Ф. С. Сафуанов психология криминальной агрессии
|
|
Скачать 4.08 Mb.
|
| Глава 4. Критерии судебно-психологической экспертной оценки агрессивных преступлений совершеннолетних обвиняемых 4.1. Психологическая рабочая схема анализа ограничения способности обвиняемого к осознанию и регуляции своих действий Анализ «экспертных» понятий в КСППЭ (глава 2) позволил прийти к выводу, что наиболее существенным и общим свойством психических состояний, квалифицируемых в «экспертных» психологических и психиатрических понятиях («аффект», «существенное влияние эмоциональных состояний на поведение», «существенное влияние индивидуально-психологических особенностей на поведение», «ограниченная вменяемость»), является ограничение способности обвиняемого в полной мере осознавать общественную опасность и фактический характер своих действий либо руководить ими. Было показано, что ограничение этой способности у обвиняемого может быть следствием как психопатологических, так и психологических (эмоциональных, личностных) факторов, проявляющихся в определенных ситуациях. При этом значительную роль может играть совокупное влияние психической аномалии, личностных особенностей, эмоционального состояния, которое нередко опосредуется алкогольной интоксикацией, групповой динамикой. Исследование психологических механизмов криминально-агрессивного поведения показало (глава 3), что, в зависимости от характера взаимодействия личности и ситуации, эти факторы играют разную роль в генезе мотивации поведения обвиняемых. В то же время один и тот же механизм агрессивных действий может быть оценен с точки зрения судебных клинико-психологических экспертных критериев по-разному: в одних случаях будет 167 констатирована сохранность способности подэкспертного лица к осознанно-волевому поведению, в других — неполная способность к осознанию и регуляции действий. Это обстоятельство ставит задачу разработки самих критериев экспертной оценки агрессивных действий обвиняемых. С учетом множества психологических подходов к проблеме мотивации, эта задача не может быть решена путем привлечения какой-либо одной теоретической схемы для анализа поведения. Необходимо, во-первых, интегрировать разные подходы, во-вторых, их операционализировать, то есть перейти с абстрактного уровня объяснения поведения (уровня, неизбежного при построении теории) на конкретный объяснительный уровень, который позволит анализировать каждый отдельный случай криминальной агрессии. Иными словами, первым шагом при разработке клинико-психологических критериев экспертной оценки криминально-агрессивного поведения обвиняемых является построение рабочей схемы анализа ограничения способности к осознанию и регуляции действий — схемы, не претендующей на самостоятельный теоретический статус, но интегрирующей известные на сегодняшний день психологические подходы к анализу поведения. 4.1.1. Ограничение способности к осознанию действий и руководству ими Необходимость анализа способности обвиняемого к регуляции своих действий в судебной психологии и психиатрии привела к разработке ряда концепций (Коченов, 1980, 1991; Кондратьев, 1996; Дозорцева, 1988; Кудрявцев И. А., 1988, 1999; Алексеева, 1997; Сафуанов, 1998 и др.), успешно адаптирующих к практике судебной экспертизы теорию деятельности и концепции регуляции поведения, разработанные в общей психологии и криминологии (Леонтьев А. Н., 1975; Ломов, 1984; Кудрявцев В. Н., 1982; Конопкин, 1980, 1995 и др.). В них указывается на необходимость анализа структуры мотивации противоправных действий, влияния на процессы целеполагания и целедостижения способности субъекта к осознанию внешних условий (ситуации), самосознанию, прогнозу, контролю и коррекции своих действий. Особое внимание уделяется ценностному уровню регуляции поведения. При этом остается дискуссионным следующий вопрос: а в чем конкретно проявляется психологический результирующий эффект неспособности к полному осознанию и регуляции поведения? Ответ на этот вопрос 168 необходим, и без него в экспертно-психологическом исследовании не обойтись — законодательная формулировка задает лишь внешний оценочный критерий, который принципиально нуждается в содержательной психологической интерпретации. В отечественном уголовном праве границы виновной ответственности определяет осознанное и целенаправленное поведение (Ситковская, 1998, с. 68). Общественно опасные деяния, совершенные «невиновно», не позволяют привлечь субъекта этих деяний к уголовной ответственности (ст. 21 УК РФ «Невменяемость», ст. 28 УК РФ «Невиновное причинение вреда»). В случае невменяемости общественно опасное деяние обвиняемого нельзя признать адекватным действием (в психологическом смысле), реализующим определенную цель — осознанный образ предвосхищаемого результата действия. В одних случаях такое деяние не является ни целе-, ни мотивосообразным, то есть не контролируется ни сознанием, ни волей (как это бывает при сумеречных состояниях сознания), в других — оно является и мотиво- и целесообразным, но сама цель неадекватна ситуации, формируется под влиянием бредово-галлюцинаторных переживаний или искажается из-за болезненных перестроек мотивационно-смысловой сферы и мышления. Другое дело — состояние вменяемости: преступление как виновно совершенное общественно опасное деяние всегда целенаправленно и осознанно. В случае «ограничения способности к осознанию и регуляции действий» мы можем говорить об адекватной (в отличие от состояния невменяемости), но недостаточной целенаправленности и осознанности противоправных действий (в отличие от «полной способности к осознанию и регуляции действий»). В конкретной ситуативной мотивации преступления, на наш взгляд, это выражается, в первую очередь, в существенном ограничении свободы выбора действия. Именно нарушение свободы выбора действия у обвиняемого под влиянием эмоциональных, личностных, психопатологических факторов и факторов психического развития, взаимодействующих с определенной ситуацией и определяющих неполное осознание и снижение способности к произвольной регуляции своих действий, можно соотнести с философской категорией ограничения «свободы воли», которая в уголовно-правовом преломлении определяет индивидуализацию уголовной ответственности, приводя, как правило, к более мягкому наказанию. 169 4.1.2. Мотивация Процесс свободы выбора действия может нарушаться уже на стадии инициации действия, при принятии решения (рационального или эмоционального) о поступке, целеполагании. Это происходит в основном при чрезмерном доминировании в актуальном поле сознания определенных побуждений (интенсивности побудительной силы мотивов, потребностей, влечений, эмоциональных состояний, личностных диспозиций) и намерений (ценностей, смыслообразующих мотивов). Как следствие, это приводит к значительному сужению выбора возможных целей, и, более того, в конкретных ситуациях — часто к безальтернативной инициации таких действий, которые в сознании обвиняемого предстают как «единственно возможные», несмотря на осознание их фактического характера. Нарушения процесса выбора действия при более или менее свободной ее инициации можно связать со следующими ограничениями: 1. Ограничение выбора промежуточных целей и, соответственно, действий и операций, ведущих к достижению основной цели (результата). Системный подход подразумевает принципы эквифинальности и телеономии (Wiener, 1961; Ashby, 1956; Beer, 1959). Как показано в «модели линзы» Э. Брунсвика (Brunswik, 1952), в структуре мотивации к реализации одной и той же цели ведут различные («эквифинальные») пути и средства, отражающие многообразные явления и объекты, релевантные даже единственному намерению. Промежуточные действия и операции, сообразные конечной цели, с психологической точки зрения нейтральны к уголовно-правовой их оценке, они могут включать как социально приемлемые, так и криминально-агрессивные поступки. Взаимодействие ситуативных и личностных (в том числе, психических расстройств) факторов может обусловливать невозможность выбора правомерных способов реализации цели. 2. Затруднения при необходимости изменения уже реализуемого действия (и, соответственно, инициации нового действия) или полного отказа от действия — при изменении объективного содержания ситуации. Актуальное поведение — это функция непрерывного многонаправленного взаимодействия или обратной связи между индивидом и ситуацией, в которую он включен (Хекхаузен, 1986; Анохин, 1979; Миллер, Галантер, Прибрам, 1965; Heckhausen, 1989). Динамика ситуации, изменения поведения других людей, также непосредственно включенных в ситуацию, 170 часто меняют смысл действий обвиняемого и требуют их коррекции. Но психическое состояние обвиняемого, обусловливающее игнорирование внешних изменений, может препятствовать нормальному контролю и коррекции своего агрессивного поведения. Таким образом, можно определить свободу выбора действия, по аналогии с определением свободы выбора жизнедеятельности, данным Д. А. Леонтьевым (2000), как способность человека в конкретной ситуации к осознанной инициации, изменению или прекращению своего действия на любой стадии его протекания, а также к отказу от него. Нарушения или ограничения свободы выбора действия могут зависеть от множества факторов. При осознании оснований собственных действий эти факторы, в целом, сводятся к способностям или возможностям личности («личностным ресурсам»), а также к особенностям ситуации («внешним ресурсам»). При адекватном самосознании, сохранности самооценки, человек будет совершать такие действия, которые ему представляются возможными с точки зрения его способностей, сложившихся навыков и умений, и отвергать альтернативные действия, которые, с его субъективной точки зрения, он выполнить не в состоянии. Характеристики ситуации также часто становятся источником ограничения выбора свободного действия, задавая так или иначе лимитированный спектр возможных вариантов поведения. Это обстоятельство учитывается и уголовным правом — так, ненаказуемы действия, совершенные в пределах необходимой обороны, когда ситуация нападения или непосредственной угрозы жизни субъекта задает единственный, пусть сопряженный с лишением жизни агрессора, выход. Для КСППЭ имеет значение такое ограничение свободы выбора действия, которое определяется неспособностью обвиняемого в полной мере осознавать свои действия или осуществлять волевую регуляцию своего поведения под влиянием эмоциональных, личностных и психопатологических факторов. Формулировку УК РФ «способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими» в психологическом плане можно раскрыть через несколько положений. «Способность осознавать фактический характер» своих действий означает наличие у субъекта возможности в криминальной ситуации осознавать их (своих действий) фактическое значение, возможности, требующей, по крайней мере, понимание своего поведения на социально-нормативном уровне. Так, невменяемый 171 обвиняемый под влиянием галлюцинаторных переживаний может совершить убийство другого человека, полагая, к примеру, что он «уничтожает кучку грязи». В этом случае можно говорить о неспособности осознавать даже фактический характер своих действий. При вменяемости, вариантом которой является ограниченная вменяемость, трудно представить недостаточную способность обвиняемого осознавать фактический характер своих действий — при всех типах ограничения способности к осознанно-волевому поведению обвиняемый все равно должен осознавать, что он совершает агрессивные действия, или кражу, или мошенничество и т. п. Ограничение способности к осознанию своих криминальных действий с психологической точки зрения может быть операционализировано при анализе другой составляющей так называемого «интеллектуального» критерия вменяемости — «способности осознавать общественную опасность» своих действий во время совершения преступления. Эта способность в криминальной ситуации означает уже возможность осознавать смысл своих действий, что требует способности человека соотносить свои основные и промежуточные цели со своими ценностями, главными мотивами жизнедеятельности, основными смыслами своей жизни, а также его способности прогнозировать последствия своих поступков, в частности, и с позиции общественного интереса. Иными словами, эта способность может проявляться только на смысловом уровне, отражающем присвоение личностью системы социальных, в том числе и правовых, значений. Невменяемый может, к примеру, совершать убийство, отчетливо сознавая, что он совершает именно убийство, но под влиянием галлюцинаторно-бредовых переживаний полагать, что он, совершая это убийство, спасает человечество от гибели со стороны «инопланетян». В этом случае он осознает фактический характер своих действий, но не осознает их общественную опасность. У вменяемых лиц эта способность сохранна, однако может быть существенно ограничена — особенно в тех случаях, когда смысл общественно опасного действия нивелируется по сравнению с иным, более значимым для субъекта смыслом этого же поступка, который формируется вследствие особого эмоционального состояния или психопатологических переживаний. «Способность руководить» своими действиями (волевой критерий вменяемости) означает возможность обвиняемого в криминальной ситуации осуществлять произвольную волевую регуляцию собственных поступков, требующую способности к коррекции 172 действий на основе постоянной оценки динамики ситуации и контроля собственной активности — то есть способности к «обратной связи». Особое значение при этом имеет возможность волевого управления своими действиями, то есть способность соподчинять цели, возникающие под влиянием ситуации, потребностей, личностных черт и т. п., надситуативным целям и мотивам более высокого порядка, вытекающим из ценностей личности. Иными словами, для полноценной регуляции своего поведения необходима сохранность способности к самотрансценденции, переходу на смысловой уровень самоуправления, который и обеспечивает свободу выбора действия. При осознанном принятии целей, прямо вытекающих из потребностей, личностных диспозиций, или актуализирующихся как реакция на ситуативные воздействия, у обвиняемых сохраняется смысловая регуляция поведения и возможность выбора иных способов достижения целей — в этом случае агрессивные действия являются не следствием затруднений при выборе альтернативных форм поведения, а следствием четкой смысловой или ценностной позиции человека. В этих случаях экспертная оценка должна быть однозначной и фиксировать полную способность обвиняемого к осознанно-волевому поведению. При ограничении же этой способности смысловая регуляция в момент совершения общественно опасного деяния недоступна, и выбор агрессивного способа достижения цели выступает во многом как вынужденный и не вполне осознанный. Рассматривая ограничение свободы выбора осознанного и целенаправленного действия как результирующий мотивационный эффект неспособности обвиняемого в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, выделим определяющие, с нашей точки зрения, факторы этого ограничения. 4.1.3. Осознание Существенным аспектом осознания своего поведения, расширяющим степень свободы выбора действия, является рефлексия как решение «задачи на смысл» (Леонтьев А. Н., 1975). Понимание своих целей по отношению к мотивам и ценностям, осознание действительного смысла своих действий делает поведение человека более свободным, давая возможность выйти за пределы непосредственных связей и отношений конкретной ситуации. Важную роль при принятии решения о поступке, при целеполагании играют оценочные процессы — способность к целостной 173 оценке ситуации и к оценке собственных возможностей. Адекватное осмысление границ, задаваемых внешней ситуацией по отношению к собственным действиям, а также границ, определяемых своими индивидуально-психологическими особенностями, делает выбор цели более осознанным и реалистичным. При нарушениях процессов оценки и самооценки (в силу психических аномалий, уровня развития, особых эмоциональных состояний) целеполагание может претерпевать значительные искажения и ограничения. На стадии уже не целеполагания, а целедостижения, ведущее значение для осуществления свободного действия, способности в любой момент, учитывая динамику ситуации, осуществлять адекватные конечной цели промежуточные действия, изменять конечные цели (инициируя новые действия) или отказываться от них, имеют такие компоненты сознания как оценка промежуточных целей, контроль и прогноз своих действий. Эти структуры сознания являются основой возможности коррекции поведения на любом этапе его протекания (Асеев, 1981; Иванников, 1991; Kuhl, 1983, 1991). Естественно, инициация новых действий, адекватных изменениям ситуации, требует циклического повторения вышеописанных этапов осознания ситуации (решения задачи на личностный смысл, оценки ситуации и самооценки, рефлексии как объективации и т. д.). И, наконец, в процессы осознания своих действий, как необходимый элемент свободы выбора действия, мы должны включить и оценку их последствий. В отличие от оценки промежуточных результатов и прогноза конечного результата действия, оценка последствий поступка не всегда предполагает возможности коррекции поведения: субъект не может полностью влиять на эти последствия, они в известной мере независимы от него. В то же время такая оценка, имея вероятностный характер (Гуревич, Фейгенберг, 1977), также влияет на свободу выбора действия, позволяя соотносить акты поведения с возможными их правовыми последствиями. 4.1.4. Регуляция Важнейшим фактором свободы выбора действия являются ресурсы свободы выбора, задаваемые как внешними (ситуативными) обстоятельствами, так и личностными особенностями. Ф. Хайдер различал «эффективные возможности личности» и «эффективные возможности окружения» (Heider, 1958). 174 Личностные ресурсы включают намерение (интенцию) и побуждение (настойчивость), то есть конкретную мотивацию как переменный компонент возможностей личности, а также способности как постоянный компонент. Личностные ресурсы могут быть ограничены в мотивационном плане особым эмоциональным (аффект) или потребностным (патология влечения) состоянием, в плане способностей — уровнем психического (интеллектуального и личностного) развития, характером психического расстройства, индивидуальными особенностями. В окружении основную роль играет «трудность» внешних условий, задающих спектр возможных действий, определяемый не субъектом, а характером самой ситуации. Внешние ресурсы особо сужаются (ограничивая спектр выбора возможных целей) в психотравмирующих ситуациях. Для экспертной оценки ограничения способности к осознанию своих действий значение имеет не столько анализ свойств ситуации, задающих объективный диапазон возможных целей, сколько анализ субъективного восприятия этой ситуации, зависимого от личностных особенностей и психического состояния обвиняемого. Важно диагностировать причины субъективного сужения спектра возможных действий — почему те или иные действия представляются подэкспертному лицу субъективно невыполнимыми или субъективно неприемлемыми. Если рефлексия как решение задачи на смысл обращена к осознанию ценностных и мотивационных оснований собственных действий, а самооценка — к осмыслению возможности их реализации в конкретной ситуации с учетом своих способностей, то оценка ситуации направлена на понимание границ, задаваемых ситуацией, которые определяют круг возможных действий. Наряду с внешними и личностными ресурсами свободу выбора определяет способность к самотрансценденции — переходу на более высокий уровень личностной регуляции действия (Frankl, 1987; Harre, 1979, 1983). В мультирегуляторной концепции личности Д. А. Леонтьева (1999, с. 155—157) выделяется шесть измерений человеческого действия, которые в разных пропорциях интегрируются в конкретном поведении. Они отражают шесть систем отношений человека с миром и, соответственно, регуляции поведения. Первые три логики отношений — удовлетворения потребностей, реагирования на стимул, предрасположенности — 175 являются ограничительными с точки зрения свободы выбора действия, поскольку в этих системах отношений человек является зависимым от структур, внешних по отношению к его личности (экзистенциальному Я): от биологических влечений и потребностей, от ситуативных требований, от собственных черт, характера, темперамента. Четвертая логика — социальной нормативности — может обусловливать как несвободу личности в поведении (конформизм, зависимость от асоциальных ценностей малой группы, деиндивидуализация и перекладывание ответственности на лидера в тоталитарных религиозных сектах), так и, напротив, свободу от группоцентрических ожиданий, при учете интересов более широких социальных групп, общества в целом, вплоть до стремления строить поведение согласно правовым ожиданиям и предписаниям. В отличие от потребностной, реактивной и диспозиционной регуляции поведения, ограничивающейся достижением цели «здесь-и-теперь», социально-нормативная регуляция расширяет контекст деятельности, включая референтные социальные группы в структуру отношений с окружающим миром. Подлинную свободу выбора действия обеспечивает логика смысла (жизненной необходимости), когда действие ориентировано на смысл — то есть на всю систему отношений человека с миром и дальнюю временную перспективу. Мы не рассматриваем шестую логику поведения — логику свободного выбора, поскольку она, представляя несомненный интерес в теоретическом плане (как мера «зрелости» личности, ее способности к «самоактуализации» — Maslow, 1970), не очень актуальна в практическом плане при анализе преступного поведения1. На наш взгляд, способность субъекта к трансценденции на смысловой и социально-нормативный уровень (мы отделяем его от узкого группоцентрического) регуляции поведения является одной из ключевых для осуществления возможности свободного выбора действия. Таким образом, обобщенный алгоритм анализа способности обвиняемого в момент совершения преступления к свободному выбору действия можно представить в виде следующей схемы (рис. 17). 176 Рис. 17. Свобода выбора действия (рабочая схема) 4.2. Критерии ограниченной способности к осознанию и регуляции криминально-агрессивных действий обвиняемых в рамках КСППЭ Рассмотрим варианты ограничения способности обвиняемых к осознанно-волевому поведению при различных по психологическим механизмам криминально-агрессивных действиях. А. При непосредственной реализации собственной агрессивности практически всегда действия обвиняемых сопровождаются осознанием своих действий и возможностью осуществлять их регуляцию и контроль. Выбор агрессивного способа реализации своих антисоциальных ценностей, агрессивных черт личности или сексуальных потребностей не определяется какими-либо нарушениями способности к пониманию, контролю и т. п., является более или менее свободным, и, в конечном итоге, отражает их ценностное самопринятие агрессивных побуждений и намерений. Поэтому при этом механизме криминальной агрессии все обвиняемые, как правило, признаются вменяемыми без каких-либо ограничений. Б. При совершении агрессивных действий под влиянием алкогольного опьянения клинико-психологические экспертные оценки в ряде случаев сводятся к установлению ограничения свободы 177 выбора действий под влиянием индивидуально-психологических особенностей или психического расстройства: ограниченной вменяемости и (одновременно) существенного влияния индивидуально-психологических особенностей на поведение. Такие экспертные оценки выносятся в отношении обвиняемых с диагнозом «органическое психическое расстройство». Необходимым условием определения ограниченной способности к осознанно-волевому поведению в криминальной ситуации является диагностика ярко выраженной эпилептоидности (как черты личности) и одновременно установление «измененной (атипичной) формы алкогольного опьянения», вызывающей выраженные изменения сознания («псевдоэпилептоидного варианта»). Ситуационное агрессивное побуждение у таких обвиняемых возникает под влиянием угрожающего смысла ситуации в состоянии алкогольного опьянения, значимость которого усиливается особенностями смыслового восприятия эпилептоидных личностей. «Возникновению психомоторного возбуждения способствуют свойственные этим людям обидчивость, придирчивость, склонность интерпретировать объективно нейтральные высказывания окружающих в обидном для себя смысле» (Наркотическое и алкогольное опьянение, 1998, с. 76). В ситуации актуализируется и личностная диспозиция в виде эпилептоидности: постоянная готовность к агрессивным действиям по отношению к действительным и мнимым обидчикам, жестокость, брутальность, застойность эмоционально насыщенных переживаний. Измененная форма опьянения у эпилептоидных личностей приводит к резкому росту эмоционального возбуждения с сужением и изменением сознания (с возникновением иллюзорных восприятий), что обусловливает резкое ограничение выбора действия. По существу выбор агрессивного действия носит импульсивный, неопосредованный характер. На этапе инициации действия оценка искажена, доминирует оценка ситуации или действий окружающих как угрожающих, оскорбительных и т. п. Изменение действия в динамике ситуации или отказ от агрессивных действий в принципе возможны, но сильно затруднены из-за ригидности мотивации, обусловленной алкогольным опьянением, с одной стороны, и аффективной ригидностью в структуре эпилептоидности, с другой стороны. В целом, изменения ситуации не вызывают изменения цели. Агрессивное поведение может представлять собой серию последовательных поведенческих актов (Наркотическое и алкогольное опьянение, 1998, с. 76), но все они жестко соподчинены единой 178 цели. Ограничения в изменении действия или отказе от него обусловливаются и нарушениями смыслового восприятия ситуации из-за сужения сознания на высоте эмоционального возбуждения. Это препятствует рефлексии как решению задачи на смысл, в сознании доминирует эмоциональная окраска личностного смысла своих действий. В результате контроль своих агрессивных действий у обвиняемых оказывается резко сниженным, несмотря на относительную сохранность прогноза их результата. Оценка же последствий своих поступков снижена, она носит формальный характер из-за избыточной значимости непосредственного достижения агрессивной цели в актуальной ситуации. Таким образом, результирующим эффектом нарушений осознания и регуляции своих действий у эпилептоидных личностей с органическим поражением головного мозга является резкое ограничение свободы выбора действия. Внешние ресурсы выбора действий в целом не ограничены. Вместе с тем резко ограничены внутренние ресурсы, обусловленные искажением смыслового восприятия, диспозиционными факторами (эпилептоидность), ригидностью мотивации в состоянии атипичного алкогольного опьянения. Способность к трансценденции практически отсутствует. Доминирует диспозиционная логика действий. Решающим фактором ограничения выбора действия при данном механизме криминальной агрессии выступает измененное состояние сознания под влиянием алкогольного опьянения, опосредованного органическим психическим расстройством, с проявлением в состоянии атипичного опьянения эпилептоидности (формирование которой также обусловлено психическим расстройством), оказывающей влияние на структуру мотивации агрессивного поведения. Поэтому экспертные выводы в данном случае должны учитывать ограничение способности к осознанно-волевому поведению вследствие психического расстройства (ст. 22 УК РФ), а выводы о существенном влиянии индивидуально-психологических особенностей должны быть интегрированы в заключение об ограниченной вменяемости. Пример 23. Ч., 32 года, обвиняется в изнасиловании и насильственных действиях сексуального характера. Окончил 8 классов и профессионально-техническое училище, работал рабочим. Женился на женщине с ребенком, в процессе семейной жизни у них родился еще один ребенок. В день правонарушения выпил большое количество спиртного, сильно опьянел. На отказ жены вступить с ним в половую связь резко возбудился, изнасиловал ее в задний проход, потом сильно избил, несколько раз укусил. От побоев жена Ч. потеряла сознание. 179 После этого совершил половой акт с женой, находящейся в бессознательном состоянии, в естественной форме. Личность Ч., по данным клинико-психологического исследования, характеризовалась эмоциональной неустойчивостью, аффективной ригидностью, снижением способности к эмпатии, сопереживанию, импульсивностью, сниженным самоконтролем, эгоцентризмом, завышенной самооценкой при сниженном интеллекте, низким уровнем тревожности. Установлен диагноз «органическое психическое расстройство сложного генеза с изменениями психики», определено, что в момент совершения инкриминируемых ему деяний он находился в состоянии атипичного (утяжеленного) алкогольного опьянения, что в совокупности послужило основанием для экспертной оценки неспособности Ч. в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Рекомендовано применение ст. 22 УК РФ. В. При совершении агрессивных преступлений под влиянием групповой динамики и идентификации с субъективно значимым авторитетом экспертные оценки могут выражаться в установлении существенного влияния на поведение индивидуально-психологических особенностей обвиняемого либо в установлении такого же влияния на поведение психических расстройств (ограниченной вменяемости). Агрессивное намерение или побуждение выступает как следствие второй стадии идентификации с субъективно значимым авторитетом, как результат частичного усвоения мотивации лидера. Побудительный фактор в данном случае внешний — действия, требования, приказы лидера. Однако этот внешний фактор преломляется через внутреннюю готовность обвиняемого следовать образцам поведения, задаваемым значимым для него лицом. Эта внутренняя установка определяется не внушаемостью как генерализованной чертой личности, а избирательной внушаемостью по отношению к субъективно значимому авторитету вследствие неосознанной идентификации с ним. Идентификация является частичной, поэтому парциальное принятие «картины мира» лидера часто сопровождается борьбой мотивов при необходимости выполнять такие действия, которые противоречат собственным ценностям обвиняемого. Можно сказать, что агрессивные действия ведомого обладают конфликтным личностным смыслом, что затрудняет их рефлексию — как решение задачи на смысл. Конфликтность смысла действия может осознаваться на рациональном уровне или в виде отрицательных эмоциональных ощущений, но сам смысл собственного поступка не осознается. Сниженными остаются и возможности самооценки и оценки объективной ситуации, 180 поскольку они производятся по внешним критериям в силу частичного эмоционального уподобления лидеру и частичного принятия его «когнитивного пространства». Это приводит к несамостоятельности в принятии решения и выборе действия. Собственно говоря, ответственность за выбор действия у таких обвиняемых и не формируется — субъективно эта ответственность «делегируется» авторитету, полностью перекладывается на него. Ресурсы свободы выбора здесь резко ограничены. Ограничение внешних ресурсов определяется давлением лидера, а внутренние практически отсутствуют из-за идентификации обвиняемого с лидером. Внешняя по отношению к личности обвиняемого инициация агрессивного действия сопровождается и внешним контролем этого действия — контроль осуществляется с личностной позиции не самого субъекта действия, а с позиции лидера. Это обусловливает и сниженную способность к изменению действия или полному отказу от него. Изменение действия или его прекращение возможно практически только под влиянием указаний лидера. При этом оценка последствий своих действий сохранна, но носит формальный характер: ответственность за последствия передается субъективно значимому авторитету. |
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Похожие:
База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям