I. трудная жизненная ситуация как научная проблема
|
|
Скачать 5.05 Mb.
|
|
Раздел III. СТРАТЕГИИ И ТЕХНОЛОГИИ СОВЛАДАНИЯ ^ СТРУКТУРНО-ДИНАМИЧЕСКИИЕ ОСОБЕННОСТИ СИСТЕМЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЫ ЛИЧНОСТИ В ТРУДНЫХ ЖИЗНЕННЫХ УСЛОВИЯХ А.М. БОГОМОЛОВ, г. Кемерово Анализ теоретических работ и результатов эмпирических исследований защитных механизмов позволяет сделать вывод, что общая теория психологической защиты личности в отечественной науке находится в стадии формирования. Психологическую защиту принято рассматривать как систему взаимосвязанных специфических способов и средств интрапсихической адаптации, протекающих на бессознательном уровне регуляции, объединенных общей адаптационной целью и связанных с индивидно-личностными характеристиками субъекта. Функциональное назначение разворачивания защитных механизмов определяется в зависимости от теоретических позиций исследователя и типа реализуемой психологической практики. Большинство авторов (Р.М. Грановская, Т.В. Тулупьева, З.А. Парфенова, Е.С. Романова и др.), в той или иной мере развивают идеи, первоначально сформулированные в рамках психоанализа о стабилизирующей функции защитных механизмов. В настоящее время теоретические исследования психологической защиты личности не ограничиваются психодинамической объяснительной моделью и представлены практически во всех психологических направлениях. Психологические защитные механизмы принимаются как эмпирически доказанный психический феномен, дискуссионными остаются вопросы конструктивности психологической защиты, связи с внутренними и внешними факторами адаптации, отсроченных последствий для процесса развития в онтогенезе и ряд других. Мы полагаем, что наиболее перспективным подходом к исследованию вопросов бессознательной адаптационной активности личности является системный подход, основные положения которого сформулированы в работах Б.Ф. Ломова, В.А. Ганзена. Ответ личности на трудные жизненные обстоятельства носит системный характер. Реагирование на возросшие требования и разворачивание адаптационной деятельности происходит на разных уровнях регуляции (психофизиологическом, личностном, микросоциальном) и включает образование временных функциональных систем, соподчиненных между собой в процессе адаптации к изменившимся условиям жизнедеятельности, оптимизации деятельности при адекватной активации регуляторных систем, и адекватной величине психофизиологической стоимости. Адаптационная активность включает интрапсихические и аллопсихические усилия субъекта по снижению рассогласования с окружающей средой, обеспечению оптимальной внутренней структуры, обеспечивающей адекватный адаптационный ответ. Интенсификация механизмов психологической защиты является составной частью (уровнем) системного ответа на возникновение трудных жизненных условий. Защитная бессознательная активность входит в подсистему саморегуляции, обеспечивая «ресурсосберегающее» поведение в изменяющихся условиях и возрастающих требованиях среды (и, в некоторых случаях, самой личности). Адаптационная деятельность «свертывается», переходя во внутренний план, что обеспечивает временные ресурсы для формирования адаптационной стратегии и поддержания оптимального напряжения регуляторных систем при ее реализации. Интенсивность функционирования психологической защиты спадает по мере стабилизации в системе «субъект-социальное пространство» посредством реализации выбранной стратегии (активного воздействия, избегания, неконструктивной активности и пр.). Доминирование в адаптационном ответе бессознательного уровня регуляции (психологических защитных механизмов) совместно с комплексом внутренних факторов, ригидностью и жесткостью познавательных схем, элементов личностной структуры и недостаточностью психофизиологических ресурсов способствуют фиксации реализуемых форм поведения. Устойчивое нарушение функционирования психологической защиты можно рассматривать в двух аспектах, во-первых, как неэффективное ограждение личности от травмирующих переживаний, а во-вторых, как один из ведущих факторов неэффективной адаптации и дезадаптивных состояний. Исследователями неоднократно подчеркивалось, что характерными чертами нарушенной психологической защиты является высокая интенсивность функционирования, доминирование и фиксация одного или нескольких механизмов (скудность репертуара), ригидность, жесткость бессознательных защитных автоматизмов (Б.Д. Карвасарский, Р.М. Грановская, Е.С. Романова). Обоснованным представляется вывод, что ключевым звеном в нарушении психологической защиты и последующем патогенезе дезадаптивных состояний является нарушение структурно-динамических и системно-иерархических отношений адаптационных средств. Основные предпосылки нарушения формирования системы психологической защиты, на наш взгляд, заключаются, прежде всего, в нарушениях процесса формирования личности, включая стабильность формирующейся личности и гармоничность социальных отношений, ригидность личностных свойств и познавательных схем. Слабость ресурсного обеспечения обуславливает приоритет внутренней стабилизации (и, соответственно, активность защитных механизмов), в этом случае личность не располагает достаточными ресурсами и средствами для разворачивания аллопсихических способов адаптации. Если система внутренних и внешних ресурсов не восполняет издержки и не обеспечивает реализацию адаптационных целей возникают состояния дезадаптации различной степени. В целом ряде работ (Э.И. Киршбаум, Д.И. Еремеева, Ф.Е. Василюк и др.) бессознательный характер психологической защиты выделяется как основной фактор риска развития дезадаптивных состояний и нарушений формирования личности. Самоактуализация, активность познающего и преобразующего субъекта замещается, с этой точки зрения, неосознаваемым стремлением к внутреннему благополучию в объективно неизменных внешних условиях, мнимому разрешению внутренних и внешних конфликтов. Вместе с тем, сама по себе бессознательная регуляция может выступать нормальной реакцией личности с целью снижения травматичности переживаний, автоматизации адаптационных навыков, что неоднократно подчеркивалось исследователями (Ф.В. Бассин, Б.В. Зейгарник, А.А. Реан, Л.Р. Гребенников, Р.М. Грановская, И.М. Никольская и др.). Мы согласны с первой позицией с учетом временных и энергетических характеристик защиты. Функционирование защитных механизмов по времени «привязано» к периоду воздействия субъективно значимых травмирующих стимулов. Активное разворачивание защитных механизмов в широком классе жизненных ситуаций на период, превышающий время воздействия травмирующих обстоятельств, фиксация как ведущего способа адаптации, придает защите черты тотальности, устойчивости. Интенсивность функционирования защитных механизмов в большей или меньшей степени соответствует сложности возникающих противоречий для субъекта адаптации, повышение сверх уровня адекватного травмирующему воздействию, позволяет считать психологическую защиту неконструктивной, что подтверждалось в рамках клинико-психологических исследований (А.Н. Михайлов, В.С. Ротенберг и др.). Поскольку бессознательная сфера имеет уровневое строение и представлена процессами разной степени осознанности, обоснованно предположить существование защитных механизмов осознаваемых субъектом в различной степени или в различные периоды адаптационного процесса. Таким образом, представленность возникшего противоречия в сознании субъекта - это критерий для выделения различных уровней адаптационной активности, реализуемой единой, целостной личностью, но не всегда достаточный критерий для разделения конструктивной и неконструктивной форм адаптации. Бессознательные механизмы отличает высокая степень автоматичности, быстрота реагирования, гибкие и сложные связи между включенными психическими процессами. Переход психологических механизмов (например, навыков) в бессознательную сферу освобождает ресурсы для сознательной целенаправленной деятельности, изменяя этим приоритеты активности личности. В случае защитных механизмов бессознательный характер ограждает осознаваемые и высоко значимые личностные структуры (Я-концепцию, самооценку, мировосприятие) от внезапных и травмирующих воздействий. В существующих работах по проблеме психологической защиты личности можно выделить несколько моделей функционирования психологической защиты: 1) совокупность специфических способов переработки информации, преобразующих, смещающих, искажающих, подменяющих аффективно-окрашенную, травмирующую информацию и представляющих ее в преобразованном и приемлемом для осознания виде (Х. Гжеголовская, В.А. Ташлыков и др.); 2) «фильтр», ограничивающий восприятие и осознание субъективно неприемлемой информации, препятствующий проникновению травмирующей информации в сферу сознания (В.А. Тонконогий и др.); 3) активная интрапсихическая деятельность направленная на упорядочение и согласование психических процессов, структур с целью минимизации травмирующих воздействий и сохранения благоприятной самооценки, целостности и адаптивности личности (Ф.В. Бассин и др.). Мы полагаем, перспективно рассматривать психологическую защиту как систему внутрипсихических отношений, объединенных по принципам «полезного эффекта» и «обратной связи» между Я-концепцией, нервно-психическим состоянием и ресурсами субъекта, с одной стороны, и эффектом реализуемых адаптационных перестроек, с другой. То есть, мы рассматриваем защиту как характер организации внутрисистемных процессов, в качестве которых выступают как элементарные психические процессы, так и высокоуровневые личностные образования. Психическая защита является ответом личности (как сложной системы) на возникшее рассогласование внутренних процессов вследствие трудных жизненных обстоятельств и выражается в уровневом переструктурировании элементов и процессов для поддержания стабильности на период времени, необходимый для подготовки активных внутренних и внешних изменений. С такой точки зрения деятельность защитных механизмов привязана, с одной стороны, к периоду, предваряющему активный адаптивный процесс, и включена, с другой стороны, в его реализацию. Мы полагаем, что психологическая защита функционирует по типу активной обратной связи, регулируя нервно-психическое напряжение, обеспечивая приемлемую социальную активность и реализацию целенаправленного поведения. В завершение, отметим, что психологическую защиту следует рассматривать как функцию личности в целом, а не отдельных психических явлений. Ведущую роль в разные периоды времени могут брать на себя те или иные психические процессы и свойства, формируя и реализуя определенные защитные психологические механизмы. Система психологической защиты формируется и развивается в онтогенезе путем усложнения связей между различными элементами личностной структуры. ^ Т.И. ДЫМНОВА, г. Москва Кризисное состояние современной семьи впервые за всю историю России поставило русское население на грань вымирания: с 1992 года в России происходит депопуляция - смертность превышает рождаемость; уже к 1998 году население сократилось на 4, 9 млн., « к 2025 году ожидается сокращение численности населения на 20 млн. человек, а к 2050 году - 80-90 млн. что для страны, охватывающей 11 часовых поясов, равносильно геополитическому самоубийству» (Антонов А.И., Сорокин С.А.). Кризисным состоянием именуется переходное состояние, когда одни формы взаимодействия, функционирования утратили актуальность, а другие, более соответствующие достигнутому уровню развития еще не сложились. Можно ждать, когда методом проб и ошибок этот оптимум будет достигнут, но известно, сколь дорогой ценой этот метод может быть оплачен. Россия уже заплатила немалую цену: невосполнимая утрата эволюционно приобретенного генофонда нации, снижение интеллектуального потенциала страны, резкое падение физического здоровья народа, попросту деградация населения к ограниченному материальными ценностями образу жизни, не направляемому духовно-нравственными ценностями. Следовательно, необходим научный поиск, научное обоснование способов и приемов вывода семьи из кризисного состояния и оптимизации ее функционирования. Для этого требуется с одной стороны четкое осознание а) психологических и социальных механизмов, эволюционно сформированных проверенных многовековым опытом народа и сконцентрированных в традициях, обычаях и обрядах, которые поддерживали жизнеспособность семьи на предшествующем этапе развития, б) последствия их разрушения в контексте современности ; с другой стороны - в) проследить логику дальнейшего развития семьи как эволюционно сложившегося образа жизни человека, г) исследовать формы функционирования, оптимальные для настоящего этапа развития. Конечная цель такой работы - предложить научно обоснованные формы и способы социально-психологической работы с семьей и обеспечить специалистов методическим инструментарием для ее успешной реализации. Предлагаем рассмотреть такую модель работы, проанализировав в самом общем виде наиболее отягощенные кризисным контекстом этапы жизненного цикла семьи, (за основу возьмем жизненный цикл семьи Becwar &Becwar (Глэддинг С.). 1 этап: совершеннолетние юноша или девушка, не вступившие в брак. Ситуация, порождающая эмоциональные (психологические) проблемы - принятие отделения от родителей. 1) Традиционно началом самостоятельной жизни считалось создание семьи, родители беспокоились о партии для подрастающих детей, обычаи сватовства, помолвки, обручения позволяли обстоятельно и ответственно пройти этап отделения, подготовиться к началу семейной жизни. Свадьба была завершением отделения, по значимости приравнивалась к рождению и смерти человека (т.е. переход на совершенно иной уровень существования) отсюда слезы невесты о невозвратности беспечной юности в отчем доме; венчали молодых навсегда «пока смерть не разлучит». Такая установка обеспечивала стабильность семье. 2). После революции в России семья обесценивается и молодежь вынужденно регрессирует на этап промискуитетного размножения; впоследствии семья реабилитируется, но прочность семьи ослабляется снижением требований к ответственности супругов за семью и детей, которая заменяется алиментами (материальный суррогат ответственности), разводы возводятся в норму и даже в достоинство «прогрессивной» части населения. Государство уклоняется от разделения ответственности за судьбу семьи, прикрываясь «фиговым листком» «прав человека» и «невмешательства в личную жизнь граждан», регистрация браков является исключительно формальной процедурой. Отсюда: каждый второй брак распадается примерно через 10 лет супружества (Антонов А.И., Сорокин С.А.), в стране 420 тыс. социальных сирот при живых родителях, в течение года после выхода из детского дома или школы-интерната 1/3 часть воспитанников становится бомжами, 1/5 часть - преступниками, 1/10 часть кончает жизнь самоубийством (Никандров Н.Д.). 3). XX век сделал очевидным то, что полная семья является для ребенка незаменимым условием развития, здоровья и жизнеспособности; дисфункциональные и разрушенные семьи оказываются «почвой» для бурного роста социальных проблем. Официальная регистрация брака не может оставаться только бюрократической процедурой, она подразумевает как бы взаимные договорные обязательства: государства - содействовать благополучию семьи, и семье - ответственно выполнять свои функции, обеспечивая этим благосостояние общества. 4). Циркулярная причинность в состоянии общества и семьи указывает на необходимость принципиального изменения брачного законодательства, которое отражало бы взаимную ответственность государства и семьи. (Глэддинг С.). 2 этап. Новобрачные: фазы адаптации. 1) Традиции предусматривали медовый месяц для молодоженов: это было закладкой прочного позитивного эмоционального фундамента будущей семьи на все случаи житейских трудностей и невзгод (импринтинг). Образец как правило полной родительской семьи неосознанно воспроизводился молодыми и гарантировал им, по крайней мере, такой же уровень прочности семьи, как у родителей. Еще один немаловажный механизм успешной и быстрой адаптации — это то, что семьи в большинстве были многодетными и основной процент населения - средние дети по статусу рождения, то есть наиболее пластичные, адаптивные. (Ричардсон Р.). 2). Разрушение традиции хранения целомудрия до брака автоматически привело к утрате эффекта медового месяца. Более того: 18 % детей рождается вне брака, (Никандров Н.Д.), 43 % беременностей в возрасте 15-19 лет заканчиваются абортом; 1/4 материнских смертей связана с последствиями абортов (Антонов А.И.). За истекший век практически не осталось семьи, которая не была бы насильственно разрушена в социальных катаклизмах (войны, репрессии, миграции и.т.п.); посредством тех психических механизмов, которые позволяли семье сохранить эволюционный опыт жизнеспособности и передать его новым поколениям, теперь воспроизводится покалеченная неполная семья, которая, в свою очередь не может сохранить и передать такое эволюционное приобретение как комплементарность мужского и женского характера. Характеры в условиях неполной семьи нивелируются (а два медведя в одной берлоге не живут), таким образом, утрачивается способность молодежи к семейному взаимодействию, что усугубляется распространением единственных детей. 3). Поскольку в самой семейной системе заложены психические механизмы самооздоровления (критерий жизнеспособности — успешность участия в межличностных ситуациях (Гришина Н.Б.), нетрудно спрогнозировать, какие семьи распространятся в России в ближайшие сто лет, если даже не помогать семье, а просто прекратить искусственный разрушающий прессинг на семью. Сейчас в России около 35 млн. семей, имеющих детей. Для сравнения в самых общих чертах возьмем однодетную семью (таковых сейчас около 60%) и многодетную (от 4-х детей, таковых около 4%). За 35 лет происходит репродуктивная смена поколений, при этом дети, чаще всего, имеют столько же детей, сколько и родители. Сегодня многодетная семья характерна для верующих воцерковленных нравственно ориентированных русских семей. Таким образом, восстановится и духовность России. Таблица 1 Динамика восстановления традиционной семьи.
4). Однако непростительно безучастно наблюдать, как в процессе естественного отбора (после столетия искусственного отбора) уходят в небытие ценнейшие крохи российского генофонда: это потомки тех, по ком «колесо истории проехалось всей тяжестью», - молодежи, выросшей в дисфункциональных семьях. Необходимы неотложные общегосударственные меры по оптимизации становления, адаптации и функционирования молодых семей. 3 этап. Рождение детей, принятие родительских функций. Проблемы этого этапа уходят корнями в условия зачатия и пренатального периода. 1). Традиции с величайшей строгостью требовали девственности до брака, что обеспечивало абсолютную неприкосновенность репродуктивной системы будущей матери, а следовательно — физическое здоровье детям, а значит и нации; безусловное уважительное отношение к беременной женщине обеспечивало психическое здоровье , эмоциональную уравновешенность как матери, так и ребенку. Необычайно высокий уровень рождаемости при нередко высоком же уровне детской смертности (недоступность и несовершенство медицины) обуславливал генерацию необыкновенно жизнеспособного потомства. 2). Сексуальная революция 1917-го года в России, а затем «двойная мораль» застойных лет - начали, и практически беспрепятственное растление детей, подростков и молодежи в последнее десятилетие годы – довершили уничтожение этой ничем не восполнимой традиции. Вопреки контрацептивной осведомленности, в России ежегодно 4 млн. только легальных абортов. 47% смертей по причине болезней репродуктивной системы женщины вызваны применением контрацепции (Антонов А.И.). Сильно снижена жизнеспособность детей: обнаруживается, что к окончанию школы только 10-25% детей здоровы, 80 % детей имеют повышенную степень невротизации (Никандров Н.Д.). 3). Если отвергнуты традиции, которые обеспечивали идеальные условия для зачатия, рождения и развития детей в лоне семьи без необходимости сознательного контроля за этим, необходимо их чем-то компенсировать. Современная наука располагает информацией о возможности осознанного контроля зачатия, с точностью до суток. Однако, в школах всеми неправдами протягиваются программы обучения школьников уже с пятого класса контрацепции и половым извращениям, (Никандров Н.Д) при этом девочки, становясь девушками, остаются в полном неведении о тех физиологических процессах, которые в них происходят, и сознательное наблюдение за которыми могло бы сподвигнуть их к более трепетному и ответственному отношению к своему женскому предназначению. 4). Необходима разработка школьных и вузовских программ, которые могли бы составить альтернативу программам контрацептивной направленности и сформировать у российской молодежи здоровые компетентные конструктивные репродуктивные установки. 4 этап. Дети дошкольного и школьного возраста. Основные проблемы порождаются эмоциональными дисфункциями неполных или конфликтных семей. Родители, неудовлетворенные супружескими отношениями, не могут адекватно любить своих детей и используют их в качестве эмоциональной компенсации своей собственной депривации и фрустрации. 1). Эволюционно сложившаяся расширенная многодетная семья обладает наибольшим психотерапевтическим эффектом как малая социальная группа. Чем меньше семья, тем большую эмоциональную нагрузку испытывают ее члены, чем больше семья, тем меньше тревожность (Ричардсон Р.). 2). Разрушение естественной семьи в начале XX века стремительным процессом индустриализации и урбанизации вызвало в свою очередь бурное развитие психотерапевтической службы. Поиск наиболее эффективных форм ее обнаружил, что это группа, которая по своим характеристикам является искусственным аналогом расширенной естественной семьи. Не способные создать свою собственную семью люди, вынуждены за плату довольствоваться «суррогатной семьей» - психологической группой, чтобы получить хоть какое-то подобие внимания и эмоционального принятия, которые в семье обуславливают постоянный психотерапевтический эффект. 3). Печальный опыт неполных и дисфункциональных семей сделал очевидным тот факт, что семейный образ жизни обеспечивал не только материальную стабильность, но и эмоциональную устойчивость своим членам, психотерапевтическую поддержку. Современный кризис семьи означает смещение доминирования с хозяйственно-бытовых функций на психологические функции эмоционально-познавательной сферы и социализации. 4). У населения должно быть сформировано адекватное представление о психотерапевтическом потенциале полной семьи и способах его реализации; то, что хозяйственно-бытовая функция при современном уровне жизни перестает быть ведущей, вовсе не означает, что мужчина-добытчик в семье теперь лишний, и сама семья не более чем архаизм. При современных нагрузках на психику человека психотерапевтическая функция семьи неизмеримо возрастает. 5 этап. Дети-подростки. Подростковое отделение, пожалуй, наиболее болезненная проблема для современной семьи. 1). Отрочество относительно безболезненно проходит в семьях, где авторитет отца непререкаем: мужчина пользуется уважением как детей, так и жены и завершающее слово в семейных обсуждениях принадлежит ему. Это одна из характернейших черт традиционной семьи. Ведь глава семьи тот, на ком лежит основная ответственность за жизнеспособность семьи: кто принимает решения, тот и отвечает за последствия. 2). Современная семья в России - это, в основном, материнская семья. В эволюции патриархальная семья на ступень выше материнской, но разрушение миллионов семей войной и репрессиями привело к регрессии семьи к материнской модели. Причем, материнской является не только неполная (без отца) семья, но и при наличии отца, но лишенного авторитета, т.е. в этой семье все решает женщина: как правило, такая семья складывается у супругов, которых воспитывала одна мать. И хотя семья сохраняется полная, по своей сути она остается материнской. Подростковое отделение в таких семьях оказывается неразрешимой проблемой, поскольку ничем невосполнимая психологическая функция отца на этом этапе в том, чтобы препятствовать сохранению психического симбиоза матери и ребенка, который проявляется в том, что мать не допускает проявления независимости подросшего ребенка и продолжает все за него решать, причем все решения служат тому, чтобы не допустить выход ребенка из под тотального материнского контроля, будь это профессиональный или брачный выбор и т.п. Все это приводит к тому, что подросток либо остается инфантильным и безответственным исполнителем материнской воли, либо к становится асоциальным: девиантное поведение является видимостью, демонстрацией отделения, на самом деле не произошедшего на психологическом уровне. Такие подростки и становятся добычей тех, кто делает прибыль на криминале, сексиндустрии и наркотиках. 3). Отделение подростка – это, по сути, рождение его отцом из лона семьи в социум, этот процесс сопровождают весьма болезненные «схватки» и жены с мужем, и подростка с родителями. Поскольку мужчины являются созидателями социума, именно они адекватно и конструктивно ведут себя при социализации детей. Матери, как правило, склонны к удержанию границ свобод ребенка неоправданно сужеными (чтобы облегчить себе контроль и снизить тревожность), что приводит либо к утрате ребенком творческого потенциала, либо к незрелым безответственным асоциальным формам активности в социуме - суррогат независимости. 4). Психологическое сопровождение «материнской» семьи на этом этапе представляется значимым и необходимым. В целом, семья прежде всего нуждается в освобождении от разрушающего прессинга: это все, что прямо или косвенно реализуется в целях снижения российского населения, вследствие которого богатейшие территории бескровно и безболезненно перейдут в руки более «достойных» владельцев. Это произойдет не в результате дорогостоящей войны, а, наоборот, невидимой психологической и чудовищной по своему цинизму войны, в ходе которой население России умертвит себя своими собственными руками, да при этом еще и принесет баснословные прибыли «мудрым завоевателям»: посредством моды и беспрепятственной рекламы (при прямом пособничестве продажных СМИ и косвенном пособничестве политиков, которые не видят разницы между цензурой и научно-профессиональной экспертизой), человека делают бездумным безотказным запрограммированным потребителем всего, что предлагают наиболее прибыльные индустрия развлечений, шоу-бизнес, индустрия контрацептивов, сексиндустрия и порнобизнес, индустрия табачных изделий и наркобизнес, индустрия отравленных консервантами пищевых продуктов и напитков, в т.ч. алкогольных, - все это индустрия смерти. И на пути у нее стоит один единственный конкурент в борьбе за человека - семья; индустрия смерти хочет, чтобы человек потреблял и вырождался, семья хочет, чтобы человек развивался и созидал... Кому будет содействовать государство? И почему? ^ А.В. СОЛОВЬЕВ, г. Москва Группы самопомощи – это сравнительно новая для России форма решения жизненных проблем, хотя на Западе подобные группы давно уже заняли прочное место в репертуаре технологий социальной работы. Наиболее известным примером реализации данного подхода является движение "Анонимные алкоголики", возникшее в США и затем распространившееся по всему миру. Оно ставит своей задачей помочь всем желающим избавиться от алкогольной зависимости, используя специально разработанную для этого методику "12 шагов". Причем основным психологическим приемом выступает пример и опыт людей, в прошлом успешно справившихся с проблемами такого рода. От традиционных терапевтических групп, где в качестве ведущих обычно выступают профессионалы-психологи, рассматриваемые группы отличаются тем, что здесь все участники – и те, кто нуждается в помощи, и те, кто ее готов оказывать – непрофессионалы. Специалисты (психологи или социальные работники) находятся как бы "за кругом", сознательно ограничивая свою роль только созданием необходимых внешних условий для нормального функционирования группы. И такая организации деятельности, помимо всего прочего, создает особую атмосферу, которая сама по себе уже несет значительный позитивный заряд в плане реализации поставленных целей. Человек, нуждающийся в помощи и поддержке, как правило, чувствует себя в подобной группе значительно более комфортно, чем при обращении к специалисту. Во-первых, изначально ему дают понять, что он тут не один такой: рядом находятся люди, испытывающие сходные затруднения. Во-вторых, добровольный помощник – это человек, который тоже когда-то оказался в подобной ситуации. Он не станет заниматься морализаторством, обвинять других (пусть даже не явно, а где-то в глубине души) в безволии. В-третьих, вот реальный человек, который с честью вышел из трудной ситуации, нашел в себе мужество сделать решительный шаг, изменить свою жизнь к лучшему. Его пример – мощный стимулом для тех, кто еще не уверовал до конца в свои силы. Если взять помогающего, то легко видеть, что в данной ситуации он обладает уникальным ресурсом: проблема ему знакома не понаслышке; он сам был в аналогичной ситуации, знает ее изнутри, хорошо представляет себе, как себя ощущает, в чем особенно нуждается тот, кто еще не справился с ней. Благодаря этому, он нередко способен чисто интуитивно занять оптимальную позицию, выбрать нужный тон, найти правильные слова. Кроме того, такой человек обычно искренне стремиться помочь "друзьям по несчастью", и это стремление само по себе, как правило, становится важным терапевтическим фактором. С точки зрения профессионалов, группы самопомощи являются, видимо, лучшим способом реализации на практике принципа стимулирования собственной активности клиентов. Без такой установки помощь превращается в бесконечный процесс латания дыр. У самих подопечных легко вырабатываются иждивенческие установки, склонность перекладывать ответственность на кого-то и винить кого-то в своих бедах. На уровне общества в целом группы самопомощи нужно рассматривать как важный элемент гражданской инициативы. Другое дело, что сама эта инициатива обычно исходит от профессионалов, работающих с социально неблагополучными группами и категориями населения. Отметим также, что группы самопомощи – это не только эффективный, но и сравнительно дешевый способ решения социальных проблем. Для нас сейчас это обстоятельство тоже немаловажно. Обрисовав в общих чертах принципы действия и специфику групп самопомощи, обратимся теперь к любопытному, на наш взгляд, примеру организации на этих основах достаточно нетрадиционной по своей направленности социальной службы. Мне лично представилась возможность ознакомиться с ее деятельностью во время посещения Англии в 2001 году в составе группы социальных и медицинских работников. Визит состоялся в рамках совместного европейского проекта TEMPUS, направленного на совершенствование деятельности служб охраны материнства и детства. В числе прочих медицинских учреждений и социальных агентств, мы посетили центр социального обслуживания в английском городке Викфорд в графстве Эссекс на юго-востоке страны. На базе этого центра создана и успешно действует служба помощи женщинам, страдающим от послеродовой депрессии. Послеродовая депрессия – явление, хорошо известное медикам, но неожиданное для многих молодых матерей. Тем более, что нередко оно возникает после нормально протекавшей беременности, неотягощенных родов, на фоне полного семейного благополучия, то есть в ситуации, когда женщина вроде бы должна испытывать только положительные эмоции. В это время у молодой матери появляется много новых забот, связанных с уходом за ребенком. Но состояние депрессии лишает ее необходимых для этого сил. Более того, возникают идеи самообвинения ("я – плохая мать"). Одна из участниц группы поддержки рассказывает, что у нее такое состояние возникало только после рождения второго ребенка (первый раз всё было нормально). Служба реализована по принципу группы самопомощи. Инициатором ее создания и единственным профессионалом, принимающим активное участие в ее деятельности, является сотрудник центра – клинический психолог по образованию. Группа редко собирается в полном составе. Основная работа осуществляется по телефону. К женщинам, обнаруживающим признаки послеродовой депрессии, прикрепляются добровольцы из числа молодых матерей, которые сами в прошлом испытали подобное состояние. Главная функция добровольцев заключается в оказании психологической поддержки, которая сама по себе часто достаточна для облегчения состояния. Группа поддержки включает 4-5 человек, что вполне достаточно для небольшого городка. В принципе всегда можно рекрутировать еще кого-то из бывших подопечных. Помимо психологической поддержки на расстоянии, по обоюдной договоренности можно организовать и реальную встречу, чаще всего дома у подопечной. Сам факт, что человек находится на учете и под систематическим наблюдением со стороны, уже очень важен. Ведь в случае необходимости через социального работника можно организовать консультацию специалиста-психиатра. Зачастую психологическая поддержка осуществляется параллельно с медикаментозным лечением. Вернемся теперь к той роли, которую берут на себя профессионалы, сознательно выбирающие описываемую технологию как наиболее подходящую для решения тех или иных практических задач. Во-первых, они обозначают проблему и предлагают использовать в данном случае именно этот подход. То есть, они выступают в роли инициаторов и вдохновителей, используют свой опыт и авторитет для того, чтобы запустить процесс. Далее, они помогают организовать и поддерживать функционирование ячейки или куста. Здесь они выступают в роли фасилитаторов. Поддержка может, в частности, осуществляться в форме методической помощи: использование эффективных приемов групповой работы для получения оптимальных результатов. Наконец, социальные работники берут на себя функцию координации своих усилий с деятельностью других служб. В описанном случае это – работа в тесном контакте с органами здравоохранения: с акушерской, патронажной и психиатрической службами. Например, еще до рождения ребенка будущая мать должна получить на специальных курсах или от врача женской консультации информацию о возможности возникновения в дальнейшем особого психического состояния, каким является послеродовая депрессия, и о том, какая помощь при этом может быть им оказана. Специалисты-медики тоже должны знать о существовании подобной службы и оперативно подключать ее в случае необходимости. Из всего сказанного естественно напрашивается вывод о том, что группы самопомощи являются весьма эффективным инструментом решения целого ряда проблем, относящихся к сфере психосоциальной работы, и потому должны как можно шире использоваться на практике. ^ профессорско-преподавательского состава ВУЗа С.А. ЧВЯКИНА, М.Ю. Левина, Е.В. БАРЫШЕВА, г. Москва Результаты исследований последних лет свидетельствуют о нарастающих нагрузках на нервную систему и психику человека. Информационный стресс, убыстрение ритма жизни, негативная динамика межчеловеческих отношений (замкнутость, снижение уровня социальной поддержки и т.д.) и другие патогенные особенности современной жизни приводят к формированию эмоционального напряжения, которое выступает одним из факторов развития различных заболеваний. Современный образ жизни городского населения, несет на себе не только положительные, но и отрицательные последствия урбанизации, в частности – резкое уменьшение двигательной активности (гипокинезия), что влияет как на физическое развитие человека, так и на его физическое и психическое здоровье. Учебная и трудовая деятельность в большинстве современных профессий не представляет человеку возможности проявлять двигательную активность в необходимом объеме. Поэтому, требуется специальная организация двигательной активности. К сожалению, в последнее время спорт не привлекает должное количество молодежи. Вопрос о потребности в двигательной активности оказывается тесно связанным с другой проблемой гипокинезии и её следствием – состоянием гиподинамии. Это состояние характеризуется рядом существенных нарушений не только в работе физиологических систем организма, но и в социальном поведении человека. В результате анализа данных литературы установлено, что, открывая доступ к высшему образованию для любого желающего, сводя к минимуму ограничения на прием в Вузы, государство не только идет на встречу потребностям личности, предлагая каждому посильное высшее образование, но и преследует свой интерес, который связан с повышением образовательного уровня населения как условия стабильности и развития самого государства. Говоря о возможности регуляции здоровья, по – видимому, следует рассмотреть вопрос о создании модели психологической службы в Вузе. Современное осознание данного вопроса требует осмысления подхода к личности студента как к высшей ценности образовательного процесса. Совершенно ясно, что Высшая школа стремится создать здоровую социокультурную среду, в которой будущий специалист смог бы полноценно развиваться в профессиональном и личностном плане. Поэтому, создание кабинетов психологической помощи, кабинетов психологической поддержки и психологической разгрузки как средств профилактики нервно – психического здоровья студенчества является необходимым в стенах любого Высшего учебного заведения. |
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Похожие:
База данных защищена авторским правом ©MedZnate 2000-2016
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
allo, dekanat, ansya, kenam
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям