но одинаково значимых мотивов создают условия повышенной неустойчивости смысла Я (интегрального самоотношения), каждый раз определяемого заново в зависимости от актуальной Иерархии самооценочных критериев. Таким образом, мотивационный конфликт дестабилизирует самоотношение, обуславливая феномен изменчивого, альтерирующего Я. При низкой когнитивной дифференцированности количество смысловых конструктов самоописания, характеризующих когнитивную оснащенность личности, минимально, и это порождает второй тип нестабильности Я. "Монолитность" системы личностных смыслов наряду с низкой автономностью, слитностью, сцепленностью между собой отдельных смысловых образований создает условия повышенной "хрупкости" Я. Незначительные изменения любого частного аспекта образа Я, любой парциальной самооценки немедленно влекут за собой глобальные изменения целостной Я-системы, в том числе — легкую ("враз") смену установок в адрес Я. Метафорой подобного самоотношения могла бы стать формула:"Все так изменчиво, что из того, что сегодня я себя люблю, вовсе не следует, что завтра я не буду себя ненавидеть". Необходимо подчеркнуть, что выявленный феномен нестабильности самоотношения имеет лишь весьма поверхностное и отдаленное сходство с хорошо изученными явлениями колебания уровня частных самооценок в зависимости от уровня притязаний, переживаемого успеха /неудачи и т.д. Суть выявленного феномена гораздо глубже и для своего понимания требует признания, что налицо необычно нежизнестойкая, специфическая структура Я, не переносящая изменений и воздействий, поскольку любое, даже самое незначительное, изменение Я-опыта вызывает не соответствующие (частные и конкретные) изменения, преобразования Я-концепции, а полное ее крушение. Для наших пациентов необходимость выбора одной из двух мотивационных ориентаций ("жить для других — добиваться блага для себя) влекла за собой отказ от одной из двух самоидентичностей согласно следующему правилу: тот, кто живет для других — хорош, а тот, кто живет для себя — плох; середины не существует. Интеграция отрицательных и положительных Я-образов в целостную и согласованную Я-концепцию затруднена, противоположные образы Я актуализируются попеременно, а с ними изменяет свой знак на прямо противоположный эмоционально-ценностная установка в адрес Я. Подобный тип самосознания, сопоставимый по своей феноменологии со структурой "расколотого Я", обязан своим возникновением действию защитного механизма "расщепления", благодаря которому сложная структура интра-и интерпсихологического опыта, содержащего противоречивую информацию или амбивалентные чувства в адрес Я или значимых других, диссоциируется и поляризуется. Образно говоря, в рамках расщепленного самосознания недоступно "объемное" видение себя и других; подобное самосознание не переносит противоречий, оно способно работать только в режиме "реципрокности" (или-или), но не сосуществования . Точно так же и самоотношение изменяется не градуально, обеспечивая тем самым гибкость, эластичность Я-системы под ударами жизни, а "враз" разбивается. Полученные результаты свидетельствуют, что фактором, создающим наибольший риск дестабилизации самоотношения, является низкая степень дифференцированности Я-концепции и вследствие этого недостаточная автономность когнитивных и аффективных процессов, увеличивающих стрессодоступность всей целостной системы. Эти эмпирические факты можно понять и в более широком контексте пристрастности отражения, всегда репрезентирующем действительность сквозь призму триадических конструктов сходства и различия в отношении к Я. Таким образом конструируется "картина мира-в-присутствии Я". Преломленный сквозь эту призму, мир объемен, ньюансирован, насыщен противоречиями, витален и в этой своей полнокровности становится доступным воспринимающему его человеку. Частным случаем восприятия через личностные конструкты является восприятие в системе биполярных оппозиций, где каждый предмет, явление или человек (и Я — в том числе) мыслятся точкой на континууме качеств, противоположных, но существующих вместе. Самоидентичность и есть определение себя в континууме, однако, где Другой — вовсе не обязательно противоположен Я, но всего только отличен от Я, расположен рядом, вблизи, дальше-ближе. Мировосприятие в оппозициях (не путать с полярностями!) также широкое (ср. выражения "широкий взгляд на вещи" — "узость мышления"), способное в качестве измерения мира допустить существование неевклидовой геометрии, Космоса или Бога. Восприятие в оппозициях позволяет удерживать в сознании противоположности как естественные противоречия жизни ("что бы делало Добро, если бы не было Зла?). Пограничное самосознание и сознание — суждение, девитализированное, уплощенное. Оно не переносит неопределенности, 'создаваемой амбивалентностью чувств, противоположностью суждений или оценок на один и тот же предмет; более того — превращает различия в крайние противоположности предельной обобщенности (полярности). Пограничное самосознание не может помыслить Я и мир в оттенках, степенях, градациях, а только — в дихотомических оппозициях, крайностях. Более того, так построив картину мира, самосознание начинает избавляться от непереносимой его объемности, исключая один из полюсов. Известные механизмы психологической защиты можно представить себе как интрапсихические психотехнические (и насильственные) действия, производимые ради своего рода "кастрации" образа Я и картины мира. Так, "вытеснение" позволяет опустить один из неугодных Я полюсов в бессознательное, Проекция" — атрибутировать его внешнему Другому, благодаря "расщеплению", оба полюса оказываются приписанными Разным структурам самосознания, находящимся в отношении реципрокности. На самом же деле, "лед и пламень не столь Различны меж собой", и способность ясно видеть и переживать сходное в противоположном и не отождествляться с только похожим — необходимое условие точности социальной перцепции и самовосприятия. Сохранение этой способности позволяет оградить самосознание от защитных искажений "слияния" или "проекции". Если благодаря личностному конструкту обеспечивается объемность оценок и самооценок, то благодаря шкалам — их градуальность, постепенность, пошаговость, а не скачкообразность и "шараханье" из одной крайности в другую Применительно к Я это означает умение держаться "золотой середины" самооценки, а не чередовать триумфы Я с крахом. Проведенное экспериментальное исследование показало что мотивационные конфликты и низкая дифференцированность когнитивной и аффективной "образующих" самосознания являются основными источниками нестабильности самоотношения при неврозах, в то время как механизмом выступают трансформации, переструктурирования шкал самооценивания и образа Я в целом. Эти данные позволяют сформировать положение о каузальных взаимодействиях аффективных и когнитивных процессов в структуре самосознания: уровень дифференцированности Я-концепции является условием, опосредующим баланс аффективно-когнитивных взаимодействий и их "смещения" в структуре самосознания пограничных пациентов. I.5. Теоретические подходы и клинико-экспериментальные исследования нестабильности самоотношения при аффективной патологии (депрессии) "Эмоции, — писал А.Н.Леонтьев (1975), — выполняют функцию внутренних сигналов, внутренних в том смысле, что они не являются отражением непосредственно самой предметной действительности. Особенность эмоций состоит в том, что они отражают отношения между мотивами (потребностями) и успехом или возможностью успешной реализации отвечающей им предметной деятельности...". Эмоции как внутренние переживания субъекта оказываются теснейшим образом связанными с внешним предметным миром, ибо "метят" на своем языке объекты и явления в зависимости от того, способны ли эти последние удовлетворить или фрустрировать потребности субъекта. Отсюда постоянная окрашенность, полихромность отражения окружающей действительности человеком. По мере развития, усложнения и дифференциации эмоций возникает расслоение первичной слитности предметного содержания образа и его эмоциональной окраски. Так, если мысль о каком-то событии или образ кого-то связан для нас со страхом или страданием, мы можем справиться с этими чувствами, используя психотехнический прием десенсибилизации. Последовательное и систематическое представление этого (образа) с последующей релаксацией или его перемещение в новый позитивный эмоциональный контекст приводит в конце концов к изоляции эмоций от объекта, ее вызывающего (Вольперт И.Е., 1972). Идея овладения эмоциями ("страстями") посредством использования интеллектуальных средств контроля, идущая, как известно, от философских воззрений Спинозы, развивалась в рамках различных психологических школ. В психодинамических направлениях свое наиболее отчетливое развитие она получила в концепциях механизмов психологической защиты и контроля. Психологическая зрелость личности, в частности, определяется и степенью отвязанности аффектов от объектов удовлетворения потребности, возможностью "перемещения", "замещения", "вымещения". Контроль над широким классом аффективных состояний осуществляется путем переструктурирования, иерархизации самих этих состояний в соответствии с усвоенными социально заданными нормами, а также посредством интеллектуальных стратегий (контролей), разрабатываемых индивидом для решения познавательных задач в условиях интерферирующего (и потенциально всегда разрушительного) воздействия аффективных состояний. |
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Похожие:
База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям