Ф. С. Сафуанов психология криминальной агрессии
|
|
Скачать 4.08 Mb.
|
Таким образом, процесс восприятия и оценки сложных поведенческих ситуаций начинается с уяснения общего смысла: одни ситуации испытуемые относят к агрессивным, другие определяются как препятствующие достижению какой-либо цели, прерывающие направленность деятельности. Только после этого происходит дальнейшее смысловое постижение ситуаций вплоть до предметно-операциональной их категоризации, определения конкретных условий, в которых развивается конфликтная ситуация. 118 Рис. 12. Содержательная интерпретация дендрограммы контрольной группы. Справа — номера карточек из теста Розенцвейга Иной является категориальная структура, на основе которой происходит восприятие и оценка ситуаций лицами в состоянии алкогольного опьянения (рис. 13). В целом все фрустрирующие ситуации делятся ими на угрожающие или препятственные. Но выявленная в норме четырехзвенная структура проникновения в образ (смысл ситуации — источник конфликта — тип высказывания, приводящего к конфликту — конкретные свойства ситуации) сохраняется у испытуемых основной группы только для ситуаций угрожающего, агрессивного характера. Однако, если в контрольной группе из 24 ситуаций только 5 воспринимаются как ситуации, имеющие агрессивный смысл, то в основной группе количество относящихся к этой категории ситуаций увеличивается почти в два раза — 9 из 24. Можно сказать, что у человека в нетрезвом состоянии происходит своеобразная генерализация агрессивного смысла ситуаций, возрастает субъективная 119 оценка их как более фрустрирующих, конфликтогенных, угрожающих его личному Я. Рис. 13. Содержательная интерпретация дендрограммы основной группы Справа — номера карточек из теста Розенцвейга Другой особенностью смысловых отношений у лиц в состоянии алкогольного опьянения является разрушение их иерархии с инверсией отдельных звеньев и выпадением отдельных этапов в восприятии и оценке объектов фрустрирующего характера, выявленных в норме. Так, в одной части дендрограммы на первый план выступают конкретные признаки ситуаций (объединяются ситуации в сфере обслуживания), то есть смысловые обобщения подменяются конкретно-ситуационными. В других кластерах выявление источника конфликта происходит после уточнения формы высказываний, вызывающих фрустрацию. В целом, если трезвый человек при восприятии и оценке конфликтных ситуаций опирается на эмоционально-смысловые синтезы, образующие особые обобщения, в которых объекты группируются 120 не по когнитивным признакам, а по субъективному отношению к этим объектам3, то у лиц в состоянии алкогольного опьянения такие смысловые обобщения частично разрушаются, структурно и иерархически. Это означает, что у них затрудняется оценка значимости воспринимаемых образов, а при восприятии фрустрирующих ситуаций — оценка степени конфликтности, опасности внешних воздействий. Эксперимент 2. Применялся спланированный и разработанный совместно с Д. А. Леонтьевым метод тахистоскопического предъявления двузначных изображений (Леонтьев Д. А., 1999). Испытуемому на тахистоскопе предъявляется серия из 36 слайдов с различными изображениями (живопись, графика, скульптуры, кадры из фильмов). Время экспозиции — 1 сек, межстимульный интервал — 5 сек. В серии слайдов под №№ 4 и 34 предъявляются изображения, которые могут опознаваться в двух значениях: «заяц — утка» и «человек — крыса». В половине случаев рисунок «человек — крыса» предъявлялся под № 4, в половине — под № 34; соответственно рисунок «утка — заяц» тоже занимал две позиции. Стимульный материал (по результатам предварительного ранжирования всех слайдов 20 испытуемыми методом «экспертных» оценок) был размещен в такой последовательности, что постепенно изображения становились все однообразнее, а работа с ними — все утомительнее. Таким образом, преследовалась цель актуализировать к концу серии установку на завершение эксперимента. Испытуемым давалась следующая инструкция: «Вы участвуете в эксперименте по изучению творческого воображения. Смотрите внимательно на экран — Вам будут предъявляться картинки самого разнообразного содержания. Ваша задача — придумать к каждой картинке название, которое было бы выразительным и четким. Так Вы будете работать до тех пор, пока не появится картинка с изображением крысы или зайца. Как только Вы увидите крысу или зайца, эксперимент будет прекращен». Следует отметить, что за время экспозиции испытуемые успевали воспринять только одно из двух значений тестовых изображений, то есть выбор и опознание только 121 одного из двух возможных значений протекали на бессознательном уровне. В эксперименте (Кудрявцев И. А., Сафуанов, Голев, 1986; Сафуанов, 2000) участвовало 2 группы испытуемых: принимавшие и не принимавшие этиловый спирт. Контрольная группа (20 психически здоровых человек в возрасте от 19 до 40 лет) была обследована совместно с Ю. А. Васильевой. Основная группа — та же, что и в эксперименте 1. Экспериментальные данные (табл. 4) свидетельствуют о том, что у испытуемых контрольной группы в начале исследования существуют исключающие друг друга по направленности цель и мотив: цель, заданная инструкцией, — увидеть в определенный момент изображение крысы или зайца; мотив — продолжать эксперимент. Личностный смысл значения изображения, сигнализирующего об окончании интересной деятельности, на этой стадии негативный, поэтому срабатывает эффект «перцептивной защиты», и заданная инструкцией цель блокируется — критическое изображение слайда № 4 воспринимается только в 30% случаев. На последней стадии эксперимента, при опознании слайда № 34, предъявление все менее интересных изображений приводит к исчерпанию мотива деятельности. Завершение эксперимента становится желательным, и изменение мотива устанавливает новые его отношения с заданной целью — личностный смысл сигнального значения двойственного изображения меняется, приобретает положительный знак, что обусловливает эффект «перцептивной бдительности». В результате уже в 75% случаев опознается критическое значение (опознание зайца или крысы) и цель реализуется. Таблица 4 Реализация цели, заданной инструкцией (увидеть «крысу» или «зайца»), в % Группа Слайд № 4 Слайд № 34 P цель цель реализуется блокируется реализуется блокируется Контрольная 30 70 75 25 <0,02 Основная 20 80 35 65 — P — <0,02 Данные, полученные в группе испытуемых, выполнявших задание в состоянии алкогольного опьянения, существенно отличаются 122 от результатов контрольной группы. На первой стадии эксперимента (при опознании слайда № 4) мотив и цель у них также находятся в конфликтном взаимодействии и происходит «перцептивная защита». Но на второй стадии (при опознании слайда № 34) у нетрезвых лиц не происходит изменения мотивационной тенденции — сохраняется преградное по отношению к цели (увидеть зайца или крысу) действие личностного смысла. Стоит отметить, что в целом по группе отмечается тенденция к реализации цели на этом этапе, но различие показателей первого и второго этапов эксперимента недостоверно. Таким образом, в норме смысловая регуляция деятельности является гибкой, учитывает объективные факторы ситуации, в которой разворачивается деятельность. В отличие от этого на процессы мотивации испытуемых в состоянии алкогольного опьянения объективные аспекты ситуации оказывают гораздо меньшее влияние. Однажды актуализированный мотив патологически стабилизируется («консервируется») и оказывает более продолжительное тормозящее влияние на целевой уровень. Это означает, что деятельность человека в состоянии опьянения эмансипируется от реальных изменений условий деятельности, становится более субъективной и ригидной. Экспериментальное исследование 3. В исследовании (Сафуанов, Иконникова, Филимонова, Игонин, 1997) применялась батарея методик: 16-факторный личностный опросник Кеттелла, тест фрустрационной толерантности Розенцвейга, проективный тест «руки» Вагнера. Основную группу испытуемых составили больные хроническим алкоголизмом (вторая стадия), совершившие агрессивные преступления (16 чел.), из них 8 — в состоянии простого, а 8 — измененного (атипичного) алкогольного опьянения. Контрольную группу составили больные (36 чел.), не совершавшие преступлений. Из них 17 человек имели в анамнезе состояние только простого алкогольного опьянения, а 19 — и измененного (атипичного) алкогольного опьянения. Сравнительный анализ личностных особенностей больных алкоголизмом (по данным опросника Кеттелла, теста Вагнера и теста Розенцвейга), совершивших агрессивные деликты в состоянии простого и измененного алкогольного опьянения не выявило значимых различий (за исключением 2 параметров — показателя «агрессивности» теста Вагнера и показателя I’ теста Розенцвейга). Сравнение результатов больных, совершивших и не совершавших правонарушений, привело к следующему результату: уровень базовой 123 агрессивности как черты личности (фактор L опросника Кеттелла), реактивной агрессивности (показатели YE и E теста Розенцвейга) и агрессивности как мотивационной тенденции (показатель Agr теста Вагнера) у испытуемых первой группы оказался достоверно ниже: при простой и измененной формах алкогольного опьянения уровень достоверности различий4 p<0,05. Однако одновременно с этим было выявлено, что во второй группе значимо больше (0,05—0,01) выражены психологические структуры и механизмы, которые оказывают тормозящее влияние на открытое проявление агрессивности в поведении: чувство страха перед возмездием за собственную агрессию (F в тесте Вагнера), чувство вины и негативная самооценка (I в тесте Розенцвейга и Crip в тесте Вагнера), потребность в социальной кооперации (Com в тесте Вагнера и F2 в тесте Розенцвейга), способность к сопереживанию (N в опроснике Кеттелла), потребность в зависимости (Dep в тесте Вагнера). Кроме того, было обнаружено, что у испытуемых второй (некриминальной) группы в среднем выше уровень интеллекта (фактор B опросника Кеттелла) и, в отличие от лиц, совершавших агрессивные действия, у многих из них выражен защитный механизм смыслового восприятия, позволяющего субъекту интерпретировать фрустрацию как своего рода «благо» (I’ в тесте Розенцвейга). Общее обсуждение результатов экспериментов 1—3. Итак, выявлено влияние алкогольного опьянения на смысловое восприятие и оценку поведенческих ситуаций. Это оказывает значительное влияние на протекание эмоционально-смыслового процесса. Как указывает В. К. Вилюнас, «существенные изменения в протекание эмоционального процесса способно внести познание причинной обусловленности непосредственного эмоционального воздействия» (1976, с. 62). В норме одинаковые по общей смысловой направленности ситуации могут вызывать совершенно различные переживания — в зависимости от того, что именно выступает в качестве причины угрозы или препятствия. Понимание факторов, детерминирующих смысл ситуации, включает в себя, как обнаруживается в эксперименте 1, выяснение целого комплекса причин. Столь разветвленная и иерархизированная структура допускает известную вариативность протекания эмоциональных переживаний, способствует более точному и тонкому смысловому постижению ситуаций. В состоянии алкогольного опьянения «переключение» 124 с психотравмирующего воздействия на выявление причин возникновения конфликта происходит не всегда эффективно. Общей закономерностью смысловой иерархии у нетрезвых лиц является редукция или переход на более низкие ступени этапа выяснения реальных оснований ситуативных воздействий. Следствием этого и могут выступать малодифференцированные агрессивные побуждения, отражающие генерализованную оценку любых ситуаций как более опасных и угрожающих. Данные эксперимента 3 показывают, что основным личностным фактором в генезе криминальной агрессии, формирующейся на основе агрессивных побуждений вследствие приобретающего угрожающий смысл субъективного образа ситуации, является не исходный уровень базовой агрессивности (он у преступников может быть даже ниже, чем у правомерно ведущих себя граждан). Решающим личностным фактором выступает наличие или отсутствие психологических механизмов, препятствующих прямому проявлению агрессивных побуждений в поведении. В проведенном исследовании — это страх перед возмездием, чувство вины и негативная самооценка, потребность в социальной кооперации и зависимости, способность к пониманию мотивов окружающих, к эмпатии и сопереживанию. Влияние других факторов — уровня развития интеллекта и защитного механизма смыслового восприятия, позволяющего интерпретировать фрустрацию как «благо», кроется, видимо, не в подавлении агрессивных побуждений и намерений, а во влиянии на звено субъективного образа ситуации. Они позволяют снизить психотравмирующую значимость ситуации, тем самым преодолевая последствия изменения субъективного образа в сторону ее более угрожающего характера, вызываемые состоянием алкогольного опьянения. При невыраженности этих личностных структур, оттормаживающих агрессию, возникшие под влиянием алкоголя агрессивные побуждения реализуются непосредственно в поведении — в первую очередь, как показано в эксперименте 2, из-за повышения ригидности мотивации, утраты ее гибкости и способности учитывать изменения ситуации. Можно сделать общий вывод о том, что агрессивное поведение лиц, находящихся в состоянии простого алкогольного опьянения, является реализацией агрессивных побуждений, возникающих вследствие смыслового восприятия и субъективной оценки ситуации как более угрожающей, опасной (что обусловлено актуальным влиянием алкоголя 125 на сознание и когнитивные процессы), при отсутствии или слабой выраженности компенсаторных защитных механизмов, способах или снизить уровень субъективной значимости ситуации, или препятствовать прямому проявлению агрессии, независимо от исходного уровня агрессивности (рис. 14). Таким образом, влияние состояния алкогольного опьянения на криминальную агрессию проявляется не столько в снижении контроля агрессивности, сколько в «проявлении» дефицитарности личностных структур, способных тормозить прямую реализацию агрессивных побуждений, независимо от уровня исходной личностной агрессивности. Рис. 14. Психологический механизм криминальной агрессии, совершаемой в состоянии алкогольного опьянения Примерно у трети данных обвиняемых родители (или один из родителей) страдали хроническим алкоголизмом, каждый третий воспитывался без отца, каждый десятый — без матери, каждый пятый — вне семьи (в детском доме, интернате, у опекунов и родственников). Подавляющее большинство обвиняемых этой группы — лица с органическим поражением головного мозга и хроническим алкоголизмом. По всей видимости, именно мозговая патология и опосредует влияние алкоголя на поведение, проявляющее несформированность контролирующих агрессивные побуждения личностных механизмов, что и приводит к совершению агрессивных действий неагрессивными людьми. Жертвами криминальной агрессии становятся, как правило, знакомые и (реже) 126 родственники — фабула преступления сводится в большинстве случаев к возникновению конфликта по инициативе обвиняемого в процессе совместного употребления алкогольных напитков, с последующим убийством, или причинением вреда здоровью, или изнасилованием. Пример 7. И., 29 лет, обвиняется в нанесении вреда здоровью. Рос без отца, имеет незаконченное среднее образование. Занимался коммерцией, хорошо зарабатывал. Женился на женщине с ребенком, оформил отцовство на приемного сына. Жена не работала, занималась домашним хозяйством. Приходя с работы после успешного завершения финансовых операций, часто выпивал. В день правонарушения заработал около 30 тысяч долларов. Дома выпил бутылку водки. Сын попросил денег на покупку. Разозлился и отшвырнул сына в угол комнаты, нанеся ему черепно-мозговую травму. Жена заступилась за сына, в ответ он ее избил. В ходе экспертизы установлено, что И. не отличался высокой агрессивностью, в то же время были отмечены эгоцентризм, высокое самомнение, независимость от групповых мнений, импульсивность, отсутствие потребности в общении, невыраженность чувства вины. Выставлен диагноз «остаточные явления органического поражения головного мозга с психопатизацией личности (постконтузионный синдром)». В. Криминальная агрессия, совершенная под влиянием групповых воздействий. Большое количество агрессивных преступлений в типологической группе 2 совершается в группе, при этом сами обвиняемые (лица с органическим психическим расстройством, расстройством личности мозаичного круга) при совершении общественно опасных деяний выступают в пассивной роли ведомых, подчиненных воле лидера. Обычно преступления, в которых обвиняемый участвует в групповых преступлениях, не принимая осознанно роль подчиненного лидеру и не преследуя свои цели (в основном корыстные), а попадая в своеобразную психологическую зависимость от субъективно значимого авторитета, обсуждаются в плане «суггестивной мотивации» (Гульдан, 1986) или с привлечением для объяснения таких понятий как «внушение», «подражание», «психическое заражение» и т. п. (Яковенко, 1887; Vigoureux, Juquelier, 1905; Блейлер, 1929). При таком понимании акцент делается не на межличностном взаимодействии, а на воздействии одного лица на другое, причем последний описывается как пассивный, не обладающий какой-либо психической активностью и свободой воли субъект. Не всегда учитывается, что при подобных правонарушениях повторяется не только внешний рисунок поведения лидера, но и усваивается та или иная часть глубинной мотивации. 127 В лабораторных условиях аналогичный механизм криминальной агрессии описан С. Милгрэмом (Milgram, 1974): добропорядочные испытуемые-добровольцы, повинуясь давлению экспериментатора, наносили удары током за ошибочное выполнение заданий «ученику» (в роли которого выступал помощник экспериментатора), при этом 65% испытуемых доводила силу удара до 450 вольт, несмотря на демонстрацию жертвой нестерпимых страданий. Р. Чалдини (1999) считает, что определяющим фактором в этих случаях проявления агрессии является снятие личной ответственности за свои действия. Остается открытым вопрос о социально-психологических механизмах, обусловливающих своеобразное неосознанное «делегирование» личной ответственности за происходящее субъективно значимому авторитету. Исследование этих механизмов было проведено нами совместно с Е. В. Макушкиным (Сафуанов, Макушкин, 1995) на модели индуцированных психических расстройств, которые рассматриваются в современной литературе как наблюдаемые у двух или более больных психопатологические синдромы одинаковой структуры и содержания, возникающие сначала у одного из них (индуктора), а затем — у других (реципиентов). Было выявлено, что психологические особенности процесса психической индукции сводятся к основным характеристикам идентификации как одного из механизмов межличностного общения, в качестве которых описывают генерализацию на все психические процессы, распространение на многие жизненные ситуации, сохранение процесса и в отсутствие прямого контакта с объектом идентификации, усвоение мотивации поступков лица, с которым происходит идентификация (Кричевский, Дубовская, 1981). В современной социальной психологии (Бодалев, 1970; Ломов, 1975) в структуре межличностного общения выделяют три компонента: когнитивный (гностический, информационный), аффективный (эмоциональный) и поведенческий (праксический, регуляторный). Идентификация рассматривается как «фундаментальный механизм не только когнитивных процессов взаимодействия, но и аффективной и поведенческой составляющих» (Обозов, 1981, с. 83). Социально-психологический анализ целостных ситуаций взаимодействия коделирантов (20 случаев индуцированных психических расстройств), проведенный нами совместно с Е. В. Макушкиным, позволил выделить три стадии идентификации реципиентов с душевнобольными индукторами (табл. 5). 128 До идентификации взаимодействие членов малой группы с душевнобольным строится в основном на критическом отношении к его поведению и системе взглядов. На первой стадии еще не наблюдается конкретного отождествления реципиента с индуктором, однако четко выделяется предиспозиция к идентификации в виде эмпатии, сочувствия, стремления понять и разделить его проблемы. Ведущее эмоциональное звено еще не приводит к существенным изменениям в когнитивной сфере и сдвигам в поведении. Реципиент сохраняет критическое восприятие окружающей действительности, однако идеи больного уже не вызывают у него негативного отношения. Таблица 5 Социально-психологическая динамика индуцированных психических расстройств Психическая сфера Стадия идентификации 1 2 3 Когнитивная — Усвоение фрагмента «образа мира» Усвоение «образа мира» Аффективная Эмпатия Сопереживание Эмоциональное отождествление Поведенческая — Усвоение фрагмента мотивации Полное усвоение мотивации Вторая стадия идентификации характеризуется выраженной перестройкой практически всех сфер психики. В первую очередь, это относится к аффективным процессам: эмпатия сменяется сопереживанием. В отличие от эмпатии, при которой чувства партнера принимаются в расчет, вызывают сочувствие, однако собственное поведение строится на основе иной позиции, сопереживание означает уже переживание субъектом тех же чувств, которые испытывает другой. Поведение становится обусловленным пониманием партнера на основе принятия его точки зрения. Реципиент, не осознавая того, погружается в эмоциональные переживания индуктора. Изменения когнитивной сферы выступают как следствие перестройки аффективного звена и выражаются в усвоении фрагмента «картины мира» индуктора. Восприятие окружающей действительности структурируется в соответствии с осознанием объективных связей и отношений, лежащих в основе болезненных интерпретаций индуктора, но ограничивается только фабулой бреда и еще не распространяется 129 на все проявления собственной жизнедеятельности реципиента. Регуляция поведения на данном уровне идентификации включает элементы мотивации доминантного лица (при этом реципиент не осознает этого), преимущественно в сфере поступков, связанных с их общими психопатологическими переживаниями и болезненными интерпретациями. Третья стадия включает в себя тотальное бессознательное отождествление реципиента с индуктором во всех сферах психической деятельности: аффективной, когнитивной и поведенческой. В основе идентификации вменяемых лиц с лидерами, субъективно значимыми авторитетами, лежит, на наш взгляд, аналогичный механизм. Отличия касаются, в первую очередь, роли психических расстройств. Лидер, в отличие от душевнобольного индуктора, чаще осуществляет не бессознательное воздействие, а осознанное. Идентификация с авторитетом также происходит с большей степенью осознания и включает не только эмпатию, но и осознанный интерес к его системе взглядов. В основе такой идентификации, как отмечал еще З. Фрейд (1925), лежит более или менее осознанная идентификация с Я-идеалом, сопровождающаяся подчинением лидеру и восприятием прямого контроля над собой как законного (Adamek, Dager, 1971). Самое важное отличие касается глубины идентификации — у психически здоровых лиц и лиц с пограничными психическими расстройствами идентификация не доходит до третьей стадии — полного отождествления с лидером. Но при диагностике второй стадии — частичной идентификации мы можем говорить о наличии механизма группового воздействия на криминальную агрессию. В качестве примера криминальной агрессии, совершенной под влиянием субъективного значимого лидера, можно привести следующий случай. Пример 8. Б., 23 лет, обвиняется в убийстве. Студент одного из московских вузов. Увлекался философией, восточными единоборствами. Попал в секту, организатор которой проповедовал учение, эклектически составленное из элементов буддизма и парапсихологии. Безгранично верил в лидера секты, считал его человеком, постигшим смысл жизни, обладающим чудодейственными способностями. Подчинялся ему во всем. В то же время, во взаимоотношениях с другими людьми был очень самостоятельным, ригидным, упрямым, не принимал ничего на веру, старался «дойти до всего самостоятельно». Лидер секты приказал ему и еще двум своим адептам наказать «отступника», с которым Б. был в дружеских отношениях. Они избивали его в течение суток, и от побоев тот скончался. Б. во время совершения преступления 130 отчетливо представлял себе, что они наносят сильные побои, но верил, что глава секты «не допустит, что отступник скончается», что он «знает способ, как излечить потерпевшего». Экспертизой установлено, что Б. является акцентуированной личностью шизоидного круга и в момент совершения инкриминируемого ему деяния его способность осознавать свои действия и осуществлять их произвольную регуляцию была ограничена из-за его психологической зависимости от лидера секты, неосознаваемой идентификации с ним. Г. Агрессия как результат неверной оценки ситуации. Некоторые случаи криминальной агрессии у неагрессивных субъектов с несформированностью личностных структур, сдерживающих агрессивные побуждения (из типологической группы 2), развиваются по своеобразному механизму, основу которого составляет несоответствие личностных ресурсов внешним, ситуационным. Иными словами, эти обвиняемые обнаруживают неспособность к свободному выбору возможных правомерных и неагрессивных вариантов действий в определенной ситуации. В основе этого лежит несформированность как смысловой и когнитивной оценки ситуации, так и недостаточность самооценки, что предопределило выбор агрессивных форм разрешения ситуации с резким ослаблением контроля действий и прогноза их возможных последствий. Несформированность отражательных и регуляторных функций определяется психическим расстройством. Обвиняемые характеризуются и интеллектуальной, и личностной незрелостью в структуре органического психического расстройства или умственной отсталости (олигофрения в стадии умеренно выраженной дебильности). В одних случаях отставание в психическом развитии, наряду с интеллектуальной недостаточностью, приводит к несформированности ценностной сферы и недостаточной интериоризации просоциальных установок, морально-этических норм поведения. В других случаях, при формально хорошем представлении о социальных нормах и правилах, несформированными оказываются личностные структуры не только интеллектуального контроля, но и диспозиционного, эмоционального уровней. Пример 9. Д., 22 лет, обвинялся в убийстве. С 9 лет воспитывался в школе-интернате, с 12 — жил у знакомых. В семью вернулся в 14 лет. Не работал. Его знакомый попросил его передать деньги (долг) своей сожительнице. При встрече та оскорбила его, после чего Д. задушил ее, затем похитил хранящиеся в квартире ювелирные украшения (всего на сумму 20 тыс. долларов). Перед тем как покинуть квартиру, открыл краны газовой плиты и поставил на стол зажженную свечку. Наряду с низким интеллектом, недостаточностью самоконтроля, у него при 131 психологическом обследовании выявились такие черты личности как незрелость, эгоцентризм, демонстративность, возбудимость, эмоциональная неустойчивость, повышенная сензитивность в сочетании с аффективной ригидностью, злопамятностью, подозрительностью. Выставлен диагноз «остаточные явления органического психического расстройства с тотальной задержкой пубертатного развития — психическим инфантилизмом». Как видно, обсуждаемые три механизма криминальной агрессии, характерные для обвиняемых с отсутствием базовой агрессивности (типологическая группа 2), при всех их отличиях друг от друга, имеют общее психологическое свойство — в мотивации преступного действия проявляется недостаточность структур, сдерживающих агрессивные побуждения. В одних случаях эта недостаточность обнаруживается под влиянием экзогенных факторов — алкогольной интоксикации, субъективно значимого для обвиняемого авторитета. В других — заметно влияние эндогенных факторов: интеллектуального и личностного недоразвития, инфантилизма. Сами агрессивные побуждения возникают не как актуализация асоциальных ценностей, агрессивных черт личности или половых потребностей (как в механизме преступлений, характерных для агрессивных субъектов из типологической группы 1), а вследствие иных детерминант: как реакция на более угрожающий смысл даже нейтральных ситуаций, как результат неосознанной идентификации с лидером и частичного усвоения его агрессивной мотивации, как итог неправильной когнитивной и смысловой оценки ситуации. Д. Инструментальная агрессия. Большинство случаев в группе 3, то есть у обвиняемых с низким уровнем исходной агрессивности и с наличием различных личностных структур, тормозящих проявления агрессии в относительно нейтральных, не психотравмирующих ситуациях, мы можем отнести к «инструментальной агрессии». Тормозящие агрессию тенденции не позволяют совершать импульсивные, неопосредованные действия, а нейтральный характер ситуации не провоцирует на реактивную агрессию — следовательно, агрессия в этих случаях может быть только осознанной и реализующей какие-то намерения, не обязательно носящие агрессивный характер. В принципе, как отмечают многие исследователи, любое агрессивное поведение носит в себе черты инструментальности — это вытекает из полимотивированности всякого действия, встроенности целеполагания в иерархически организованную структуру мотивов. В этих случаях можно говорить об операциональной агрессии, когда неагрессивная цель достигается 132 агрессивным способом. К таким действиям относится, к примеру, изнасилование: цель — удовлетворение полового влечения, modus operandi — насилие или угроза применения насилия, то есть физическая или вербальная агрессия. Ясно, что выделять такие преступления в отдельный класс инструментальных агрессивных деяний не имеет большого смысла, поскольку сама цель агрессивного характера указывает на враждебный статус криминальной агрессии5. Различение враждебной и инструментальной агрессии вызвано, в первую очередь, необходимостью противопоставить агрессивные действия, реализующие агрессивные намерения, таким же действиям, но соподчиненным намерениям явно неагрессивного характера (Feshbach, 1964, 1970, 1971). В этом случае понятие инструментальной агрессии совпадает с понятием целевой инструментальной агрессии, которая реализует агрессивную цель, но соподчиненную неагрессивному мотиву. Именно в этом смысле — целевой инструментальной агрессии — мы и выделяем механизм преступлений, совершенных обвиняемыми из типологической группы 3. По данному механизму совершают агрессивные деяния психически здоровые лица, значительно реже — с органическим психическим расстройством (преимущественно резидуального генеза). В отличие от других видов мотивации криминальной агрессии, при инструментальной агрессии крайне редко преступления совершаются в состоянии алкогольного опьянения, что косвенно указывает на осознанный и запланированный характер преступлений. Наиболее частые криминально-агрессивные действия — это наемные убийства, убийства с целью завладения имуществом, убийства финансовых конкурентов, а также заранее запланированные убийства новорожденных детей собственными матерями из-за тяжелого материального положения. Е. Отсроченная агрессия. Случаи убийства в группе 4 (а также в группе 8) показывают иной механизм воздействия тормозящих проявление агрессии структур. Здесь тормозящие влияния не позволяют непосредственно реализовать агрессивные побуждения, возникшие в ситуации конфликтного взаимодействия с близкими людьми (при этом конфликты часто были инициированы самими |
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Похожие:
База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям