Ф. С. Сафуанов психология криминальной агрессии
|
|
Скачать 4.08 Mb.
|
| Глава 3. Психология криминальной агрессии 3.1. Определение криминальной агрессии При исследовании агрессии мы сталкиваемся с одним простым, но парадоксальным фактом: не составляет большого труда при непосредственном наблюдении поведения других людей оценить их действия как агрессивные или неагрессивные, но формулировка точного и исчерпывающего определения феномена агрессии вызывает большие затруднения (см., например, Ениколопов, 1979; Хекхаузен, 1986; Соловьева, 1995, 1999; Реан, 1996; Семенюк, 1998; Глоссарий..., 1999). В психологической литературе приводится множество разнообразных дефиниций, но одни из них смешивают понятия агрессии и агрессивности (то есть форму поведения и свойство личности), другие являются слишком узкими и не охватывают всех видов и форм агрессивного поведения (агрессию прямую и косвенную, физическую и вербальную, активную и пассивную, враждебную и инструментальную, рациональную и аффективную, непосредственную и смещенную, конструктивную и деструктивную, проактивную и реактивную, социализированную и асоциальную и т. д.), третьи, напротив, оказываются слишком широкими и включают такие криминальные действия, которые обычно как агрессия не рассматриваются (неосторожные преступления, несчастные случаи и пр.). Кроме того, как правило, определения не включают в себя агрессивное поведение лиц с психическими расстройствами. На наш взгляд, дать исчерпывающее определение всех существующих типов агрессии практически невозможно: любое из них будет неизбежно либо сужать, либо расширять границы понятия. Нетрудно также заметить, что большинство определений агрессии 90 совмещает в себе три разные точки зрения: позицию внешнего наблюдателя (реального или виртуального); позицию субъекта агрессии, то есть самого агрессора; и позицию объекта агрессии, то есть потерпевшего, жертвы агрессии (рис. 5). Рис. 5. Наблюдаемое агрессивное действие: С — субъект агрессии (агрессор); О — объект агрессии (жертва агрессии); Н — наблюдатель Так, наблюдатель может воспринимать конкретное действие другого человека как агрессивное, но субъективные намерения агрессора, его мысли и чувства он может только интерпретировать, опираясь на свой житейский опыт или, если он — профессиональный психолог, используя специальные познания в психологии. Субъект агрессии, напротив, непосредственно переживает свои намерения (хотя может их оценивать искаженно, например, в случае реализации в поведении неосознаваемых мотивов и целей), но намерения жертвы агрессии опять-таки может только интерпретировать. В свою очередь, объекту агрессии собственные мысли и чувства даны в непосредственных субъективных переживаниях, а мотивацию агрессора он оценивает опосредованно, осуществляя атрибуцию намерений логически или под влиянием сильных эмоций. Так, в одном из наиболее популярных определений агрессии утверждается, что «это любая форма поведения, нацеленного на оскорбление или причинение вреда другому живому существу, не желающему подобного обращения» (Бэрон, Ричардсон, 1997, с. 26). Несомненно, с позиции наблюдателя и потерпевшего действия агрессора направлены на причинение вреда или ущерба (вплоть до лишения жизни), но, если рассмотреть проблему с точки зрения субъекта агрессии, то можно увидеть, что его намерения и 91 побуждения охватывают широкий спектр мотивов1. В одних случаях его намерение носит прямой личностный смысл причинения вреда или ущерба (мотив и цель совпадают), в других — опосредованный: к примеру, актуальная цель носит агрессивный характер, а мотив — нейтральный, как при заказном убийстве, или самозащитный, при убийстве в целях самообороны. Наибольшие сложности возникают, когда намерение субъективно переживается как альтруистическое — убийства совершаются «во благо»: при расширенных суицидах мать убивает себя и своих детей, чтобы они «не мучились»; в ситуации эвтаназии врач отключает системы жизнеобеспечения или делает смертельную инъекцию по просьбе переживающего нестерпимые физические мучения обреченного на смерть больного. При некоторых видах патологической мотивации смысл агрессивного действия может носить неадекватный характер — под влиянием психопатологических переживаний иногда совершаются чудовищные, с точки зрения обыденного сознания, преступления. Например, в состоянии индуцированного психоза дети живьем снимают кожу с матери для «изгнания дьявола», при этом и сама индуцированная мать активно призывает своих детей совершить эти действия. Очевидно, что с точки зрения целевой типологии результаты таких действий можно расценивать как «несчастные случаи», хотя они и носят, с позиции наблюдателя, ярко выраженный агрессивный характер. Еще большие затруднения вызывает применение анализируемого определения к субъективной оценке агрессивных действий с точки зрения объекта агрессии. В приведенном выше примере мать (жертва преступления) сама «желала», чтобы совершались агрессивные действия, хотя они и привели к ее смерти. В случаях, когда потерпевшим оказывается новорожденный ребенок, он вообще не может осознанно оценивать действия и намерения других людей. Предметом нашего аналитического исследования является криминальная агрессия. Этот термин охватывает более узкий круг явлений, нежели понятие агрессия. Уголовно-правовые ограничения сводятся к отнесению к криминальной агрессии таких действий, которые подпадают под признаки преступлений. Кроме того, эти действия должны реализовывать какой-либо умысел, прямой 92 или косвенный. Круг общественно опасных действий и квалифицируемых преступлений охватывает прежде всего различные виды убийства (ст.ст. 105—108 УК РФ), доведение до самоубийства (ст. 110 УК РФ), умышленное причинение вреда здоровью разной степени тяжести (ст.ст. 111—115 УК РФ) и некоторые другие преступления, сопровождающиеся насилием, угрозами, унижением, особой жестокостью. С психологической точки зрения, к действиям, подпадающим под объем понятия «криминальная агрессия», относятся такие виды агрессии, как прямая, физическая, активная. В то же время указанные статьи УК РФ охватывают враждебную и инструментальную, рациональную и аффективную, непосредственную и смещенную, конструктивную и деструктивную, проактивную и реактивную формы агрессии. Учитывая проблемы, возникающие при понимании феномена агрессии, которые связаны с необходимостью учета трех разных позиций (наблюдателя, субъекта и объекта агрессии) и неоднозначностью соотношения мотива и цели обвиняемого при совершении правонарушения, мы можем дать следующее операциональное определение криминальной агрессии: «Криминальная агрессия — форма поведения (конкретное действие), реализующая какое-либо намерение или побуждение по отношению к потерпевшему (мотивированное действие) и связанная с этим намерением (побуждением) определенным смысловым отношением, объективно направленная на причинение вреда (ущерба) его жизни или здоровью». Это определение не относит к кругу агрессивных преступления, не направленные против жизни и здоровья граждан, а также такие действия, которые не связаны с каким-либо субъективным прямым умыслом (осмысленным намерением или эмоционально обусловленным побуждением) по отношению к жертве (преступления, совершенные по неосторожности, то есть по легкомыслию или небрежности, или невиновное причинение вреда). В то же время оно не дает оснований исключать из круга агрессивных убийства, нанесение вреда здоровью и т. п. в тех случаях, когда цель подобных действий соподчинена неагрессивным мотивам, в том числе и психопатологически обусловленным. Кроме того, в отличие от чисто бихевиорального подхода, введение категории намерения позволяет считать криминальной агрессией и такие действия, которые в уголовном праве рассматриваются как «приготовление к преступлению» и «покушение на преступление». Человек может не довести до конца свои агрессивные намерения по причинам, не зависящим от него (например, он стреляет из пистолета, 93 но происходит осечка, или он промахивается, его руку перехватывает потерпевший и т. п.), но от этого его действия не перестают быть агрессивными. Указание на объективную направленность действий на причинение вреда жизни или здоровью дает также возможность развести криминальные действия и агрессивные свойства личности, ее антиобщественные помыслы, намерения, убеждения. Высокая агрессивность может не сопровождаться агрессией или выражаться в социализированных, не криминальных формах агрессии2. И, наконец, данное определение включает в себя и общественно опасные действия невменяемых лиц (с разными формами психических расстройств), которые формально нарушают уголовно-правовой запрет, но не могут быть квалифицированы как преступления. Таким лицам нельзя вменить уголовно-правовую категорию «вины»: в ст. 14 УК РФ границы преступления определяются как «виновно совершенное общественно опасное деяние». Таким образом, понятия «агрессия» и «общественно опасное действие» являются пересекающимися, но не тождественными. Пересечение этих категорий и дает объем понятия «криминальная агрессия», включающего в себя как агрессивные преступления вменяемых лиц, так и общественно опасные действия невменяемых лиц с психическими расстройствами (рис. 6). Рис. 6. Соотношение понятий «агрессия» и «общественно опасные действия» Левая окружность — общественно опасные действия (ООД); правая — агрессия (АГР); пересечение окружностей — криминальная агрессия, где А — агрессивные преступления вменяемых лиц, Б — общественно опасные агрессивные действия невменяемых. 94 3.2. Психологическая типология криминальной агрессии 3.2.1. Теоретические основания Не ставя перед собой цели дать подробный анализ существующих теорий агрессии (на русском языке см. обзоры Хекхаузен, 1986; Бэрон, Ричардсон, 1997), рассмотрим их с точки зрения построения психологической типологии криминальной агрессии. Инстинктивистские теории агрессии (Лоренц, 1994; Фрейд, 1989; McDougall, 1908), исходя из представления о поведении человека как непосредственной реализации внутренних побуждений (то есть о решающей роли личностных факторов в мотивации деятельности), считают агрессивные действия следствием высокого уровня агрессивности как свойства личности, не придавая большого значения ситуационным переменным. Этологические и психоаналитические теории не могут объяснить возникновение и развитие всех видов агрессивного поведения, но, несомненно, существуют такие агрессивные действия, которые являются реализацией высокого уровня личностной агрессивности. Если говорить о возможной типологии агрессии в рамках анализируемого подхода, то легко видеть, что она сводится к дихотомии «низкая агрессивность — высокая агрессивность», то есть рассматривает агрессивные действия по единственной шкале, на которой высокому уровню агрессивности будет соответствовать агрессивное поведение, а низкому — неагрессивное (рис. 7). Рис. 7. Одномерная типология агрессии А+ — высокая агрессивность, А– — низкая агрессивность Рис. 8. Двумерная типология агрессии Н — относительно нейтральная ситуация, П/Т — психотравмирующая ситуация 95 Фрустрационные теории агрессии (Dollard, Doob, Miller et al., 1939) вводят другой фактор для объяснения поведения — ситуационный. Агрессия выступает как реакция на фрустрацию (и любая фрустрация неизбежно вызывает агрессию). В практике судебной психолого-психиатрической экспертизы такого рода агрессивные правонарушения встречаются довольно часто. Характерно, что уголовное право четко выделяет такие преступления в отдельные категории — так, смягчающим наказание обстоятельством считаются фрустрирующие воздействия в виде «стечения тяжелых жизненных обстоятельств», «противоправности или аморальности поведения потерпевшего» (ст. 61 УК РФ), в ст. 107 и 113 УК РФ учитывается «насилие, издевательство или тяжкое оскорбление со стороны потерпевшего либо иные противоправные или аморальные действия потерпевшего» и «длительная психотравмирующая ситуация», возникшая в связи с этими действиями, а в ст. 106 УК РФ как один из видов детоубийства выделяется убийство матерью новорожденного ребенка «в условиях психотравмирующей ситуации». Ясно, что все разнообразие криминальных агрессивных действий обвиняемых нельзя объяснить в рамках фрустрационных теорий агрессии. Тем не менее, для типологии агрессивных действий введение дополнительной оси — уровня фрустрации, или, иначе говоря, измерения, по которой различаются «нейтральные ситуации — психотравмирующие ситуации», в которых совершаются правонарушения, имеет большое значение. В отличие от одномерной классификации, которую возможно использовать, опираясь на «инстинктивистские» теории, введение ситуационной переменной позволяет строить двумерную типологию, учитывающую уровень агрессивности как свойства личности, и характеристику ситуации, в которой разворачиваются агрессивные действия, то есть выделить уже четыре типа криминального агрессивного поведения (рис. 8). Важнейшим принципом анализа мотивации поведения, с точки зрения современных представлений, является учет взаимодействия личности и ситуации, который всегда используется при судебно-психологической оценке конкретного деликта. Какие же компоненты личности, наряду с агрессивностью, могут непосредственно влиять на генез агрессивного поведения? Такие структуры личности, наряду с общим уровнем агрессивности, рассматриваются в теории социального научения (Bandura, 1973). Социальное научение (в основном протекающее как викарное научение — через наблюдение поведения других) предполагает, что у человека закрепляются те формы поведения, которые получают положительное 96 подкрепление, и оттормаживаются такие действия, которые подкрепляются отрицательно (например, через наказание). В процессе развития личности внешние подкрепления, позитивные и негативные, интериоризируются и переходят во внутренний план, становясь уже субъектными, внутриличностными регуляторами поведения. Таким образом, ситуативное развитие агрессивных действий становится зависимым от личностных структур, либо облегчающих проявления агрессии, либо, напротив, обладающих по отношению к ним преградным смыслом. Современные мотивационные теории агрессии рассматривают в качестве основополагающих личностных факторов агрессивного поведения наряду с агрессивными тенденциями (базовой агрессивностью индивида) также и тенденции торможения (или подавления) агрессивности, которые часто рассматриваются как мотивы, оказывающие тормозящее влияние на открытое проявление агрессивности в поведении (Megargee, 1966; Konradt, 1974; Olweus, 1972 и др.). Это позволяет выделить в качестве третьего основания психологической типологии криминальной агрессии измерение «выраженность тормозящих агрессию личностных структур» (рис. 9). Рис. 9. Трехмерная типология агрессии Т+ — выраженность личностных структур, Т– — их невыраженность. Рис. 10. Типы криминальной агрессии в трехмерном пространстве А+ — высокая агрессивность, А– — низкая агрессивность, Н — относительно нейтральная ситуация, П/Т — психотравмирующая ситуация, Т+ — выраженность личностных структур, Т– — их невыраженность. 97 Введение, наряду с «уровнем агрессивности», еще одной личностной переменной — «выраженности тормозящих агрессию тенденций» — имеет глубокий психологический смысл. В трехмерной типологии форм криминальных агрессивных действий (рис. 10) при психологическом исследовании мотивации поведения учитывается не только принцип взаимодействия личностных и ситуационных факторов, но и принцип системного анализа самих личностных структур, учет взаимодействия различных сторон организации личности. Рассматриваемые оси типологии агрессии отражают и процесс онтогенетического развития человека. — Во младенчестве агрессивные проявления в основном побуждаются биологически обусловленными потребностями или диффузным ощущением дискомфорта (гедонистический тип переживания, см. Василюк, 1984). — В процессе развития основными регуляторами агрессивного поведения становятся ситуационные переменные — внешние поощрения и наказания, то есть положительные и отрицательные подкрепления агрессивных реакций, лежащие в основе прямого и викарного научения. — Результатом действия ситуативных факторов в ходе их интериоризации является социализация индивида, появление внутриличностных регуляторов агрессивного поведения, способность человека к самопоощрению и самонаказанию. Интерпретация осей классификации криминальной агрессии сама по себе является сложной проблемой, поскольку не существует однозначного понимания того, что такое «агрессивность», «тормозящие агрессию структуры личности», «психотравмирующие ситуации». Не претендуя на исчерпывающее объяснение, отметим, что рассматриваемые измерения охватывают достаточно широкий круг явлений. Агрессивность можно рассматривать в трех планах. Во многих случаях она выступает как мотивационная тенденция, внутреннее побуждение к совершению агрессивных действий. Закрепленная как привычный способ реагирования в различных жизненных ситуациях, эта тенденция выступает уже как черта личности. Если же агрессивность в повседневной жизни проявляется не в обычных условиях, а только при психотравмирующих, фрустрирующих воздействиях, мы можем рассматривать ее как реактивную. Следует отметить, что достоверно возможно диагностировать только агрессивность как черту личности и реактивную агрессивность, поскольку 98 выявление агрессивности как мотивационной тенденции требует специальных диагностических процедур, преимущественно проективных методов, которые в условиях КСППЭ обладают низкой валидностью и надежностью в силу разнообразных причин. Круг тормозящих прямое проявление агрессивных побуждений и намерений личностных структур еще более широк. Условно можно выделить следующие группы тормозящих тенденций. 1. Ценностные. Можно понимать под тормозящими тенденциями ценностные ориентации человека, связанные с гуманистической направленностью, религиозными убеждениями, социальными установками. Они характеризуют личность с содержательной стороны ее главных мотивов, жизненных целей, общей направленности, то есть в плане основных смысловых образований (Асмолов, 1984; Братусь, 1988), «внутреннего мира человека» (Леонтьев Д. А., 1999). Ценностные структуры подавляют агрессивные побуждения еще на начальных этапах генеза мотивации (Кудрявцев В. Н., 1982). Многочисленные исследования психически больных демонстрируют возможность ценностного преодоления психопатологически обусловленных агрессивных побуждений, даже при наличии выраженных галлюцинаторно-бредовых переживаний. Как отмечает Б. В. Шостакович, «огромное число больных, у которых имеется бред преследования, никогда не совершает опасных действий потому, что их положительные социальные установки препятствуют этому» (Шостакович, 2000, с. 158). С другой стороны, значительная часть больных шизофренией, не страдающих бредом или галлюцинациями, представляют устойчивую социальную опасность именно из-за искажения ценностной сферы (Мальцева, Котов, 1995). Особый интерес вызывают некоторые сексуальные преступления, сопровождающиеся агрессией, совершаемые больными с выраженными парафилиями — в них наиболее отчетливо проявляется регулирующая роль личностных ценностей по отношению к неодолимому влечению. Так, в отличие от эго-синтонической формы садизма, когда агрессивное сексуальное влечение реализуется непосредственно, минуя какие-либо опосредующие личностные структуры, при эго-дистонической форме больные осознают аномальность и противоправность своих влечений, относятся к ним критически. Поэтому преступлению предшествует длительная борьба мотивов (социализированных ценностей и биологических потребностей), сопровождающая мучительными для субъекта переживаниями (Ткаченко, 1994; Дворянчиков, 1998). 99 2. Социально-нормативные. Связаны с таким элементом структуры личности, как социальные роли (Андреева, 1980; Леонтьев Д. А., 1999). Основой, на которой формируются эти роли, являются социальные нормы — морально-этические и правовые (Леонтьев Д. А., 1993, с. 20). Социально-нормативная регуляция поведения расширяет контекст деятельности, включая референтные социальные группы в структуру отношений с окружающим миром. Выделяют роли конвенциональные и неформальные (там же, с. 21). Тормозящее влияние на агрессию оказывает в основном конвенциональная регуляция действий, связанная с учетом интересов широких социальных групп, общества в целом, с потребностью в социальном одобрении (Krebs, Miller, 1985), вплоть до стремления строить свое поведение согласно правовым ожиданиям и предписаниям. Неформальные роли, в отличие от конвенциональных, могут и не выполнять функцию противодействия агрессии — в случаях повышенного конформизма, зависимости от асоциальных норм малой группы (Васильева, 1995, 1997), деиндивидуализации и свободы от ответственности в тоталитарных религиозных и псевдорелигиозных сектах (Кондратьев, 1998). Многие виды психических аномалий (психопатия, инфантилизм, умственная отсталость), а также личностная незрелость, лежащая в их основе и обусловливающая повышенную внушаемость и конформизм (Kretschmer, 1923; Юнг, 1938; Ушаков, 1978; Якубик, 1982; Личко, 1983 и др.), снижают способность человека к усвоению конвенциональных социальных ролей, но способствуют принятию неформальных ролей в референтных асоциальных группах. Таким образом, мы связываем социально-нормативные регуляторы агрессии с принятием социальных ролей, ориентированных на конвенциональные, разделяемые обществом в целом морально-этические и правовые нормы. В зарубежной психологии особенно подробно исследовано влияние на агрессию нормы социальной ответственности (см. Хекхаузен, 1986, с. 373—376). Как отмечает Х. Хекхаузен, «присвоенные личностью внутренне обязательные нормы... занимают более высокое место, чем общепринятые (предписанные обществом) правила поведения» (там же, с. 359). 3. Диспозиционные. В качестве подавляющих агрессивные побуждения структур могут выступать черты личности. Черты личности в понимании Г. Олпорта и Р. Кеттелла — это не проявления характера, а скорее мотивационные диспозиции, актуализирующиеся 100 в определенных ситуациях (см. Мельников, Ямпольский, 1985; Хьелл, Зиглер, 1997). Такой подход позволяет рассматривать личностные конструкты как альтернативные агрессивному побуждению мотивы подавления агрессии, актуализирующиеся в одних и тех же ситуациях (Хекхаузен, 1986, с. 392—393). Черты личности выявляются, как правило, с применением различных опросников. Так, Дж. Уилкинсом, В. Шарффом и Р. Шлотманом (Wilkins, Scharff, Schlottmann, 1974) показано, что подавляет агрессию отсутствие «склонности к реализации эмоциональной напряженности в непосредственном поведении» (низкий уровень четвертой шкалы MMPI). Аналогичные данные были получены в отношении таких черт личности как «тревожность» (Dorsky, 1972; Taylor, 1965, 1967), «экстернадьный локус контроля» (Dengerink, O’Leary, Kasner, 1975), «склонность к чувству вины» (Knott, Lasater, Shuman, 1974) и т. п. В модели личности Р. Кеттелла уменьшающими вероятность проявления агрессии свойствами личности являются эмоциональная устойчивость («сила Я»), высокая совестливость («сила Сверх-Я»), мягкосердечность («премсия»), доверчивость («алаксия»), склонность к чувству вины («гипотимия»), «контроль желаний» и некоторые другие (Cattel, Eber, Tatsuoka, 1970). Такой подход к пониманию механизмов формирования агрессии продуктивен при анализе лиц с пограничной психической патологией (Агрессивное поведение, 2000), аномальность которых определяется прежде всего дисгармонией базовых, а также компенсаторных и псевдокомпенсаторных черт личности (психопатии и психопатоподобные состояния при других психических расстройствах, акцентуации личности). 4. Эмоциональные. На актуальное формирование агрессивной мотивации, целеполагание и вероятностное прогнозирование оказывают контролирующее влияние разнообразные эмоциональные переживания. В зарубежной психологии хорошо изучено тормозящее влияние страха возможного наказания. Показано, что «если прямая агрессия возможна, то решающее значение приобретает... вероятность ответа на агрессию субъекта также агрессией» (Хекхаузен, 1986, с. 382), то есть возмездия, превращающего человека в жертву ответной агрессии. Многочисленные экспериментальные данные свидетельствуют о том, что страх перед наказанием или возмездием резко снижает возможность прямого проявления агрессивности в поведении — иными словами, ожидание негативных последствий агрессии является одним из наиболее значимых регуляторов торможения агрессии (Mussen, Naylor, 1954; Bandura, 101 1959; Taylor, 1967; Dorsky, 1972; Baron, 1973, 1974; Konradt, 1974, Krebs, Miller, 1985). В ряде случаев страх может обусловить механизм смещенной агрессии (Miller, 1949). По мнению Л. Берковица (Bercowitz, 1962), если фрустрация вызывает гнев, вероятность возникновения агрессивного поведения повышается, а если актуализируется страх — наиболее вероятными реакциями будут бегство или уход из ситуации. Вероятность проявления агрессии уменьшается также под влиянием чувства вины и повышенной тревожности. Х. Конрадт (Konradt, 1974) рассматривает чувство вины как субъективное негативное последствие агрессии и относит его к мотиву торможения агрессии. Снижение уровня агрессии в поведении под влиянием чувства вины экспериментально продемонстрировано в работе Р. Кноффа, Л. Лазатера, Р. Шумана (Knott, Lasater, Shuman, 1974), а Х. Денгеринк (Dengerink, 1976) показал, что уменьшение агрессии под влиянием чувства вины опосредовано процессами самосознания — негативная самооценка приводит к угрызениям совести, что обусловливает тормозящий эффект чувства вины. Х. Конрадт изучал и такую форму контроля агрессии, как страх вины (Konradt, 1973, 1974, 1982). Многие виды психической патологии (психопатии и акцентуации личности тормозимого круга, депрессии и др.) гипертрофируют эмоциональные переживания, тормозящие проявления агрессии. 5. Коммуникативные. Личностные структуры, связанные с общением (коммуникативные качества), по экспериментальным данным, также могут быть подавляющим агрессию фактором. В первую очередь — это способность к сопереживанию, эмпатии (Feshbach, Feshbach, 1969; Mehrabian, Epstein, 1972). Сопереживание и эмпатия рассматриваются как опосредующий фактор альтруистического (в противоположность антисоциальному агрессивному) поведения (см. Хекхаузен, 1986. Т. 1, с. 248—353). Потребность в зависимости тоже анализируется как противоположная агрессивности мотивационная тенденция, причем она тесно связана как с потребностью в общении, так и мотивом страха наказания (Wagner, 1971). Коммуникативные нарушения лежат в основе многих видов психической патологии — наиболее ярким примером которых можно считать аутизм. Неспособность к эмпатии и сопереживанию лежит в основе «психэстететической пропорции» (Кречмер, 1927), обнаруживаемой у шизоидных личностей. П. Б. Ганнушкин (1964) выделял и такую форму психопатии как «эмоционально тупые». 102 6. Интеллектуальные. Согласно когнитивным теориям агрессии Д. Зильманна (Zillmann, 1971) и Л. Берковица (Bercowitz, 1962), познавательные процессы играют значительную роль в блокировании агрессивного поведения. Фактор интеллекта оказывает действие, но действие не подавляющее или тормозящее базовые агрессивные тенденции, а скорее влияющее на звено формирования субъективного образа ситуации — он позволяет разобраться в ситуации более глубоко, снизить фрустрирующую значимость ситуации, а, следовательно, и уменьшить уровень возбуждения, побуждающего к агрессивным действиям. При чрезмерном уровне возбуждения (например, при сильной провокации), согласно модели Д. Зильманна, когнитивные процессы дезинтегрируются и не могут осуществлять эффективный контроль агрессии. Наиболее четко нарушения интеллектуального контроля агрессии проявляются при разных формах умственной отсталости (олигофрении) и отставания в психическом развитии (инфантилизм). В то же время нельзя сводить когнитивную регуляцию поведения только к высокому уровню интеллекта — так, показано, что психопатические личности, даже обнаруживающие высокий уровень формального интеллекта, тем не менее, проявляют по отношению к своим действиям «парциальную некритичность» (Дубинин, 1939), обнаруживая своеобразный «бред поступков» (Ганнушкин, 1964). Независимым от уровня интеллекта является и нарушение когнитивной регуляции поведения при аффективных состояниях. 7. Психологические защитные механизмы. При всей противоречивости взглядов на механизмы психологических защит и их формы (см., к примеру, Бассин, 1969; Березин, 1988; Василюк, 1984; Вассерман, Ерышев, Клубова и др., 1999; Журбин, 1990; Карвасарский, 1985; Савенко, 1974; Стопин, 1983; Ташлыков, 1992; Фрейд, 1993; Alexander, 1980; Hendrink, 1966 и др.), можно выделить и общие моменты в предлагаемых определениях: в основном психологические защитные механизмы рассматриваются как неосознаваемые механизмы адаптивной перестройки восприятия и оценки, поддерживающие целостность сознания и искажающие образ реальности при помощи «перцептивных защит» (McGinnies, 1949, 1950; Bruner, Goodman, 1947; см. также Брунер, 1977; Костандов, 1977) или нарушений переработки информации. Неприемлемая для личности информация может удаляться из сферы сознания или подвергаться переструктурированию. При таком понимании представляется, что защитные механизмы выступают как тормозящие 103 проявления агрессии регуляторы прежде всего в условиях психотравмирующих ситуаций, обеспечивают снижение их значимости или иллюзию их отсутствия, тем самым способствуя быстрому уменьшению собственной эмоциональной напряженности и препятствуя актуализации агрессивных побуждений. В этой своей функции они близки к механизмам копинг-поведения (Lazarus, 1966, 1980), хотя и отличаются от совладающего поведения рядом принципиальных моментов (Василюк, 1984; Сирота, 1994; Ялтонский, 1995; Вассерман, Ерышев, Клубова и др., 1999). В нейтральных же ситуациях защитные механизмы могут выступать и как факторы, способствующие проявлению агрессии — через вытеснение или рационализацию собственной агрессивности. Психологические защитные механизмы связаны со многими формами психической патологии, среди которых наиболее типичными являются истерия (по мнению К. Леонгарда, в ее основе лежит склонность к вытеснению — Leongard, 1976), паранойя (проекция), депрессия (компенсация) и т. п. Рассмотренные личностные структуры разных уровней осуществляют тормозящее влияние на реализацию агрессивных побуждений посредством двух основных механизмов. Во-первых, они регулируют поведение через механизм опосредования действий смысловыми образованиями личности (Божович, 1968; Зейгарник, 1971; Зейгарник, Братусь, 1980), что предполагает способность личности к трансценденции на более высокий, ценностно-смысловой уровень управления собственным поведением (Асмолов, 1984, 1986, 1990; Братусь, 1985, 1988, 1994, 1999; Леонтьев Д. А., 1999). Это действие проявляется в основном на интенциональном этапе мотивации, этапе формирования конкретных ситуационных мотивов и целей действий (Субботин, 1999, с. 346—363; Патяева, 1983), принятия решения (Кудрявцев В. Н., 1982; Субботин, 1999, с. 363—396). Во-вторых, и на этапе целеполагания, и на этапе целедостижения и выбора способов достижения цели происходит непрерывная субъективная оценка (с постоянной обратной связью) своих действий и окружающей действительности. На основе соотнесения этих оценок осуществляется личностный контроль каждого этапа формирования мотивации и соответствующая результатам контроля коррекция каждого звена формирования поведения. Нами, несмотря на его некоторую громоздкость, выбран термин «тормозящие (подавляющие) агрессию личностные структуры» именно потому, что их психологическое регулирующее воздействие, |
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Похожие:
База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям